Им обоим не жаль

Очень сложно вспомнить какой это был год, но Джереми прекрасно запомнил, что стояла морозная зима. Дома были укутаны пушистым одеялом, а дороги усыпаны песком с солью, чтобы прохожие не наворачивались на льду слишком часто. На улице стояла довольно низкая температура, отпугивающая неподготовленных приезжих. В их числе была и семья Джереми, члены которой пытались утеплиться прямо на ходу. Слишком заметна была разница температур между солнечной Калифорнией и здешним климатом. Им с матерью нужно было пройтись по магазинам, в то время, как отец мог съездить по делам. Возможно чтобы заключить очередную сделку или просто что-то проконтролировать. Иногда отец Джереми был настоящим педантом, непрощающим свои и чужие ошибки. В любом случае, именно сегодня мама решила нужным прочитать длинную нотацию по поводу правил поведения в чужом доме. Нет, Джереми ты не можешь трогать все, что тебе покажется забавным или интересным. Ты можешь открывать рот только тогда, когда тебя об этом попросят или обратятся напрямую. Ты обязан относится уважительно к сыновьям Мориямы в независимости от ситуации. И бла-бла-бла, правила, запреты и нотации. Ничего заслуживающего внимания маленького мальчика. Ему было около шести, возможно, семи лет. Он пытался поддерживать какую-то видимость заинтересованности, чтобы не провоцировать маму на фокусирующий внимание подзатыльник. Ведь "Это очень важно, Джереми, ты наш сын, не вздумай опозорить фамилию Ноксов." Никого не волнует, что мальчика может вовсе не волновать очередной важный контракт или сделка с семьей Морияма. Его учили почти с пеленок улыбаться, работать на камеру, поддерживать дружелюбный тон, независимо от ситуации и настроения. Подлизываться к репортерам и взрослым известным личностям, которые нещадно покупались на невинную улыбку и очаровательные глазки. В общем маску дружелюбия на него натянули очень рано. Его родители не были жестокими или деспотичными, по крайней мере по отношению к своему сыну. Они относились к нему с прохладным равнодушием. О нем, естественно, заботились, у него были самые дорогие игрушки, привезенные безликими родственниками на Рождество, а возможно, на день рождения. Но маленькие дети всегда чувствуют, когда их не любят. В конце концов, Джереми всегда был умным ребенком. В то время, как остальные дети торопились после школы к мамам в объятья, получали поцелуй в щеку и внимательный взгляд, любовно оглядывающий своего ребенка, Джереми забирал дорогой автомобиль помощника отца. Он не мог понять, почему его мама никогда не встречала сына со школы, не обнимала и не слушала все его истории с упоением и теплотой во взгляде. Джереми хотел добиться хотя бы материнской ласки и любви, на отца он перестал надеяться уже в три года, когда он перестал появляться на праздниках в честь дня рождения сына, постоянно откупаясь дорогими подарками. Но мама, его любимая и действительно красивая мама всегда находила тысячу отговорок на любое предложение мальчика. Сколько бы он не пытался привлечь к себе ее внимание, сколько бы теплых улыбок и объятий он ей не дарил, женщина оставалась абсолютно равнодушной. Порой он действительно боялся, что когда вырастет, то станет таким же холодным и бездушным, невоспринимающим своего ребенка и неумеющим правильно выражать свои эмоции. Конечно, в шесть лет у него навряд ли был настолько глубокий анализ и страхи по поводу будущего, но тогда пустота уже начала затягивать солнечного мальчика в свои объятья, отчего улыбки становились все фальшивее и натянутее с каждым годом . Снежинки, кружась в причудливом танце, оседали на меху куртки, таяли и бесследно исчезали. Некоторые так и норовили залететь в глаза или приземлиться на нос, оставляя после себя прохладные капли. Но Джереми упорно шагал навстречу холодному ветру, стараясь не отставать, и крепко держал маму за руку. Шофер молчаливой тенью отвозил их куда только мама говорила, и бесприкословно открывал и закрывал двери машины. Вскоре они купили, видимо, все, что нужно было приобрести. Скорей всего, среди всех покупок, положенных в багажник, могли быть подарки для детей семьи Морияма, с которыми предстояло встретиться. От одной мысли об этом у Нокса потели ладошки, скрытые теплыми варежками. Они виделись с младшим сыном Мориямы несколько раз в жизни, и то по каким-то праздникам. Старший же, Ичиро был взрослее и еще более замкнутым, чем младший. Его вечно интересовала только учеба, что неудивительно, с учетом того, что мальчика готовили стать наследником империи. Джереми было страшно представить, какую ответственность возлагали на ребенка с раннего возраста. Кенго Морияма славился своим жестким характером и твердой рукой, недрогнувшей при убийстве собственного брата в целях получения власти над преступной империей. Пускай об этом многие помалкивают, но шептаться о кровавой истории клана не перестанут никогда. Мало кто знает о том, что у Кенго и Тетсуи был еще один брат. И поскольку он был первенцем, власть должна была перейти именно ему в руки. Однако Кенго оказался быстрее, и он, не колеблясь, подстроил убийство своего брата. Таким образом старший сын клана Морияма был стерт из истории своего рода. Тем более, что их отец давно разочаровался в совершенно не лидерской позиции своего сына. У него не было нужных качеств для управления компанией. Со временем историю замяли. Джереми узнал об этом, случайно подслушав разговор отца в более зрелом возрасте. Машина уже заезжала в черные высокие ворота с острыми верхушками, через которые определенно невозможно перелесть, непокалечевшись. Водитель заехал на внутреннюю парковку и аккуратно припарковал автомобиль. Когда вся семья выбралась из машины, их уже ожидал сопроваждающий, готовый провести гостей. Поднимаясь по мрачным коридорам резеденции компании, маленький Джереми в очередной раз задавался вопросом, зачем его взяли с собой. Обычно его брали на интервью или семейные ужины, но не на деловые сделки. От сумрака в длинном коридоре у мальчика побежали мурашки. Его мать уже крепко схватила его за руку, чтобы у нее была возможность вовремя отдернуть сына от соблазна к чему-нибудь прикоснуться или открыть рот не вовремя. Резиденция клана Морияма представляла собой темный дворец. По крайней мере в голове маленького мальчика была именно такая ассоциация. Дворец с обитающими внутри черными воронами, страшными приведениями и ужасным чудовищем, разбившим все зеркала в приступе ярости. На деле обстановка отдавала дешевым фарсом, обернутым в утонченные и, несомненно, безумно дорогие обои с расположенными по периметру картинами и другими предметами декора. Не хватало только заменить все люстры и лампочки на восковые свечи для полного антуража. Наконец они добрались до нужной комнаты и сопроваждающий предусмотрительно постучал в дубовую дверь. Из комнаты донеслось произнесенное низким и глубоким голосом "Проходите". Двери открыли. Перед гостями предстал длинный стол, уставленный блюдами, безусловно, высокого качества. Сам господин Кенго стоял возле большого окна, из которого открывался вид на те самые черные ворота, через которые им пришлось проехать, чтобы попасть на территорию здания. Морияма старший стоял спокойно и уверенно, чувствуя себя буквально как дома. Рядом стояли его сыновья, каждый из которых был одет утонченно, в тщательно подобранную одежду в соответствии с характером сегодняшней встречи. У Ичиро был пустой, но наблюдающий взгляд. Так смотрят затаившиеся хищники, готовые напасть при любом проявлении слабости. Рядом стоял сжавшийся при появлении гостей Рико, который был одногодкой Джереми и так же, как и он пытался не смотреть никому в глаза. Сердце забилось чаще. Всех посадили на красивые резные стулья. Во главе стола сидел, естественно, сам Кенго Морияма. По бокам от него находились господин Нокс и юный Ичиро. Джереми с мамой располагались на стороне отца, а Рико сел рядом со своим братом напротив явно нервничающего мальчика. Обычно все деловые вопросы решаются после трапезы. ( При условии если обе стороны обсуждения остаются живы.) Можно сказать, что сейчас все это похоже на типичную встречу двух семей для обмена последними новостями и развлечения детей. Возможно так ситуация и выглядит со стороны. Но не стоит забывать, что сидящие за столом люди убили огромное количество людей, а сколько судеб сломала недрогнувшая рука отца Джереми. От подобных мыслей по коже пробегали мурашки. Кровавые отпечатки невозможно отстирать от белой скатерти. Это было довольно неловко. Детская память решила, что это травмирующее для психики ребенка воспоминание не заслуживает находится в чертогах разума Джереми. Поэтому он уже не помнит, происходило ли что-то важное, в то время, как он пытался пропихнуть кусок какого-то блюда себе в горло, чтобы не показаться невежливым. Время шло, мужчины иногда перекидывались незначительными комментариями, чтобы разбавить нагнетающую тишину. А после этого детей отослали в гостиную, чтобы они не мешали взрослым обсуждать свои серьезные дела, запершись в кабинете. Ичиро сразу же ушел в свою комнату потому, что видимо считал, что детская компания ему будет совершенно неинтересная. Его право. В итоге какая-то хмурая женщина усадила двух мальчишек на ворсистый мягкий ковер рядом с камином, от которого сразу стало теплее. И Джереми наконец начал отогреваться. Оба мальчика не знали чем себя занять и Рико от скуки достал машинку, которую начал катать по полу. Опять неловкая ситуация. Вот именно потому что Джереми знал, что посещение любой влиятельной семьи-гарантия неловкого времяпровождения, он не хотел ехать с родителями. Рико был неразговорчивым маленьким говнюком, который не любил делиться своими игрушками с другими. У него как и у Джереми были самые дорогие игрушки того времени, но это не мешало ему постоянно переживать за их сохранность и подозревать Нокса в неряшливом обращении со своей собственностью. Джереми думал, что именно по этой причине у него не было друзей. Маленький Нокс был не так далек от правды. Джереми всегда пытался быть довольно дружелюбным. Он со снисхождением и лояльностью относился ко всем выпадам со стороны других людей. Большинство взрослых были от него в восторге, а некоторые пожилые женщины хватались за сердца и тянули свои руки, чтобы потрепать пухлую детскую щеку. Он не единственный ребенок в семье, но старший. Его младшая сестренка Мел еще слишком мала для посещения подобных мероприятий. Из нее еще не успели слепить красивую куклу, которую будет не стыдно показать обществу. Джереми боялся перемен. Но в любом случае, каким бы милым и открытым Джереми себя не показывал, Рико всегда оставался отстраненным и неразговорчивым. Он мог иногда сказать что-нибудь странное, по типу "Если ты сломаешь мою игрушку, я оторву тебе палец." Джереми очень надеялся, что это была просто неудачная шутка. Он также мог спокойно толкнуть или ударить другого ребенка, даже меньшего по возрасту и силам. Джереми редко видится с Рико, но, тем не менее, знает, что его никто не любит. Он тот самый "всегда второй" ребенок, ужасно избалованный властью, но недолюбленный и недонеженный,никому не нужный. Из-за чего у него частенько случаются вспышки агрессии и неконтролируемой злобы, поэтому его стали бояться другие дети. Нокс их прекрасно понимал. Джереми был действительно в замешательстве до тех пор, пока Рико не задал очень неожиданный вопрос. -Ты ведь тоже готовишься стать капитаном команды по экси? С этого все и началось. Эту и последующие немногочисленные встречи они проводили, иногда переговариваясь о будущих обязанностях. Конечно, дети не могли рассуждать о чем-то официальном в долгосрочной перспективе, но тем не менее. Мальчики редко, но позволяли себе делится своими страхами и переживаниями о будущем. У них, по сути, не было выбора. Если им сказали, что экси станет их смыслом жизни, центром вселенной, воздухом и водой, то так и будет. Они ведь не хотят стать еще большим разочарованием для своих родителей. Оказалось, что у Рико и Джереми было много общего. Они оба хотели, чтобы их команды стали лучшими и выиграли не один чемпионат. Оба готовы тратить почти все свое свободное время на изматывающие тренировки. Оба жили экси и уже научились сносно держать легкую клюшку в руках. Колени уже не дрожали и не подгибались как в самые первые тренировки. Но также мальчики очень часто не сходились во мнениях. Рико, не стесняясь в выражениях из скудного детского лексикона, доказывал, что для того, чтобы команда получилась действительно стоящей, то нужно держать всех ее членов в ежовых руковицах. Язык насилия был знаком и понятен Рико у с раннего детства, так что было неудивительно, что он предпочитал идти по изведанной ему дороге. Джереми же воспитывали пускай и в холоде, но на него очень редко поднимали руку в целях обучения. Насилие не было его постоянным проводником. Поэтому юный Джереми хотел, чтобы все члены команды чувствовали себя комфортно на поле, рядом со своим капитаном. Он желал стать лидером, который сможет привести свою команду к победе, не ломая и не подстраивая никого под себя. Отношение к команде стало главным предметом их споров. Один раз бурное обсуждение неожиданно перешло в злую драку с обидными щепками и ударами во всю детскую силу в попытках доказать свою правоту. Взрослые успели вовремя их разнять, прежде чем ситуация вышла из под контроля. Но теперь мальчики знали, что физические силы у них были примерно на одном уровне. Что привело детские умы к выводу о необходимости победы в фактическом споре. То есть обоим теперь очень нужно было доказать свою правоту на деле. А именно, поскорее вырасти и создать достойную команду, основываясь на собственных убеждениях. Но пока что, это было невозможно из-за слишком юного возраста, поэтому мальчишкам оставалось только скалить молочные зубы и пытаться держать себя в руках. Тишину комнаты разбавляло потрескивание камина и шорох от катания машинки Рико по ворсистому ковру. Вскоре юный Морияма понял, что по паркету возить игрушку будет гораздо удобнее и немного переместился. Джереми было откровенно скучно. Он прекрасно запомнил наказ матери по поводу прикосновений к вещам в чужом доме. Не дай Бог он что-то разобьет или сломает, расплачиваться ему в любом случае придется собственной кровью. Он даже забыл взять с собой игрушку, чтобы занять руки, поскольку родители его ужасно торопили. И теперь он может только завистливо поглядывать на своего сверстника и разглядывать несколько больших картин, расположенных на стене позади дивана. Одна из них смогла особенно привлечь внимание юного Джереми. На ней был изображен черный сгорбленный ворон с темными, но поблескивающими от влаги глазами. Задний фон был создан будто бы небрежными, но точно выверенными мазками, создающие неясные на первый взгляд очертания. Четко были видны только ветка, уходящая в никуда, и птица, сидящая на этой самой ветке. Картина была действительно мрачная, подстать общему антуражу дома. Хотя никто бы не подумал, что господин Морияма увлекался живописью или коллекционированием предметов искусства. От созерцания картины Нокса отвлек неловкий и будто бы спрашивающий разрешения стук в дверь. Приглядывающая за детьми женщина поспешила ее открыть и увидела на пороге маленькую девочку, которой можно было бы дать не больше четырех. На ней было темно-синее платье, доходящее до колен, которое подчеркивало большие сапфировые глаза на округлом лице. А черные прямые волосы были заплетены в аккуратную косичку, почти достающую до поясницы. Она неловко переминалась на месте и не решалась поднять взгляд, поэтому за нее шепнул на ухо сиделке сопровождающий юную леди мужчина. Видимо он довольно лаконично пояснил нахождение незнакомой Джереми девочки, что женщина все поняла за пару слов и пропустила юную гостью в комнату. -Господин Джереми, познакомьтесь, это Стефани Морган-дочь господина Моргана, возможно вы уже виделись с ним. Джереми прекрасно помнил господина Моргана. Один раз он даже присутствовал на дне рождении его сестры вместе со своим сыном. Это был серьезный высокий мужчина с черными, красиво зачесанными волосами и скупым эмоциональным спектром. Но Джереми не знал, что у него есть еще и дочь. Стефани приходится троюродной сестрой Рико и Ичиро, что знают очень немногие. Она редко где появлялась, Нокс предполагал, что из-за слабого здоровья девочку могли просто не выпускать из дома. В любом случае, все родители, работающие во главе больших компаний и корпораций могли иметь свои загоны и принципы по поводу воспитания своих детей. Остальные предпочитали просто не вмешиваться, а следить за своими растущими наследниками. А сейчас в комнате собралось уже три потенциальных наследника весомых компаний. Хотя, честно говоря, навряд ли кому-либо из присутствующих детей перепадет управление наследием родителей. Рико был вторым сыном, поэтому ему не стать прямым наследником до тех пор, пока Ичиро будет не в сотоянии управлять империей. Стефани-девочка, тем более вторая по старшинству, что не делало ее конкурентно способной. Пускай они жили не в средневековье, но многие до сих пор придерживались консервативных взглядов и передавали свое наследство девушкам, только если они были единственными детьми в семье. Джереми мог бы стать преемником, но что-то подсказывало ему, что отец не осмелится возложить такую ответственность на плечи сына. Возможно он просто обучит другого человека и под конец своей жизни передаст ему бразды правления. Не то, чтобы Джереми это особо расстраивало, но какое-то разочарование все равно осталось. С приходом нового человека у Джереми появилась надежда на хоть какое-то разбавление скуки и тишины. Гостья неловко присела на самый край дивана и отдернула задравшийся подол платья, опустив взгляд в пол. Рико даже не поднял голову в сторону родственницы, а Джереми начал наблюдать за ней краем глаза. Было сразу понятно, что Стефани-девочка из обеспеченной семьи. У нее была ухоженная и гладкая кожа, по крайне мере, на видных местах. Было видно, что за ее волосами тщательно следили и расчесывали. Только лицо выдавало всю тоску, на которую обречены дети богатых родителей. Темно-карие, почти черные глаза были похожи на кукольные. Отстраненный и немного затравленный взгляд медленно перетекал по комнате, не задерживаясь на чем-то одном. В комнате продолжала стоять тишина. Наконец Джереми заговорил. -Привет, я Джереми. Мы до этого еще не встречались с тобой, но надеюсь, что мы сможем подружиться. Стефани повернула голова и немного вздрогнула от внезапного обращения. -П-привет, да, я..я тоже надеюсь, что мы подружимся, меня зовут Стефани, но можешь называть меня просто Стефа.- она протянула руку и Джереми с радостью ее пожал. -Хорошо, а ты, ну, смотрела новый мультик который, постоянно стали показывать по телевизору? -Это который про белок? -Да! Он мне очень понравился, там есть один персонаж, который появляется в третьей серии... Они обсуждали какое-то время незамысловатый детский мультик, но это время помогло немного растормошить Стефу. Она начала самостоятельно вкидывать темы для обсуждения и тихонько смеялась над довольно забавными замечаниями и шутками Джереми. Так время потекло гораздо быстрее. За разговорами двое детей не заметили внимательного взгляда молчаливого Рико, который все это время делал вид занятости своей игрушкой, но, ясно как день, подслушивал. Вполне возможно, что сегодня Рико впервые за долгое время позволили провести время не на корте, учась новым приемам, или наблюдать за игрой более старших детей, которые могли уже сносно играть и работать в команде. Но гораздо больше Рико был лишен общения со сверстниками. Поскольку он не умел и не мог научиться общаться с другими детьми, в будущем это сильно повлияет на его характер. Тем временем пролетел еще один час и, казалось бы, что можно обсуждать и подписывать около двух часов, как сиделка вдруг поднялась и вышла из комнаты, бросив строгий взгляд через плечо. Возможно у нее была дополнительная работа, возможно непредвиденные обстоятельства или что-то еще, но это стало роковой ошибкой этой женщины. Без присутствия постороннего наблюдателя в лице взрослого и угрюмого человека у детей будто бы открылось второе дыхание. Как будто камень свалился с плеч и все трое сразу распрямились. Сидящие на диване Джереми и Стефани переглянулись, медленно встали и подошли к Рико. -Кхем, а можно мы поиграем с тобой?-спросил за обоих Джереми потому, что прекрасно понимал, что от застенчивой Стефани навряд ли дождешься инициативности. Рико молча окинул взглядом застывших сверстников и кивнул. Они уселись рядом на полу и принялись неловко разглядывать игрушки Рико. Пара машинок и один солдатик-типичный набор маленького мальчика. Правда во что можно было поиграть с этим втроем, так еще и в такой странной компании Джереми не знал. Однако дети на то и дети, чтобы разруливать ситуации так непосредственно и непреднамеренно. Поэтому вскоре вся троица была увлечена разворачивающейся игрой, придумывая ситуации, разбавляя все это неокрепшим воображением. Пролетел час, а может и больше. Возившись с серой машинкой, Джереми не поднимал голову и даже сначала не сообразил что, что-то случилось. Оторвавшись от занимательного катания игрушки по полу, он увидел кульминацию трагедии, которую можно было бы расписать в нескольких действиях, если бы у него было время и умение красиво писать. Рико молчал и лишь очень зло смотрел в сторону Стефани, которая держала в руках солдатика с оторванной ногой. Повеяло холодом. Джереми сверлил обоих глазами и не мог подобрать слов. Угрюмое молчание начало постепенно возрастать, и взгляд Рико стал наполняться жаждой убийства. Нокс успел лишь моргнуть, как Рико бросился вперед. Все произошло быстро. Одно мгновение и рассерженный мальчик сидит на животе маленькой девочки, которая сильно ударилась затылком об пол. Он бьет. Просто бьет, не сдерживаясь, во всю свою детскую силу. Бьет в запале слепой ярости, послышался вскрик. По белому лицу начинают течь слезы, смешанные с кровью, вытекающей из виска. Весь пол под ее головой давно окрасился красным, что навевает воспоминания несчастливых дней, когда Джереми случайно видел работу отца во всей красе. На третьем замахе Джереми отмирает и бросается на мелкого агрессора, пытаясь сбить, заставить слезть, чтобы не смел, чтобы не губил. Чтобы его детские руки не были запятнаны чужой кровью, но они уже. Стефани уже не сопротивляется, лишь горько беззвучно рыдает, как умеет, как научили и навязали. Нокс бы, скорей всего, тоже попытался бы вести себя как можно тише.Ни звука, Джереми, я работаю. Она, кажется, потеряла сознание. Такой незыблемой беспощадной ярости не может быть в черных детских глазах. Но она есть. Рико рычит, пытается сбить удерживающего его мальчишку, но все бестолку. Джереми навалился всем своим весом и пригвоздил руки к полу. -Ты что творишь, а если бы ты ее убил?-у Нокса бесконтрольно дрожат руки, а к горлу подступает ком рыданий, становится так страшно и горько, что хочется просто сесть и проплакаться. Но Джереми не сдается. -Ты...как можно быть таким жестоким? Это же просто игрушка.-шепотом произносит кудрявый мальчик и сам цепляется за свои слова. Как? Она ведь слабее, меньше, даже если это нее ее игрушка можно было договориться и попросить прощения. Они бы все уладили, а ее родители купили Рико другого солдатика. -Я не люблю, когда трогают мои игрушки.-мрачным хриплым шепотом произносит агрессивный мальчишка. Дверь открывается и дальше все сливается в одно непонятное нечто. В ушах у Джереми пищит долгим противным звуком, его кто-то хватает за талию и стаскивает с юного господина. Скорей всего это была его мать. Ото всюду слышатся вопросы, недоумевающие голоса пытаются разобраться в ситуации. Наверное торопятся поскорее оказать первую помощь сломанной маленькой девочке, которая безвольно лежала на полу за самую большую ошибку в своей короткой жизни. В глазах темнеет и детский мозг не выдерживает стольких переживаний и стресса за раз. *** -Так значит, вы с Рико были знакомы еще до того, как появилась эта система с цифрами и набором детей для его ближайшего окружения?-голос у Жана охрип, возможно от долгого молчания, а может из-за переживаний и перевариваемой информации о детстве собственного мучителя. Как же хорошо, что Рико мертв. -Так и есть, мы во многом не сходились, но после того случая я полностью закрылся от него и прекратил общение.-Джереми горько усмехнулся. -Просто, в отличие от вас с Кевином, у меня был выбор, и я принял правильное решение. Его садисткие наклонности были в нем с рождения, у Рико были явные проблемы с головой, на которые никто но обращал внимания. На него впринципе не обращали внимания, что только способствовало слому его психики. Но это не оправдывает ни один из его поступков. Рико сломал слишком много людей, чтобы испытывать к нему чувство жалости. Повисла вязкая тишина. -Что сейчас со Стефани?-спустя какое-то время спросил Жан. -О, она в порядке, мы иногда с ней списываемся. После того инцидента мы не виделись, но когда я немного подрос, то начал писать ей, пытался как-то поддержать. У нее довольно холодные родители, но у кого из нас не. Часы мерно тикали, время не останавливалось, хотя в комнате не было никакого движения. Нога зашуршала по ворсистому ковру. -Ты виделся с ним на кануне его смерти?-еле слышно произнес Моро, опуская взгляд в пол, будто боясь услышать ответ. -Было дело.-на лице Нокса не было привычной улыбки, что настораживало и подстегивало любопытство. -Хотел бы я никогда не встречаться с Рико.-эти громкие слова будто разрезали мерную тишину и положили начало новым воспоминаниям. Аппарат искусственного жизнеобеспечения пищал, заполняя тишину палаты, в которой должна была умереть звезда экси. Темные спутанные волосы, вспотевший от боли лоб, глаза из черных кукольных сделались еще более неживыми. Мертвый взгляд был направлен на угол палаты, пока организм отчаянно пытался бороться за жизнь. Лишь молчаливый наблюдатель по ту сторону стеклянного маленького окошка продолжал настойчиво ловить взглядом последние движения утихающего тела. Джереми должны были давно выгнать из больницы, но врачи не обращали на него никакого внимания. Их наверняка подкупили. Рико не должны были спасти, поэтому у него даже не было кислородной маски, чем он решил воспользоваться напоследок. Этот человек не мог умереть молча. Хотя был ли он когда-нибудь человеком? -Долго ты еще будешь подбирать и чинить сломанные мной игрушки?-из-за стены Джереми ничего не слышал, но он прекрасно умел читать по губам. -Не волнуйся, Жан станет последним. Но ты уже не увидишь его исцеления.-как же занятно, что Рико также сумел уловить смысл беззвучной фразы. Последние слова, сказанные тем, кто не смог выбраться из тьмы собственного разума были: -Ты же знаешь, что я ни о чем не жалею. Спрятав все эмоции, которые могли показаться на лице Джереми подавил дрожь рук и произнес: -Я тоже. Он молча развернулся и ушел. Скоро на всех телеканалах страны покажут, что звезды тоже могут ломаться, что Рико никогда не был идеальным, и горечь поражения смогла сломать даже его. И никто не узнает правды. Им обоим не жаль.