История ангела

Они снова плачут. Почему? А главное, зачем? Он ведь всего лишь умер, как и миллионы других людей. Но плачут они только над ним. Над его оболочкой. Так глупо. Я провёл его душу в лучший мир, разве они этого не понимают? Так зачем же так отчаянно цепляться за эту игру в жизнь, за эту слабое и жалкое тело? Я не понимаю. Эти люди организуют похороны, потом будут убиваться неделями. Зачем все это? Ведь через пару лет они больше не вспомнят о нём. Так зачем так изводятся сейчас? Зачем напрасно тратят свою и без того очень короткую жизнь? Другие проводники сочувствуют им. Но я не вижу в этом горя. Ведь таких случаев миллионы. Разве есть в этом хоть какой-то смысл? Разве есть хоть какой-то смысл в законах этого мира? Разве не лучше и вовсе не рождаться? Мне пора назад. Душа проведена в рай, мне больше незачем здесь оставаться. * Серафимы идут по обе руки от меня. Я не понимаю, что это значит, но не смею спросить. Мы резко остановились и мне завязали глаза. Наверное, должно быть страшно, но ангелам чужд страх. Меня куда-то привели и оставили одного. Зачем? — Здравствуй, Дитя, — раздался бархатистый голос. Какой-то он знакомый и… Родной?.. Но я уверен, что слышу его впервые. — Здравствуйте, Создатель, — Я опустился на колени. Понятия не имею как догадался, что это он. — Тебя что-то гложет? — Нет, — лгать Создателю почти физически больно. Но если сказать правду, очищения не избежать. — Я чувствую что-то странное в твоей ауре. Ты ведь не врешь мне, Дитя? — Я не лгу вам, Создатель, — боль раздирает меня изнутри. Хочется упасть, свернуться калачиком и кричать, кричать, кричать. Но я молчу, терплю. — Можешь идти, Дитя. — Благодарю, Создатель. Я медленно встал с колен. Меня слегка шатает. Снова двое серафимов ведут меня. Они подошли совершенно беззвучно. Шаги здесь неслышны. Интересно, что это за измерение? * Я снова забираю душу. Тело бьется в агонии. Долго, слишком долго. А что будет, если помочь?.. Медленно перевожу взгляд на нож. Обычный кухонный нож. Ведь нечего же не случится, если я его добью, ведь так? Он ведь все равно умрет… Так почему нет?.. Становлюсь материальным. Беру в руки нож. Самый обычный, с деревянной ручкой, она приятно ложится в руку. Человек с ужасом за мной наблюдает. У него судороги и изо рта стекает пена. Мерзкое зрелище. Подхожу к нему и задумчиво смотрю. Замах. Я убил его в одно точное движение. Вогнал лезвие между ребер, прямо в сердце. С минуту сердце еще пыталось биться, а потом дернулось в последний раз и замерло навсегда. Убивать это… Странно. И интересно. Мне… Нравится? Не знаю… Я не уверен. Надо сделать то, зачем я пришел, забрать душу. Я обдумаю свои действия позже, когда будет время. * Я многое не понимаю. Но я могу сказать точно, мне понравилось убивать. Нет, не убивать, а… Спасать? Да, именно так, спасать. Смерть несет спасение, от угрызений совести, от проблем, от горечи жизни. Я не сделал ничего дурного, я просто помог ему, закончил его муки. Я — спаситель. * Ночь. Время, когда все засыпает. Когда даже самые шумные успокаиваются. Я снова забираю душу. На этот раз это женщина. Она совсем молода, ей нет и тридцати. С ней в комнате спит ее ребенок. Пятилетняя девочка. Что с ней станет утром, когда она узнает, что ее мама умерла? Разве это не ранит ее? Что ее будет ждать после? Детдом? У нее нет родственников. Разве не лучше… Умереть? Уйти вслед за матерью? Лучше. Я знаю. Она все равно будет мучится. Ведь жизнь — это боль? Так? * На небесах переполох. В бухгалтерии не сходится количество приведенных душ. Но мне все равно. Я ничего не сделал, чего следовало бы стыдиться. Я просто помог ребенку избежать боли. Просто помог, ничего не сделал. Она все равно рано или поздно умерла, так какая разница? Разве она есть? Нет, нет никакой разницы. Все нормально. Ведь так?.. * Я избавляю людей от ненужных мук и страданий. Я спасаю их от самих себя, от их порочных желаний, от лицемерия и лжи. Я хочу им только счастья, но разве оно возможно там? Разве они могут быть счастливыми, на грешной земле? Они лишь тратят себя на ненужные никому мелочи. На разные глупости, не замечая собственного избавления — смерти.