В конце пути мы встретимся снова

      На Гавань Ли Юэ опустилась ночь, но сам город сегодня сиял ярче, чем закатное солнце. Несметное множество огней, заточённых в бумажные фонарики, согревали прохожих предвкушением торжества. Праздник морских фонарей вот-вот должен был подойти к концу.       Жители Ли Юэ уже приготовили свои желания: у каждого, кто вышел на пристань, в руках горел золотом бумажный фонарик, готовый взмыть в небо под взрывы фейерверка. Итэр и Паймон тоже заняли свои места. У каждого в руках был бумажный цветок кувшинки, причём фонарик Паймон мог потягаться с ней в размерах, и Итэр порой опасался, что, если поднимется ветер, она улетит вместе с ним. Шоу вот-вот должно было начаться, и Паймон сияла от радости, затмевая своей улыбкой свет тех фонарей, что освещали улицы Ли Юэ.       И вот час настал. Тысячи огней взмыли в небо, словно золотые рыбки в море. Паймон крепко зажмурилась, загадала желание (наверняка попросила что-нибудь нескончаемо вкусненькое) и отпустила свой фонарик. Поднявшись до самых крыш, он смешался с другими, влившись в их размеренный, прекрасный танец в облаках. Итэр поднял руки, готовый было отпустить и своё желание, но вдруг передумал. Так ничего и не пожелав, он опустил фонарик и глубоко задумался. И чем дольше он размышлял, тем больше тускнел его взгляд, а плечи опускались всё ниже.       — Ты выглядишь опечаленным, — заметила обеспокоенная Паймон. — Что-то случилось?       Итэр не стал лукавить:       — Я скучаю по сестре. В том году я загадал, чтобы мы встретились. И вот, мы увиделись, и я снова потерял её.       Паймон молчала, не зная, что сказать. С сочувствием глядя на него, она протянула руку и коснулась его плеча. Затем её словно осенило. Взгляд её зажёгся, и она начала копаться в своих карманах, приговаривая «да где же это». Наконец она извлекла на свет и протянула на раскрытой ладошке голубую ракушку.       — Ракушка? — удивился Итэр, глядя на лучащуюся улыбку Паймон.       — Помнишь Летние острова? Там были ракушки, которые записывали чужие разговоры. Я сохранила одну из них. Ты можешь записать на ней послание сестре, а потом привязать к фонарику. Вдруг он принесёт его ей!       Итэр слабо улыбнулся. Он не верил, что послание в самом деле дойдёт, но идея Паймон звучала очень мило.       — Спасибо, — поблагодарил он, принимая ракушку из её рук. И тут же обомлел, потому что ракушка засветилась в его руках. — На ней уже что-то есть.       — Правда? — растерянность на её личике не давала усомниться в искренности следующих слов: — Паймон не знала! Давай послушаем! Вдруг это что-то важное.       Итэр был не в настроении, но влил частичку своих сил, чтобы заставить ракушку говорить. И из той зазвучал до боли знакомый голос:       «Признаться, я иногда скучаю по Итэру».       — Это… это же твоя сестра! — воскликнула изумлённая Паймон, взлетая выше от переизбытка чувств. — Она тоже была на тех островах!       Итэр молчал. Он слушал. Увидев выражение его лица, Паймон тоже затихла, боясь разрушить магию.       «Надеюсь, у него всё хорошо. И его окружают замечательные люди, такие как ты».       Её собеседника не было слышно — голос его не попал на запись, и оставалось только догадываться, с кем же говорила Люмен.       «Я порой беспокоюсь за него. Он вечно находит себе неприятности. Не может пройти мимо, если просят о помощи. Уверена, если он доберётся до Инадзумы, как того и хотел, то обязательно ввяжется в гражданскую войну или что-нибудь похуже. Ведь стоило маленькой девочке попросить, чтобы он защитил её игрушку, как Итэр тут же сорвался и полетел на другой край света на драконе! — она тихо рассмеялась. — Хорошо, что это оказалась всего лишь шутка-сюрприз».       — О-о-о, — не выдержала Паймон, протянув благоговейным шёпотом: — Она следит за тобой.       «Мне его не хватает. Сейчас мы не можем воссоединиться, но когда-нибудь… — Люмен ненадолго умолкла, а затем продолжила, как ни в чём не бывало: — Ну, мне пора. Было приятно провести с тобой время — не часто мне удаётся поговорить с кем-нибудь по душам. — В её голосе звучала улыбка. — Знаешь, хоть сейчас мы с Итэром и по разные стороны, я всё ещё верю, что в конце пути мы встретимся снова. Я очень этого хочу».       Итэр разжал пальцы, и фонарик, который он всё это время держал в руках, плавно взмыл в небо. Паймон проводила его взглядом, изо всех сил желая, чтобы загаданное им исполнилось. Ведь она знала — Итэр не отпустил его случайно, заслушавшись. Он сделал это тогда, когда было нужно, загадав желание вместе с сестрой.