Just To Be — Просто Быть

      — О, Мордред, — пробормотал Северус, выхватывая газету из рук Гарри. Единственное, чего он хотел избежать это огласки. Он знал, что не должен идти с ними в Министерство. Он знал, что должен был настоять на маскировке. Они привыкли видеть нас в Министерстве, никто не обратит внимания, — сказали они. Теперь Северус мог лишь хмыкнуть. Это был последний раз, когда он послушал их заверения.       — На самом-то деле всё не так уж и плохо, — поспешно сказал Гарри, — они не знают, что мы там делали и почему. Никто, кроме Кингсли, не знает истинную причину визита, и он сказал, что это было нечто вроде воссоединения Ордена. Всё же тебя не видели уже много лет, а тут ещё и мы рядом, очевидно, это вызвало небольшой переполох.       Однако Северус был слишком занят просмотром статьи, а потому ничего не ответил. О том, насколько всё «плохо» судить ему самому. Закончив, он согласился с оценкой Гарри, но не более того. Да, это была простая заметка о том, что Северус Снейп встретился с Министром в окружении двух третей Золотого Трио. Было много предположений (Неужели Северуса Снейпа в конце концов привлекут к уголовной ответственности? Что насчёт Рона Уизли, который не дал никаких комментариев?), но никаких фактов и ничего близкого к истине. Просто проходная статейка. Не упоминалось и о детях на его попечении. Это стало существенным облегчением. Но было близко, слишком быстро.       Он передал газету Гермионе, чтобы и она убедилась, что ничего катастрофичного не случилось. Бегло прочтя статью, девушка зачитала вслух абзац, который её оскорбил до глубины души.       — «В то время как появление бывшего шпиона и директора Хогвартса привлекло внимание большинства, мы не можем обойти вниманием его компаньонку Гермиону Грейнджер, которую в последний раз видели сбежавшей из Департамента Магического Права без объяснения причин. Мы в Пророке задаёмся вопросом, связаны ли между собой эти два инцидента, и если да, то как». Уф! — она скомкала газету и бросила её в пламя камина, отчего на пол высыпалось немного пепла. Уже через мгновение появился Кричер с маленькой метлой, бормоча себе под нос что-то о нечистых ведьмах (Гарри запретил ему произносить его любимое слово), оскверняющих дом. Все привычно его проигнорировали.       — Гарри прав, могло быть гораздо хуже, — сказал Северус, не в настроении потакать возмущению Гермионы, — но и произошедшее было слишком близко. Я должен был довериться своему чутью и не идти с вами, теперь если нас вновь увидят вместе на публике, это привлечёт совершенно ненужное внимание. Пока я буду навещать всех выпускников один, ведь если я отправлюсь в Азкабан или иные места, присутствие спутника привлечёт внимание. Если у кого-то из вас появится нужда сходить в одно из мест, связанных с нашим «проектом», замаскируйтесь. Ажиотаж спадёт, но на это нужно время.       Гарри с Гермионой нерешительно кивнули. Он был шпионом и знал, как манипулировать другими, как решить эту проблему. Да, решение им не понравилось (по сути, он приговорил их к домашнему аресту), но они решили довериться его чутью. Северус на протяжении двадцати лет служил двум господам, так что, вероятно, мог пудрить людям мозги даже во сне.       Как только Кричер исчез, счистив весь пепел, камин полыхнул зелёным пламенем, и Невилл Лонгботтом, спотыкаясь, ввалился в гостиную, вывалив на пол ещё большую порцию пепла, чем заставил вновь появившегося Кричера запричитать пуще прежнего.       — Доброе утро, — нервно сказал новоприбывший, явно не ожидая застать всех троих прям так сразу.       — Невилл, ты что здесь делаешь? Разве у тебя нет занятий? Что-то случилось? — начал допытываться Гарри.       — Сегодня суббота, — ответил сразу на все вопросы тот, — в любом случае, я пришёл сказать, что Поппи согласилась. Она будет здесь уже завтра, чтобы взглянуть на всех. И она также хотела бы встретиться с вами, чтобы приблизительно оценить ситуацию до встречи с детьми.       — Мадам Помфри, конечно! — взволнованно вскрикнула Гермиона. — Почему мы об этом не подумали? О, это просто замечательно.       Северус сидел с каменным лицом, так ничего и не ответив. Она прибудет завтра, и ему придётся вновь её увидеть. Они не виделись с тех пор... ну, с тех пор. И он точно знал, что она о нём тогда думала.       Эта мысль наполнила его сердце ужасом больше, чем было под силу любому дементору.

***

      — Северус? — прошептала Гермиона поздно ночью, лежа в надёжных объятиях. Кто бы мог подумать, что «Летучая Мышь Подземелий», который снился в кошмарах многим выпускникам Хогварта двух последних десятилетий, так любил обниматься? И вовсе не из собственичества, а из желания давать и получать любовь. И он никогда и никому не признается, что ему это нравится. Именно поэтому она никогда не упоминала об этом. Иногда он даже делал вид, что это было её инициативой.       — Хм? — донеслось сверху сонное, но Гермиона знала, что он ещё не спал, ведь чувствовала, как иногда её кудри накручиваются на его пальцы.       — Про Азкабан...       — Ты хочешь знать, что сделал мистер Гиббон? — Гермиона на это кивнула. — Он напился в маггловской таверне, вышел из себя и в какой-то момент превратил трёх посетителей в баранов.       — Он в Азкабане из-за этого? Барти Крауч-младший превратил Драко Малфоя в хорька, чтобы публично унизить, и это не вызвало никакой реакции, кроме гнева профессора МакГонагалл. Это звучит как шутка, которую могли бы провернуть близнецы.       Северус кивнул.       — Незаконная трансфигурация человека, использование магии несовершеннолетним в присутствии магглов, а значит — прямое нарушение Статута Секретности. Ну и то, что он — ребёнок Пожирателя Смерти.       — Его обвинили во всём этом? Это всего лишь проступки, но никак не преступления. Как за это могли отправить в Азкабан?       Северус вздохнул.       — Таков закон.       — Ужесточение наказаний за происхождение явно не является законом.       — Официально нет, но Визенгамоту разрешено выносить максимальное наказание за подобные проступки, а также плюсовать каждый, тем самым доводя любую мелочь до заключения в Азкабан.       — Я не могу поверить, что они посмели сделать подобное.       — Придётся. Я был всё время разбирательства в зале суда. Это однозначно не был беспристрастный процесс. Назначенный ему адвокат едва ли был на его стороне.       Гермиона покачала головой.       — Ещё более удручающей ситуацию делает то, что Кингсли ничего с этим не хочет делать, — она приподнялась на локте, чтобы посмотреть ему в глаза. — Северус, если Министерство не желает помочь, мы должны что-то сделать. Пожалуйста. Я не могу больше на это смотреть.       — Тогда тебе не стоит в следующие разы ходить со мной, — сказал Северус. — В любом случае, в обозримом будущем посещения нужно будет свести к минимуму.       — Ты ведь понял, что я имела ввиду, — возразила она, — какой смысл наших действий, если их всех ждёт это? Я, может быть, и не отказываюсь от дела, если даже оно выглядит безнадёжным, но я хочу сделать что-нибудь, что угодно, для них. Я знаю, что мы не сможем приютить всех, не рискуя, и я понимаю, что сделать мы в общем-то ничего и не можем, но, пожалуйста, просто подумай об этом, хорошо?       Северус вздохнул, отведя взгляд.       — Это не вопрос размышлений, — прошептал он, — я ничего не могу для них сделать. Не могу вытащить никого из Азкабана, так ведь? Ксавье Яксли тоже ничем не помочь с его неугасающей страстью к наркотикам. Я пытался придумать способы спасти их всех, пытался реализовать каждый, и раз за разом терпел неудачи. Я больше не желаю видеть их страдания за мои ошибки.       — Ты о чём?       — О том, что не я, а они платят цену, когда скрытые камеры, фиксирующие их с чиновниками Министерства в компрометирующих позициях, обнаруживаются до того, как я могу их забрать. Это означает, что они, а не я, платят цену, когда их обнаруживают с портключами, которые не работают в стенах этого ужасного места. Это означает, что они, а не я, расплачиваются, когда я пытаюсь превратить их в маленьких животных, чтобы позволить им сбежать. Они, а не я, расплачиваются за мои неудачи. Наказание ужасно, и нет, я не буду рассказывать тебе, что это такое. Не более уже сказанного.       Гермиона потеряла дар речи.       — Если не считать возможности аппарировать туда и оттуда, ведь этого я сделать не могу, и да, я пытался, нет никакого способа вывести их оттуда, не привлекая внимания охранников внизу, которые вершат наказания. Я… я чувствую себя так чертовски беспомощно из-за всего этого, Гермиона, — сказал он, его голос сорвался, его родной акцент прорвался, как это всегда случалось, когда его защита ломалась.       — Я… я понятия не имела.       — Я знаю, — сказал он и повернулся к ней, глядя умоляюще, — хорошо знаю, как я подвел их, Гермиона. Это будет преследовать меня до конца жизни. Все, что я могу сделать, это постараться не повторять своих прошлых ошибок и не дать младшим пойти по тем же дорожкам. Пожалуйста, прошу, просто доверься мне и больше не проси меня о подобном.       Девушка грустно взглянула на него и кивнула. Она легла и вновь свернулась калачиком, вдыхая его запах и чувствуя, как его руки обнимают ее.       — Хорошо, — сказала она, — я не буду.

***

      Леопольд с нетерпением ждал рождественских каникул. Он не видел Эрменгарду с того дня, как уехал в Хогвартс, хотя они и обменивались письмами несколько раз в неделю. Мисс Грейнджер присылала ему весточку еженедельно, а мистер Снейп — раз в месяц. И больше всего он ждал встречи именно с ним. У них было, что обсудить.       В глубине души Леопольд ещё до приезда знал, что Бригиты в Хогвартсе нет и не было уже как минимум два года. Именно тогда совы перестали приходить. Однако он не мог ничего спросить, чтобы не выдать себя. Он хотел написать с вопросом мистеру Снейпу, но не стал. Если бы тот хотел предупредить его, он бы это сделал. Возможно, Леопольд и был распределён в Гриффиндор, пускай это и не прибавляло уверенности в правильности занимаемого им места, но воспитал его лучший из представителей Слизерина. Буквально воплощение этого факультета. Он знал, что задать вопрос лучше в особый момент, которого нужно дождаться. И поговорить с мистером Снейпом на Рождество лично — самое лучшее решение.

***

      Северус сказал, что дети никогда ранее Рождество не праздновали должным образом. У него самого средств не было, а Министерство не считало нужным выделить хотя бы какую-нибудь сумму. Гермиона, услышав это, решила, что ситуацию необходимо исправлять.       К счастью, она знала владельцев самого популярного магазина на Косой Аллее.       Джордж и Рон всегда были очень любезны, оставаясь в магазине даже после закрытия и накладывая чары стазиса или же заморозки на все товары, чтобы те внезапно не заработали. Подобные меры стали обыденностью после того, как Гермиона приложила какого-то внезапно выпрыгнувшего и напугавшего её хорька Редукто (к счастью, не живого).       Она крепко обняла парней и села поболтать с ними, с радостью приняв чашку чая от Джорджа. Гермиона добродушно выслушивала колкости Джорджа о Северусе, в том числе и о том, не спит ли тот вверх головой, и если всё же спит, то насколько удобно в таком положении заниматься сексом. Это, пускай и было странно, не могло не радовать девушку, ведь значило, что они приняли её отношения. Наконец наверстав упущенное, она перешла к делу.       — А что насчёт благотворительного пожертвования нуждающимся детям на это Рождество? — прозвучал вопрос. Джордж, как деловой человек, был весьма заинтересован. Благотворительность всегда полезна для бизнеса.       — Рон или Гарри рассказывали тебе о том, над чем мы работаем?       Джордж кивнул.       — Кратко, не вдаваясь в детали, но я знаю, что вы работаете с военными сиротами, которые, к их несчастью, оказались отпрысками Пожирателей.       Гермиона не могла не обрадоваться тому, что он воспринимал их сперва сиротами, а только потом детьми их родителей.       — Как ты мог догадаться, в их жизни было не так уж и много счастливых праздников, особенно после того, как они стали подопечными Министерства. В это Рождество я бы хотела это изменить и надеюсь, что вы, вероятно, готовы пожертвовать им какие-нибудь товары из магазина ВВВ или, если такой возможности нет, продать их мне со скидкой.       Джордж махнул рукой.       — Расслабься, Грейнджер. Это вклад в то, над чем работает Гарри. Да, прошло уже около десяти лет, но это не значит, что я забыл его вклад в наши идеи. Именно он предоставил нам стартовый капитал, благодаря которому всё, что ты видишь, существует. Даже если бы ты пришла просить денег на основание памятника Сама-Знаешь-Кому, я бы пожертвовал необходимую сумму, если этот проект был бы важен для Гарри. Ну, может быть, не это, но всё остальное, исключая это, точно да. Так что я в деле. У тебя есть конкретные пожелания?       После обсуждения Гермиона стояла в холле магазина, нагружённая пакетами. Она позаботилась о том, чтобы выбирать безопасные, забавные, не слишком громкие, не слишком опасные, не выскакивающие игрушки. Рон с Джорджем знали своё дело, а потому уже через несколько минут у неё было запрошенное.       — Вы двое просто лучшие! — просияла девушка.       Джордж вновь отмахнулся.       — Как было сказано, я в деле, даже если не могу сказать, что мне жаль тех, кому вы помогаете, — он одарил её извиняющейся улыбкой, — прости, но после всего...       — Я понимаю, — кивнула Гермиона. Она давно смирилась с тем, что Уизли слишком много потеряли в двух последних войнах, чтобы восхищаться её действиями, но всё же не могло не располагать то, что они были достаточно умны, чтобы не осуждать её за это. Уизли были поистине несравненной семьей.       — Тебя ждать на это Рождество в Норе? — спросил Рон, выглядя абсолютно беззаботно.       После смерти Фреда этот праздник для них уже не был прежним. Молли, так и не поборов депрессию окончательно, не могла или же просто не хотела готовить так много, как все годы до этого. Её забота о том, кто сколько съел, исчезла, да и общее настроение стало каким-то... слезливым?       Гермиона покачала головой.       — Спасибо, но нет. Я думала остаться на площади Гриммо. Уверена, что если оставлю Северуса одного, елка станет чёрной, да и украшения будут в монохромной палитре, — она слабо улыбнулась, — но вы же передадите всем мои наилучшие пожелания?       — Мама хотела бы тебя увидеть, — тихо сказал Рон, — она по тебе соскучилась.       — Я тоже скучаю по ней, — вздохнула Гермиона. Её отношения с Молли были немного натянуты после их с Роном расставания. Не сказать, что это было так уж сильно, но вполне ощутимо. Женщине нужно было просто немного времени. — Я как-нибудь зайду, обещаю.       Рона и Джорджа это, казалось, вполне удовлетворило, и они попрощались, помогли уменьшить все покупки, после чего Гермиона рассовала их по карманам и аппарировала на площадь Гриммо.       Подойдя к встретившему её Северусу, девушка никак не могла прочитать его выражение лица. Луна лишь мечтательно улыбнулась и прощебетала:       — Неплохо получилось.       — Ты о чём?       Северус ухмыльнулся и закатил глаза.       — Ты что-то ела или же пила в магазине?       — Ну, да, Джордж дал мне чашку чая... о нет, — она взмахнула палочкой, превращая одну из стен в зеркало, и поняла, что её волосы быстро меняют цвет с фиолетового на розовый, затем на красный, оранжевый, жёлтый... и это не конец! Ох уж эти двое! Девушка попробовала снять эффект Финитой, но не добилась ровно никакого результата. Она обернулась и внимательно посмотрела на Северуса, — ты можешь с этим что-то сделать?       Тот усмехнулся и покачал головой.       — Судя по всему, тебе подлили одно из зелий изменения цвета, а ни к одному из них противоядий не существует, они должны вывестись из организма естественным путём, — он задумчиво посмотрел на её волосы, — зелья изменения цвета варить очень нелегко, особенно те, которые действуют после приёма вовнутрь. На самом деле, это даже не просто зелье, а его комбинация с чарами в процессе варки, который мало кто способен осилить. Должен признать, что это очень даже неплохая работа, лишь немногие из тех, кто был у меня на углублённых занятиях, могли его сварить. Думаю, я всё же смог научить Уизли чему-нибудь путному.       Гермиона раздражённо клацнула языком.       — Перестань восхищаться этими оболтусами. Как скоро это исчезнет?       Северус внимательно посмотрел на её волосы.       — Завтра утром уже проснёшься со своим прекрасным мышиным каштановым цветом.       Гермиона посмотрела на него с возмущением.       — Мышиным?       — Именно. Но не волнуйся, — он наклонился к её ушку, — должен признаться, что питаю странную слабость к женщинам с мышиными каштановыми волосами, — и отступил. — Я так понимаю, ты нашла то, за чем ходила? — девушка кивнула. — Тогда оно того стоило.       Взгляд Гермионы на эти слова мог вполне посоревноваться с его собственным.

***

      Северус опустил взгляд на свои руки и вдруг понял, что пергамент, прежде лежавший на столе, был разорван на сотни крошечных кусочков. Бросив их на стол, он быстро наложил Репаро и вернул пергамент на его законное место поверх целой стопки медицинских записей.       Северус Снейп нервничал нечасто. Он достаточно владел своими эмоциями, чтобы подавить в себе всё ненужное. А теперь... проще было обвинить Гермиону и детей на его попечении, или даже Гарри чёртова Поттера, который прицепился к нему как банный лист со своими попытками подружиться, или Полумну Лавгуд с её пугающе точным восприятием, но правды это всё не меняло. Он нервничал.       Они с Поппи расстались далеко не друзьями. Весь последний год войны она видела в нём лишь бессердечного убийцу, Пожирателя Смерти, который, пользуясь своим контролем над школой, терроризировал несчастных детей. Именно таким Северус желал предстать пред всеми тогда. Когда он умирал в Вижащей Хижине, кто-то, вероятно, Гермиона, хотя она так и не призналась в этом, предупредил Поппи, а потому медиковедьма зашла в Хижину после битвы, где и нашла его в луже собственной крови, слабо цепляющимся за жизнь.       Вероятно, это выглядело так, будто он потерял сознание, когда на деле он всё время осознавал происходящее вокруг. Он слышал, как Поппи входила, что-то бормоча себе под нос, как она опустилась рядом с ним на колени, коснувшись нерешительно тёплой рукой той стороны шеи, которая не была разорвана змеиными клыками, чтобы проверить пульс. Обнаружив его, она тогда тихо-тихо выдохнула:       — Северус Снейп, я просто... я больше не знаю, чему верить, — после женщина перевязала рану, подняла на наколдованные носилки и отлевитировала в Большой Зал к другим раненным, ожидавшим перевозку в Святого Мунго. Подъем к замку был долгим и почти безмолвным. Прямо перед входом, он вновь смог различить, что же она бормотала себе под нос: — Бесполезно. Бесполезно.       Речь шла о попытке его спасения, он был уверен. Бесполезно возвращать его после всего совершённого. Бесполезно тратить время на спуск в Хижину и возвращение его коматозного тела, которое с большой долей вероятности не переживёт следующую ночь. Бесполезно спасать человека, которого ждёт или существование на больничной койке до самой смерти, или Поцелуй Дементора. Бесполезно жалеть человека, который оттолкнул от себя всех близких, кто мог бы горевать о нём. Бесполезно спасать того, кто так близок к смерти. Бесполезно тратить время на размышления о его дальнейшей участи.       Бесполезно. Бесполезно.       Камин вспыхнул зелёным, и Северус, сам того не осознавая, замер. Через каминную решётку прошёл сперва Лонгботтом, а затем, придерживаемая его рукой, Поппи Помфри.       Мужчина призвал все свои навыки окклюмента и шпиона со стажем, чтобы лишить лицо каких-либо эмоций. Она не получит удовольствия увидеть его панику. Никто никогда не видел его паники, даже Гермиона. Отторгнуть чувства, положить их в сундук, который необходимо запереть и похоронить под метрами воображаемой земли. Всё, что остаётся — покой да безмятежность.       Северус не желал заговаривать первым, но опять же, ожидание может выставить его слабаком. Но он всё продолжал стоять, скрестив руки за спиной, не теряя лица. Он пытался отогнать голос в голове, всё твердивший о том, что она здесь, чтобы сделать именно ему одолжение. Но сегодня быть услышанным ему было не суждено.       Поппи встретила его взгляд прямо, стоя лицом к лицу. Мало кто выдерживал гляделки с Северусом Снейпом. Она была достаточно смела, чтобы попытаться.       Наконец, не выдержав, Лонгботтом заговорил:       — Эм, мне начать?       Северус с Поппи едва ли не синхронно перевели на него взгляды. С глупой улыбкой он пробормотал что-то о приветствии Лавгуд и взбежал вверх по лестнице.       Поппи закатила глаза.       — Мне до сих пор трудно думать о нём как о коллеге, — размышляла она вслух, провожая взглядом по лестнице фигуру. — Почему-то для меня он всё также остался тем пухленьким малышом, который попал в мои владения, облитый каким-то отвратительно пахнущем соком. Всегда тяжело принять то, что твой бывший подопечный теперь пришёл в школу преподавать. Хочется видеть в нём того ребёнка, каким он пришёл впервые, а не мужчиной, которым он сумел стать.       Она повернулась к Северусу, встречаясь с ним взглядом, однако в этот раз её лицо украшала лёгкая улыбка.       — Иногда, даже в тот последний год, я видела только тощего мальчишку, который появлялся в Больничном Крыле едва ли не чаще Гарри Поттера. Мальчишку, которому нужны были не лекарства, а любовь, способная исцелить внутреннюю боль...       На глаза Поппи навернулись слёзы, и Северусу пришлось использовать всё своё самообладание, чтобы не позволить пасть своей маске безразличия.       — После дуэли с Томом в Большом Зале, Гарри рассказал мне то, о чём, на самом-то деле догадывалась давненько, пускай и не было никаких прямых подтверждений. И это поразило меня подобно удару молнии: что и почему ты делал всё это время. Пазл наконец сошёлся, делая всё до смешного понятным. Если ты и вправду был на их стороне, зачем настоял на сохранении прежнего штата преподавателей? Почему бы не убить нас всех, заменив Пожирателями? Зачем блокировал многие тайные ходы? И вот тогда-то я и сходила к портрету Альбуса, который весь год прятался в твоём кабинете, не посещая другие картины по всему замку. Порой мне казалось, что ты мог даже уничтожить его портрет, но после того, как всё... закончилось... я поднялась в кабинет и впервые за год поговорила с ним. Он рассказал мне всё, Северус. Всё. Спускалась оттуда я в оцепенении. Вокруг меня были сотни людей, нуждающихся в уходе, но все мои мысли были о том, что я услышала. После мисс Грейнджер…       Так и знал, — подумал Северус.       — …подошла ко мне и сказала, что твоё тело лежит в Визжащей Хижине, и что его стоило бы забрать. Мне не чужды боль и смерть. Я собиралась очистить твоё тело и левитировать его в Большой Зал, как Героя. Как директора, который погиб, защищая свою школу. Ты выглядел совсем мальчишкой, лёжа там. Как когда ты ещё сам был учеником. С десятками синяков и тем самым шрамом от когтей оборотня на животе. Маленький мальчик, который больше всего в мире нуждался в утешении, но отвергавший его раз за разом.       И ты был жив, Северус, жив! Едва-едва, но всё же. Как только я привела тебя в порядок и переместила в Большой Зал, не могла не думать о том, какой же в тебе скрывается потенциал. Я всё думала о том, как твоя верность другому человеку стоила тебе всего, что у тебя осталось. Я поняла, что даже если ты когда-нибудь вернешься, это будет бесполезно, ведь разве у тебя была причина для возвращения? Что оставил тебе этот мир? Кто-нибудь ещё сможет понять твои действия, или смогу открыть глаза только я?       Северус сглотнул ком, вставший его горле.       — Северус... — Поппи медленно к нему подошла, — я просто не знаю, что ещё сказать.       Он в ответ расцепил руки и просто стоял так. Он ожидал многого, но уж точно не этого. Это звучало как... извинение перед ним.       — Ничего и не нужно говорить,— пробормотал, — больше не нужно.       Следующее, что он осознал, это крепкие объятия, а потому был поражён и просто-напросто не знал, что ответить.       — Ты даже не представляешь, как я рада, что ты вернулся, Северус, — прошептала она, — если кто и заслуживает второго шанса на жизнь и счастье, так это ты. Хотя бы теперь ты можешь жить для себя.       — Я не знаю, — прошептал он, осторожно обнимая в ответ, — не уверен, что и в самом деле для себя.       — Для них? — понимающе спросила Поппи, на что Северус кивнул.       — Для них.       Она разомкнула объятия и немного отошла, так и не отпустив его плечо.       — Ты должен был прийти ко мне, Северус. Ты же помнишь слова Альбуса. В Хогвартсе всегда помогут тем, кто просит о помощи. Я знаю, что было многое сказано и сделано, но ты навсегда останешься членом семьи Хогвартса. И как преподаватель, и как ученик, и как один из самых мужественных директоров. Я лишь хочу попросить прощения за то, как долго никто из нас этого не осознавал.       — Вы и не должны были, — пробормотал мужчина. — Признаюсь, что не ожидал услышать ничего подобного, — сказал он немного громче. С Поппи всегда было легко говорить. До этого момента он и не осознавал, как ему этого не хватало.       — Северус... в Британии живут сотни ведьм и волшебников, желающих поблагодарить тебя и извиниться. И тебе придётся к этому привыкнуть.       Он закатил глаза.       — Чёртов Поттер. Превратил меня в мученика. Со всем этим фальшивым преклонением "герою". Я делал лишь то, что было необходимо. Не больше, и меньше.       — Никакой фальши, ты и вправду Герой, — твёрдо сказала Поппи. — Да, сделать необходимое может каждый. Но лишь настоящий Герой сделает это, когда никто не будет видеть.       Если бы Северус был из тех, кто любит объятия, он бы обнял её. Но, очевидно, он не был, а потому просто кивнул ей, на что Поппи похлопала его по щеке, как несмышлёного первокурсника.       — Итак, насколько я поняла, тут есть те, кого неплохо было бы осмотреть? Мистер Лонгб... Профессор Лонгботтом рассказал мне о том, что же вы все здесь делаете.       Северус кивнул.       — И я знаю, что не должен напоминать об особой осторожности при работе с ними, — Поппи кивнула. — Предупреждаю, то, что ты сейчас услышишь, может звучать мрачновато... — он провёл её на кухню и прикрыл дверь.

***

      Без ведома Северуса и Поппи, Невилл предупредил всех наверху, что опасается дуэли. Гермиона с Луной знали, насколько Северус был напряжён, ожидая этой встречи, Невилл же и Луна к тому же имели возможность видеть гнев Поппи на Северуса, пока тот был директором. Ведьма вполне может припомнить былое, Северус всегда плюётся ядом, когда защищается. Они оба могут сказать то, отчего оба оправиться уже не смогут. Они вполне могут вытащить палочки.       Именно поэтому компания в итоге решила, что им не помешает проследить за происходящим внизу. В интересах сохранения мира, конечно. И детей.       Итак, Невилл, Гермиона, Гарри и Луна, которая оставила детей наверху рисовать, на цыпочках спустились вниз по лестнице, используя чары Отвлечения Внимания. Весь диалог был внимательно прослушан. В конце концов, Луна с Гермионой держались друг за друга, а Гарри с Невиллом жаловались на то, что Кричер недостаточно хорошо протирает пыль, ведь у них что-то попадает в глаза.       — Мальчики, — пробормотала Гермиона себе под нос с улыбкой.

***

      Поппи просмотрела последние записи и с тяжёлым вздохом и слезами на глазах подняла взгляд на Северуса.       — Мерлин, Северус... — прошептала она. — Я видела много проблемных детей в Хогвартсе, но это...       Мужчина кивнул.       — Хуже всего то, что по сравнению с тем временем, когда я их нашёл, и за последние полгода всё стало гораздо лучше. Но...       — Но путь всё ещё не пройден, — мрачно кивнула Поппи. — Северус, ты не должен винить себя. Ты делаешь всё, что можешь.       Он вздохнул.       — Однако этого недостаточно, так ведь?       — Ты пытаешься свести на нет годы пренебрежения, жестокого обращения и травм, — сказала женщина, — и до недавнего времени — в полном одиночестве. Тот факт, что многие из них могут даже сидеть в одной комнате с посторонним человеком, могут ходить, говорить, есть и даже иногда смеяться, примечателен. Не все из них выздоровеют полностью. Некоторые смогут принять это и пойти дальше, вести нормальную жизнь. Другие никогда не смогут это преодолеть. Я знаю, что ты требуешь совершенства и никаких полумер как от других, так и от себя, но в этом случае тебе придётся довольствоваться словами: «Я сделал все, что мог».       Он покачал головой. Всё, что не дотягивает до совершенства, считается неудачей. И он определённо начинал уставать от постоянных неудач.       — Тогда, полагаю, мне лучше пойти и осмотреть их всех? — полувопросительно сказала Поппи, поднимаясь на ноги. Северус кивнул.       На первом этаже они с Гермионой и Лавгуд ранее превратили комнату Гермионы в палату для осмотров. Он провёл Поппи туда, а сам отправился за первым ребёнком из списка. Эмброуз Эйвери. У него были проблемы с приступами с тех пор, как четыре года назад один из «добровольцев» Гластонбери ударил его о стену. Его магия теперь плохо поддавалась контролю, хотя в последнее время неудачи были сведены к минимуму. Это было первыми шагами.       Он пробрался на чердак и нашёл там всех четырнадцать детей. Одна группка расселась вокруг Лавгуд и Лонгботтома, что-то рисуя, вторая слушала, как Поттер рассказывает какую-то героическую историю из своей жизни. Чертовски типично. А ещё несколько человек сидели в тихом уголке с Гермионой и слушали, как она читает.       Никто на него не обратил внимания, поэтому он позволил себе прислониться к дверному косяку и окинуть взглядом происходящее, наблюдая, как это великолепное создание читает вслух мягко и спокойно.       Поппи была права: он никогда не будет удовлетворён чем-то меньшим, чем совершенством.

***

      — Я вас провожу, — предложила Гермиона после того, как Поппи осмотрела всех детей и дала Северусу список необходимых зелий. Женщина мягко улыбнулась и кивнула. — Как же хорошо, что вы смогли прийти, — серьёзно сказала девушка, — им действительно был нужен целитель, но просто так за этих детей никто не возьмётся. К тому же Северус не умеет выражать свою благодарность, поэтому, думаю, это стоит сказать мне. Ну, в смысле, спасибо вам за это всё.       — Не стоит благодарить. Я рада, что могу помочь, и мне лишь жаль, что Северус не попросил меня об этом раньше, — ответила Поппи. — И что никто из тех, кого здесь не было, не мог прийти за годы в Хогвартсе ко мне. Я бы помогла. И хотя любой, кто знаком с Северусом дольше месяца может сказать, насколько тяжело ему подпускать к себе новых людей, всё же спрошу: вы ведь стали близки?       Гермиона покраснела, проклиная Невилла, который, судя по всему, не умеет держать язык за зубами.       — О дорогая, не смущайтесь, это было буквально написано у вас на лицах. И я рада за вас. Вы более чем заслуживаете счастья и стабильности после всего, что пережили. Я счастлива, что вы нашли друг друга.       — Спасибо, — с улыбкой поблагодарила Гермиона, — я тоже и, кажется, он тоже.       — Не сомневайтесь, дорогая, он тоже.       — Я не могла не заметить ваше общение, — нерешительно сказала девушка, — и, похоже, Северус очень ценит ваше мнение, да?       — Думаю, можно и так сказать. Я была одной из тех немногих, кого он подпускал к себе всякий раз, когда был ранен во время войны. Учитывая, что я даже не состояла в Ордене Феникса, это действительно было жестом невероятного доверия.       — А ещё мне стало интересно... ну, вы же должны помнить многих детей Пожирателей, которые до этого были на попечении Северуса и отправились в Хогвартс?       — И все они ушли очень рано. Их преследовали, издевались и часто причиняли вред. Я видела их ранения только тогда, когда дела шли так плохо, что их ко мне приводили другие.       — Многие из них сейчас на улицах, в Азкабане или в публичных домах, — Поппи на это удручённо покачала головой. — Я предложила Северусу приютить их здесь, по крайней мере, хотя бы нескольких из них, чтобы помочь. Однако он говорит, что риск того, что Министерство об этом узнает, слишком велик. Из борделей невозможно уйти просто так. Не то, что бы я ему не верю, вовсе нет, ведь до этого он говорил лишь правду, но у нас просто закончились иные варианты. Я не хочу смиряться с этим. Должен же быть способ им помочь, о котором мы не подумали. Всегда есть другой вариант, просто мы его пока не видим. И я понимаю бессмысленность этой затеи, но не могу не спросить, не можете ли вы с ним о этом поговорить?       Поппи криво улыбнулась.       — Вы всегда, ещё с самого Хогвартса, брались за безнадёжные дела, не так ли? — тут она покачала головой. — Я действительно сочувствую вашей дилемме, мисс Грейнджер, но мы оба знаем, что если Северус что-то решил, то переубедить его уже не получится. Думаю, на это когда-то был способен лишь Альбус, но даже он делал это исключительно с помощью манипуляций. Однако я уверена, что вы до этого не опуститесь.       — Наверно, так и есть, я просто... я не могу это принять. Вот так сдаться. Смириться с тем, что эта затея безнадёжна. Он видится с ними всеми так часто, как только может, но их много, а он один... я просто не вижу в этом смысла.       — Не пытайтесь понять это, а вместо этого попробуйте понять его. И будьте терпеливы. Если я его достаточно хорошо знаю, то он в конце концов и сам придёт к этому.       — Что заставляет вас это говорить?       Поппи взяла горсть летучего пороха и улыбнулась.       — Ничего. Я говорю лишь то, что считаю правильным.       Гермиона вопросительно посмотрела на нее. Поппи лишь улыбнулась, произнесла всего одну фразу и исчезла в зелёном пламени.       — Всегда можно быть уверенным в том, что Северус Снейп пойдет правильным курсом. После того, как исчерпает все альтернативы