can you feel my heart?

      Пока обездвиженный Валеска лежал на земле в собственной луже крови и захлёбывался ей же, а Бэтмен тенью скрылся где-то на крышах, темноволосый парнишка уже со всех ног нёсся к своему умирающему предводителю. Подбежав к нему, он беспомощно свалился на колени рядом и приблизился к рыжему.       — Джером? — Голос его дрожал и срывался. Ему было страшно наблюдать за подобным зрелищем.       — Эдриан, что ты здесь делаешь? — Прохрипел Джером. — Ты должен был быть дома. — Он не мог произнести и одного разборчивого слова по причине того, что постоянно прерывался из-за кашля.       Эдриан со слезами на глазах пытался зажать руками кровоточащие раны на его груди. Пытался остановить кровотечение, сделать хоть что-то… Однако, все его попытки не увенчались успехом. Джером, его любимый Джером умирал прямо у него на глазах, и самое страшное было в том, что он никак не мог остановить это. Эдриан терял его, а вместе с ним и смысл жизни.       — Нет, нет, нет… Только не умирай! Джером, ты меня слышишь? Пожалуйста, не умирай! — Видя, как жизнь стремительно покидает рыжеволосого, и уже срываясь в истерике, кричал Эдриан. — Ты не должен уходить так рано. Ты же обещал мне, что всегда будешь рядом! Что не оставишь… — Он больше не смог сдерживаться. Обжигающие ручьи слёз потекли из его глаз цвета ночного небосвода, которые теперь потускнели и уже не были такими беспросветно чёрными.       — Эдриан. — Хриплым голосом прошептал Валеска. Каждое слово давалось ему с большим трудом, ведь так можно было просто захлебнуться собственной кровью. Но он хотел попрощаться со своим любимым, и поэтому продолжал говорить. — Я всегда буду с тобой, и я никогда не оставлю тебя. Я останусь воспоминанием в твоей голове, останусь в твоём сердце. Ты же знаешь, — Джокер не успел договорить — он разразился страшным кашлем, отхаркивая при этом кровь.       — Нет. Джером…       — Я люблю тебя, Эдриан. Всегда любил и буду любить. — Он взял руку парня, всю в крови, и приложил к тому месту, где находилось его сердце, всё быстрее утихающее с каждой секундой. — Ты чувствуешь моё сердце? — Это были его последние слова. Ещё один вдох, и его глаза остекленели, а тело онемело навеки.       — Я тоже люблю тебя…       Обхватив ладонями его лицо, Эдриан начал трясти юношу, пытаться привести его в чувства, но жестокая реальность постепенно прояснялась ему. Джером мёртв. Мёртв безвозвратно и окончательно. Он всё ещё не мог поверить в то, что его больше нет. Не мог поверить, что больше никогда не услышит его звонкий заразительный смех, никогда не ощутит его тёплых объятий снова, никогда больше не увидит его безумную широкую улыбку… Жизнь без всего этого, без него, казалась шатену худшим из всех мучений, которое только можно было придумать. Да что там. Он бы уж лучше провёл свою вечность на каторге в Преисподней, чем так!       Он ещё раз глянул на безжизненное лицо Джерома. Лёгкая улыбка теперь навечно обременяла его. Хоть он и умер счастливым, рядом с любимым, глубокая боль читалась в его застывших глазницах.       — Твой убийца не останется безнаказанным, Джером. Ты будешь отомщён. Обещаю тебе. — Эдриан аккуратно уложил его огненно-рыжую голову себе на колени, и стал нежно поглаживать по спутанным волосам, испачканным уже запёкшейся кровью. — Он будет жить в бесконечном аду, будет страдать всю жизнь, молить о своей смерти. Но он не умрёт, пока не настрадается достаточно за тебя.       В тот самый момент, как только Эдриан закончил свой ожесточённый монолог, где-то рядом ударила молния, как бы ставя точку в предзнаменование тех мучений, что ждут убийцу Джерома. Хлынул беспощадный августовский дождь, очищающий землю от пролитой сегодня крови.