Тоска

Ванесса наблюдала за мертвенно-бледным лицом своего трупа с высоты крыши пицца-плекса, и заметила выражение умиротворения: единственный раз, когда миловидное лицо молодой девушки выказывало его. «Fazbear Entertainment» тем временем предавался огню и через считанные секунды угрожал окончательно рухнуть, пока призрак юной охранницы думал, что же пошло в её жизни не так. Ванесса всегда была робкой и стеснительной девушкой, сколько она себя помнила. Всё детство она пыталась слиться с людьми в их натуральном, вполне естественном желании, даже несмотря на развод её родителей, что оставило опечаток в её душе. Девушка просто пыталась нравиться остальным. Однако, успешность её стремлений можно было легко поставить под сомнение. А когда блондинке это удавалось, она не понимала, как нужно было реагировать на это. Упущенный случай выпить кофе с Льюис бедняжка проклинает до сих пор. Даже получив работу охранницей пицца-плекса, Ванесса никак не стала лучше самой себя даже на каплю. К ней всегда будут относиться, как к безынициативной, трусливой девочке «со стороны», кем, по сути, она и являлась. «Негативные мысли притягивают негативные последствия.» - говорит психотерапевт Ванессы. Однако, разве можно иметь какие-то позитивные мысли в её положении? Первый день стажировки по программе виртуальной реальности – и в её голову уже проник какой-то вирус, который заставил её убивать детей! Детей, ради наблюдения за улыбками которых Ванесса устроилась на эту вакансию. Никаких сомнений не было. Всё происходящее – результат жуткой невезучести Ванессы, что преследовала её всю её жизнь. Внутренности духа распирало какое-то ужасное, мерзкое, жгучее чувство. Блондинка посчитала это тоской. Она будет скучать по этому милому городку, по вечным праздникам «Fazbear Entertainment», которые хотя бы на секунду позволяли забыть, насколько никчёмной была Ванесса. Она будет скучать по своей уютной домашней комнатке, в которой любила часто запираться от всего мира: осуждающего, заранее чем-то предубеждённым, и, чёрт возьми, она будет скучать по Грегори, из-за которого она тут и стояла, в этой форме. Странно, но даже после убеждения себя, что всё это к лучшему, что теперь невинные дети не станут жертвой безумного альтер-эго, Ванесса не могла растворить в себе это ужасное ощущение, теперь уже приобретшее форму колючей сферы, разрастающегося внутри всё сильнее, и сильнее. Девушка готова была засунуть руки в любое имеющееся у неё отверстие, превратить все внутренности в кашу, буквально вывернуться на изнанку, но всё же вытащить его наружу… если бы имела тело. Некогда юная охранница понимала: если бы оно действительно выбралось наружу, то точно заполонило собою весь мир, обретя его в полный мрак и затмив собой эту яркую, толстую луну, любопытно выглядывающую из тучи. Такую красивую, именно в эту, сука, ночь. Наконец, девушку пронзило осознание. Она ошибалась. Природа того чувства, что наполняло её до краёв, была намного более тривиальной. Это было совершенно нормальное ощущение для молодых людей, вроде неё. Для людей, кого постиг такой резкий и такой ужасный конец практически на заре их существования. Она со всей силой сжала челюсть и принялась безмолвно рыдать, как раздосадованный от жестокости реального мира ребёнок. Приведение медленно упала на колени и прижалась к ним руками, приняв позу беспомощного эмбриона. Эмбриона, что выкинули из тёплой утробы матери силой. Охранница продолжала так лежать, не обращая внимания на приближающиеся языки пламени из того самого пицца-плекса, словно символизирующего собой ад. Это была не тоска. Ванесса просто очень хотела жить.