Однопроцентники

– Ну пап! Бородач ухватил девочку за шкирку, оттаскивая от телевизора. – Нет, принцесса, если хочешь заняться чем-то полезным, помоги в гараже. – А можно? – лицо девочки засияло. – Подержишь инструменты, будешь переключать музыку… – мужчина задумался, – закручивать гайки например. Девчонка взвизгнула и помчалась на улицу, на ходу накидывая курточку. Мужчина улыбнулся, хитро прищурившись и тоже последовал на дочерью. Все же были в ней и его черты, хотя внешне вся в мать, чтоб она была неладной – белокурая, с большими зелёными глазищами и любовью ко всяким дурацким историям про любовь. Открыв гараж, девчонка вихрем залетела внутрь и сразу задралась на старый, полуразваленный мотоцикл – наследие деда и стала увлечённо поворачивать ключи в зажигании. – Детка, аккуратнее, этот мотоцикл не работает вот уже пол столетия, но на остальных так не крути. Мужчина аккуратно поднял девчушку с сидения и, опустив на пол, дал в руки два ключа – на семнадцать и двадцать два. – Вот этот на семнадцать, запомнила? Тут написано. Я буду тебя просить подать какой-то ключ, а ты будешь мне давать тот, что я попросил. – Поняла! – она тряхнула головой и пару порядок челки упали в ее глаза. Мужчина выбившиеся волосы, обставляя след от мазута на белоснежной щечке дочери. *** – Я не хочу в школу! Да хоть убей, я туда не пойду! – кричала девочка, запершись в своей комнате. – И голодная ходить будешь?! – нервы отца были на пределе. Вот-вот надо было уходить в «Притон», разбираться с очередными ублюдками, решившими захватить территории, а тут эта неугомонная беснуется! – Буду голодать, но я туда не пойду! Слышишь?! – крик уже срывался в слёзы и на минуту мужчине показалось, что нет ничего важного в этой дурацкой школе, лишь бы принцесса не плакала. – Тогда собирайся, пойдёшь со мной на собрание. И веди себя как взрослая, тебе уже восемь, черт возьми, лет! Дверь открылась и на мужчину вылетела девчонка, обнимая так крепко, словно сейчас его потеряет. – Спасибо, спасибо, спасибо! Визит белокурых волос кружил голову, метался от шкафа к ящику, выбирая наряд. – И побыстрее! «Придётся идти пешком, не потащишь же малышку на мотоцикле… хотя если прикрепить коляску… нет, позже», – думал мужчина, натягивая кожанку. Элли сбежала по ступенькам вниз – нарядное платье и крошечные, по размеру ее ноги, берцы, отхваченные на распродаже. Кто бы знал, что такие вообще производят! – Я похожа на маму? – внезапно спросила она. – Больше, чем мне бы хотелось, – сказал он, но сразу поправился, – ты ещё красивее! – А какой она была? – уже на выходе из дома спросила девочка. Мужчина задумался, насупил брови. – Она… она была волшебной. Знаешь, у неё всегда были такие идеи, от которых мурашки по телу; наверное, из-за них она и уехала… а ещё она была очень доброй и красивой. Тебе досталось это от неё, полагаю. – И я буду такой как она, когда вырасту? – испуганно уточнила Элли. – Ты вырастешь преданной, умной и смелой женщиной, Чиффа, – мужчина улыбнулся, покружив девочку в воздухе. – А теперь пошли. *** Бар Hellhole встречал неоновый вывеской и гулом голосов. – Хей! Ты ещё принцессу притащил? У нас же тут стычка! – высокий мужчина средних лет, в чёрном костюме, поверх которого была надета кожанка с их символикой и надписью 0.5%, подошёл вплотную к отцу и обнял его. – Дядя Рей! – малышка Элл налетела на них, повиснув на плечах здоровяка. – Привет, Чиф-Чиф! – Кто-то сказал Чиффа? – из-за барной стойки вышел ещё один бородач. – Дядя Дирк! Я так соскучилась! – мужчина снял девчонку с шеи Рейвена и закружил ее на руках. Но тут отец поднял голос: – Так, комрады, все уже заобнимали Элл, а теперь к делу. *** – Ау! Есть тут кто? Дирк вышел на свет из подсобки и широко заулыбался, увидев Элл, но сразу заметив ее настроение, уточнил: – Все в порядке, Чиффа? Кому пойти морду бить? Элл невесело улыбнулась: – Не надо пока что. Я просто завалила тест по греческой мифологии. – Но у вас же будет пересдача? Или как там у вас это называется? – Нет, просто будет следующий тест и если я не наберу на нем девяносто баллов, но вылечу с этого курса. А мне он нужен для поступления в колледж! Через два года уже будут выпускные экзамены, а я чувствую себя глупой и необразованной… – Но-но, Чиффа, ты умница. Ты набрала столько курсов, что никогда бы не успел все учить. Давай я тебе сделаю какао и мы повторим все, что ты знаешь по этому предмету. – Назови мне имена титанов? Сколько из было?… *** Собственно, так и началась моя история. Когда умер мой отец, а сбежавшая в Европу мать не объявлялась на горизонте с моих двух лет, мне было некуда податься. Я едва заканчивала школу, с плохими ребятами не водилась и вообще была образцом социопатии. От отца мне досталась любовь к протестам и записная книжка. В прочем, не знаю, что помогло мне в жизни больше. На помятых страницах было много непонятных символов, записей и математических уравнений, а в самом начале – аккуратно выведенные цифры и надпись «в случае смертельной нужды или пересмотра школьного альбома». Друга моего отца звали Хэнк, но об этом знали немногие. Но вот его кличку Хендлер знали все, и все боялись. Но я была бесстрашным брошенным подростком, который хотел жить. Голос в голове настойчиво твердил, что хуже службы опеки не бывает никого. И я позвонила. – Что, змеёныш? Выполз из норы? Как принцесса? – пробасил чей-то голос. – Эм... – неуверенно начала я, – меня зовут Элис, и... Но не успела я закончить, как голос по ту сторону телефона, на секунду дрогнув, спросил: – Это ты, принцесса? Где папа? – Обширный инфаркт, через три дня похороны, – слез уже не было, разве что досада и обида. Он не мог вот так меня бросить, не мог оставить меня одну. – Где ты? – спросил мужчина. – Дома, – шепнула я в ответ. «Забери меня, забери, забери», – гудело в голове. Грудь сжало тугим корсетом и вряд ли я бы смогла выдавить из себя ещё хоть слово. – Собери все самое необходимое. Учебники, вещи... и да, захвати чемодан под кроватью в отцовской спальне. У тебя полчаса. Я кивнула. И через десять минут уже сидела на скамейке напротив дома с походным рюкзаком, наушниками и тёплым пледом. Почему-то я не решалась оставить его, хотя и не знала куда я поеду и надолго ли. А через десять минут я увидела громоздкий силуэт, который быстро шёл в мою сторону, иногда срываясь на бег. – Принцесса, – мужчина упал на колени передо мной, обхватив грязными руками моё лицо, – мне так жаль... Он вытирал мне слезы, пачкая щеки мазутом и приговаривал: – Не плачь, что может быть хуже твоих слёз... «Его смерть» – думала я, уткнувшись в чужое плечо. Хендлер оказался замечательным человеком. И пускай его имя часто используют как страшилку для непослушных школьников округа, для меня он стал всем. Лучшим другом, наставником, семьей. Он работал в крупной компании, перевозил стройматериалы. А досуг у него был один на все случаи жизни – ухватить меня за шкирку и потащить в гараж. Я тысячи раз предлагала открыть ему свою автомастерскую, но всегда получала отказ: – Вот накоплю тебе денег на университет, а там посмотрим... Но смерть отца научила меня важным вещам. И как бы я не любила и не доверяла Хендлеру, судьба – подлая дама, а значит расчитывать можно только на себя. Когда я перевелась в другую школу, сразу взяла дополнительные курсы из тех, что были доступны бесплатно. У меня никогда не было мечты стать первоклассным врачом или окружным прокурором, и я хваталась за все, что считала гипотетически полезным. Избегая разве что хора и танцевальных студий – этим семью не прокормишь. Я подрабатывала в школе рисуя иллюстрации к городским мероприятиям, бралась за лабораторные работы и проекты, помогала с петициями и конкурсами. Писала, занималась рекламой, создавала сайты для студенческих организаций, чинила телефоны и настраивала патефоны. А спустя некоторое время подрядилась работать курьером, уговорив опекуна, что уже достаточно взрослая для езды на байке. Всего-то пришлось отстоять позицию, что недостойно это – кататься на скутере. И получив мягкое «ишь ты, принцесса на ямахе... только сцепление выжимай аккуратнее», уселась на старое, синее и одолженное. За год я успела два раза сломать ребро, разорвать мениск и заработать миллионы гематом и ссадин. Но, как говорил отец, не падает с байка только пешеход. Так и проходила моя жизнь, пока в один момент Хенк не пропал.