Twins

Первый год обучения средней школы начался два месяца назад. Неделю назад мы отпраздновали наше одиннадцатилетие. Класс, в который нас определили, мне нравился. Кайл сразу же со всеми подружился, и чуть ли не каждый день бегал к кому-то в гости, рубиться в видеоигры. Я же, достав на первой перемене любимую книгу, поставила на себе ярлык ботана, чему была весьма довольна. В свободное время ко мне никогда не подходили, но зато во время проверочных работ, я была крайне востребована. Таким образом, заняв крайне удобное место в школьной иерархии, я одновременно отгородила себя от общества одноклассников, но также и от их издевательств. К сожалению, моя стратегия оказалась не до конца проработанной и с треском провалилась в один осенний день. Звонок прозвенел по всей школе и мы, усевшись за парты, стали ждать мистера Харрисона, нашего учителя математики. Слегка седеющий, но с упорством отрицающий это, он напоминал мне радио - устаревшее, но всё ещё полезное в некоторых ситуациях. Подача материала всегда зависела от пойманной в его голове волны. Толи она будет похожа на эксцентричное комментирование футбольного матча, толи на монотонную читку новостей. Иногда волны менялись даже посреди урока. Влетев в класс, он с грохотом закрыл за собой двери и с молчаливым упреком уставился на нас. Видимо сегодня в его душе гремела буря, создавая в голове радиопомехи. Мы же в свою очередь не понимали причины гнева, направленного на нас, но под давлением сурового взгляда по опускали головы. Ориентируясь на слух, я понимала, что покопошивсь в своём дипломате, он стал расхаживать между рядами. Неожиданно перед глазами появляется моя работа, написанная дней пять назад с отвратительно выведенной двойкой, величиною во весь лист. Недоумевая, я прохожусь взглядом по одноклассникам, которые в свою очередь улыбчиво переглядывались между собой. Вопросительно смотрю на брата и он, подмигивая, показывает свою пятерню. - Какие-то вопросы Мерфи? – гремит голос учителя возле доски. С предвкушением он глядит мне в глаза, будто ожидая начала спектакля. Я же не в силах вымолвить и слова от шока, ведь в своих ответах была уверенна на сто процентов. Куда не глянь, всюду лежат идентичные моему листку работы с одним основным отличием. Везде стоят пятерки. - Ты думаешь, что умнее всех в этом классе, не так ли? – с ехидством продолжает он, не дождавшись моего ответа. – Все эти дни ты восхищалась тому, с какой легкостью одурачили «недалекого учителя»? – громкость его всё сильнее стремилась вверх. Написав тест, заодно дав списать большинству одноклассников на прошлой неделе, я вышла из класса и напрочь забыла про это. - Я развею твои глупые детские мечты! Покупать дружбу ответами очень мерзко, Мерфи. Ты возомнила себя спасателем, героем. Мне пришлось приземлить замечтавшуюся девочку. Скажу правду, тобой воспользовались как грязной половой тряпкой! – брызгая слюной орал он. Тяжелый ком зацарапал горло и слезы подкатили к глазам, но застыдившись расплакаться при всех, я вслепую вылетела из класса. Закрывшись в туалете, я дала волю эмоциям и ручейки слез бурным потоком заструились по моим щекам. Плакала я вовсе не из-за оценки. Родители никогда не ругали нас за это, лишь предлагали помощь в решении проблем. Даже не слова учителя задевали, ведь он не понимал, что вовсе не дружбу мне приходилось «покупать», а покой. Я всегда избегала лишнего внимания, шумных компаний, идущих навстречу, друзей брата, что так норовили познакомиться со мной. Мне нравилось жить в своем тихом и спокойном мирке, куда я пускала лишь свою семью. Всё было куда банальнее. Никто и никогда прежде не повышал на меня голос. Ор учителя накалил мои нервы, а избегаемое внимание одноклассников, сконцентрировавшееся на мне в тот момент, прорвало плотину моих слез. Это был мой первый болезненный жизненный опыт. Вытерев нос рукавом, я вспомнила, что пропускать урок, все же не входило в мои планы сутра и, ополоснув лицо ледяной водой, вышла из туалета. На самом деле я стала чувствовать себя даже лучше обычного. «Просто лишняя вода в организме скопилась», - подумала я про себя, почувствовав блаженное облегчение. Зайдя в класс с гордо поднятой головой, я как нив чём не бывало села на свое место. Скрипя мелом по доске Харрисон, сделал вид, что не заметил меня. Да и одноклассники слава богу не пялились, за что я была им безгранично благодарна. За исключением конечно же Кайла, который дырявил меня своим встревоженным взглядом. Кивнув брату, мол «всё в порядке», я принялась строчить в тетради пропущенные примеры. Незаметно урок подошел к концу и дабы лишний раз не попадаться на глаза «барахлящему радио», я выбежала из класса одна из первых и прислонившись к стене, стала ждать брата, чтобы вместе пойти на следующий урок ну и обсудить произошедшее. Моя стратегия срочно требовала доработки. - Мерфи, передай сестре, что пропускать мои занятия - чревата, - послышался голос учителя из класса. - Эм, обязательно, - ответил ему брат, резче чем полагалось. Выйдя из класса, он тут же поспешил ко мне и остановился, осмотрев с ног до головы. - С тобой всё в порядке? – неуверенно спросил он. - Конечно. А тебе что, завидно, что умение выводить учителей из себя досталось не только тебе? – попыталась отшутиться я. Почему-то Кайл не заценил, а лишь ещё сильнее прищурился. Ну вот зачем папа постоянно говорит ему присматривать за мной, как за маленькой?! – Кайл, все хорошо, это ведь мелочь. Хватит уже смотреть на меня так. - Ты выглядишь как-то странно. - Ну спасибо. Неужели как «грязная половая тряпка»? Глаза брата налились мальчишечьим гневом, и он через зубы процедил: - За такие слова его стоило бы уволить. Идя по коридору, он рассказал о том, что приказал друзьям больше не просить меня о помощи, как минимум на алгебре. Не знаю почему, но идти хотелось в припрыжку, настолько легко я стала себя чувствовать. Моё приподнятое настроение успокоило братца и вскоре он, как и всегда принялся беззаботно болтать без умолку и шутить, вызывая у меня до неприличия громкий смех. На нас даже стали кидать подозрительные взгляды проходящие мимо ученики, но почему-то тогда мне было плевать на это. С улыбкой на лице я зашла в кабинет литературы и усевшись за парту, принялась ждать мисс Андерсон. С нетерпением я смотрела на неё, ожидая начала увлекательнейшей дискуссии по теме заданного ею произведения. Но я и забыла, что она имела привычку устраивать перекличку вместо того, чтобы просто переписать с журнала отсутствующих, как это делали остальные учителя. - Ива Мерфи? – не поднимая головы читала она список. - Есть, - звонче обычного ответила я. Почему-то именно на мне, она решила поднять голову и удостовериться воочию. - Ладно. Кайл Мерфи? – подождав пока брат ответит, она посмотрела на него задумчивым взглядом. – Кайл, а где твоя сестра? Не зря она носила толстенные очки на своем носу, ведь без них была слепа как крот, но то, что проблемы у нее были и со слухом я не знала. - Я здесь, - сказала я и помахала рукой для надежности. - Ты не знаешь? – всё еще обращаясь к брату спрашивала она. - Нуу, можно мне выйти и позвонить ей? – зачем-то попросил он. Выходя, Кайл как-то странно поманил меня за собой, и я в недоумении поднялась со своего места. - Можно мне выйти? – спросила я прямо перед её лицом. Она, проигнорировав меня, читала фамилии по списку. Одноклассники со спокойными лицами отвечали ей. Выйдя в коридор, я поспешила к брату. - Что происходит? Почему она игнорирует меня? - Ты точно нормально себя чувствуешь? – заладил он снова. – Просто ты выглядишь как-то…, не знаю, размыто что ли. У меня есть кои какие подозрения, подожди секунду. Что за бред он нес я и понятия не имела. Мимо проходил какой-то малыш, деловито держа в руках журнал старших классов. - Эй, постой, а скажи мне… - начал брат, перегородив дорогу посыльному. - Я ничего не знаю. Денег у меня нет! – пискляво перебил он. - Да успокойся, ничего мне от тебя не надо. Только скажи, ты видишь мою сестру? – Кайл указал на меня пальцем, но младшеклассник даже не посмотрел в мою сторону. - Я вижу только тебя, и ты мешаешь мне отнести журнал в 10 класс. Я пожалуюсь на тебя учительнице. С этими словами он деловито поднял подбородок и устремился подальше от нас. - Почему он меня не видел?! Что вообще происходит? – с волнением вопрошала я, хоть понимание накатило на меня прежде слов. - Поздравляю, Ива! Теперь у на обоих есть суперспособности. Это же круто! Невидимость даже лучше, чем мой никчемный гипноз, - восторженно лепетал брат. Я же, молча уставившись на него, потихоньку вспоминала и странную легкость, распространившуюся по организму, и слова учителей, не замечавших меня, и взгляды учеников, что предназначались скорее всего Кайлу, разговаривавшего с пустотой. Я представляла безумие, что ждало меня, если бы рядом не было Кайла. Словно печальный призрак, потерявшийся между мирами, я бы бродила школьными коридорами, не привлекая к себе внимания, как и всегда хотела. «Какое глупое желание», - понимала я сейчас. Ведь пустым местом мне быть тоже не хотелось. Ластиком стертым персонажем на картине – в наказание за свою бесполезность. - Я… не знаю, как вернуться… как снова стать видимой, - панически обратилась я к единственному доказательству своего существования. Даже больше, единственному, кто владел и умел контролировать суперсилы. - Хм, не знаю, как объяснить. Я просто сжимаю человека невидимым кулаком, а когда надо - разжимаю его. Попробуй закрыть глаза и вслушаться в свои ощущения. Закрыв глаза, я слышала лишь гулко колотящееся сердце, громкостью перекрывающее любые мысли. Для начала стоило успокоиться. Глубоко подышать. Вскоре кислород выветрил нахлынувшую панику, и воображение стало рисовать мне картину. Я представила себя птицей, парящей в небесах. Ветерок проходит сквозь перья, а солнце греет макушку. Мне нравиться ощущение полёта, свободы и уединения, оно накрывает с головой. Кажется, я лечу целую вечность, но силы оказываются не безграничными. Срочно надо приземляться! Жаль я и понятия не имею как это сделать. Картинка в голове немного меняется и вот я уже не гордый орел, рассекающий облака, а неумелый птенец, сброшенный со скалы? Взлететь вышло рефлекторно, а для приземления нужна была инструкция. Мои маленькие крылышки устают от полета, солнце прячется за грозовыми тучами, а ветер кидает меня из стороны в сторону, кружа в урагане. Ощущения смешиваются, силы заканчиваются и я, потеряв ориентацию, падаю вниз. Боль от удара кажется настолько реальной, что в сознании темнеет. Кто-то зовет меня по имени, но откликнуться уже нет сил. «Очень странный сон. Больше похожий на кошмар», - подумала я, проснувшись. Папа сидел рядом на стуле, как всегда, тарабаня по клавиатуре ноутбука. Что он делал в моей комнате и почему я лежала в школьной форме – вопросы, ответы на которые не приходили в мою гудящую от боли голову. - Проснулась, солнышко, - мягко сказал отец, убирая ноутбук с колен и приближаясь, дабы погладить меня по голове. – Меня вызвали с работы, сказали, что дочь упала в обморок посреди коридора. Медсестра объяснила, что ты просто перенервничала и тебе требуется покой. Он замолк, пока я судорожно пыталась собрать в голове пазл из событий. «Папа меня видит! У меня получилось вернуться!», - дошло до меня, и я с облегчением прикрыла глаза. От радости я, не подумав начал рассказывать ему, как стала не видимой, как учителя игнорировали меня и как сложно было всё это исправить. Он выслушал мой бессвязный рассказ и молча уставился, ожидая продолжения. Эта тишина заставила меня понять, насколько бредово и выдумано звучали мои слова. - Ива, разве я учил тебя врать? Ты же знаешь, что мне можно честно во всем признаться и я всегда тебя поддержу. При том, что Кайл уже рассказал мне, что произошло. Завтра я пойду в школу и разберусь с этим учителем. Никто не давал ему права оскорблять детей и ставить им незаслуженные оценки. Выражения лица папы никогда особо не менялось, но в ту минут было видно насколько он раздосадован. Я понимала, что не только Харрисон расстроил его, но и мои оправдания. Я, в отличие от Кайла, всегда говорила родителям правду о себе и своих поступках. Сегодняшний день не был исключением. Но конечно же отцу было легче поверить в то, что я расстроилась из-за слов учителя и посреди коридора свалилась в обморок от переживаний, чем в то, что стала не видимой. Нельзя было его за это винить. Стыд. Один лишь стыд я чувствовала тогда. Я расстроила отца, оказалась слабее брата и не смогла справиться с силами, а все в школе будут думать, что какая-то маленькая стычка с учителем смогла довести меня до обморока. Такой ничтожной я не чувствовала себя никогда. Впредь я пообещала себе больше не использовать невидимость, дабы крылья мои не сломались от падения. Да и зачем мне было летать? Пингвины и без того считались птицами.