Музыка

      Каждый в мире может слышать что-то, связанное со своим предреченным. Голоса, мысли, эмоции. Это столь непредсказуемая вещь, о которой он даже лишний раз не задумывался, пока эта участь не настигла его самого.       Какаши слышит музыку. Практически на постоянной основе, за кратким исключением: с ночи до обеду, с понедельника до пятницы.       Когда его спрашивают, что ты знаешь о своей предреченной, Хатаке молчит. Спрашивают, слышишь ли ты что-то, но он всё так же молчит.       Во-первых, рассказывать что-то о своей второй половинке Какаши не мог банально за неимением какой либо информации, так как слух не улавливал ни единого звука извне. А во-вторых, даже тогда, когда звуки явились, музыка не могла сказать что-то более точное.       Какаши слушал эмоции, улавливал смысл незнакомой лирики из интонаций, слушал за взрослением предреченной, мог наблюдать её изменения в музыкальном вкусе, изучать чужую культуру и попросту отдыхать.       Хотя, говоря откровенно, порой музыка раздражала. Хатаке неумолимо морщится от излишне громких звучаний инструментов, едва не напарываясь на вражеский клинок. Музыка иногда мешала.       Но в моменты одиночества, боли и горечи, когда левый глаз пекло от чужого дара, спокойная лира с задушевным, иным звучанием женского голоса успокаивала.       Он всегда хотел узнать, какого это — иметь столько времени на музыку, да и просто иметь такой выбор в ней же. Ибо вся музыка, которую Хатаке мог себе позволить, это выступления бродячих музыкантов, песни гейш, зазывающих к себе, да и редкие премьеры фильмов из страны Снега.       Что примечательно, всегда, когда ему удавалась возможность услышать музыку из своей жизни, её мелодии замолкали.       Когда-то она пыталась выйти на контакт. Что-то включала подряд, с незнакомым ему языком, и Хатаке лишь смеялся над наивностью своей предреченной: он не понимал. И удивился тому, что в какой-то момент прозвучал его знакомый язык.       — Что? — удивлённый крик Майто едва не вырывал барабанные перепонки с корнем. — Ты еще не встретил свою предреченную?       Нет, не встретил. И, скорее всего, не встретит никогда.       Эта простая истина доходит до него практически сразу, когда слышатся незнакомые строчки песен, множество, сотни, миллионы разных композиций, и Хатаке быстро с этим смиряется.       Возможно, ему было попросту не суждено с самого рождения иметь близкого человека. Не то, чтобы он был в обиде или что-то навроде того. Было горько, но не за себя. Где-то там, в далёких землях от него, мучила себя девчонка. Его предреченная. И если он, уже далеко не зелёный юнец, то она совсем еще ребёнок, не испытавший ничего из жизни шиноби.       Вот такая вот его, законченная с самого начала, песня.