***
— подай, пожалуйста, футболку.
прикрывая руками голую грудь, девушка с какой-то непонятной тоской смотрит на колеблющуюся воду бассейна, где-то на дне которого покоиться верхняя часть её купальника. долбанные верёвочки, чёрт бы их побрал.
промямлив тихое
ага, счас, Серёжа отвлекается от профиля лица
если бы девушки и идёт к другому краю бассейна, где она оставила свои футболку и шорты. перед глазами мелькает обрывочно увиденная неприкрытая грудь, а в голове только мысли о том, что надо бы с Дашей расстаться после этого отпуска.
никто из друзей больше не замечает, что их подруга отвёрнута от них лицом к стене, прикрывая руками грудь.
Соня зовёт их пить мохито, Саша подкручивает музыку и предлагает в «правду или действие», но Серёжа упорно игнорирует и их, и Дашу, просящую посидеть рядом. от вещей Насти идёт знакомый запах духов, который кажется уже родным — столько лет они уже вместе, столько дружат. она — его семья. и даже почему-то ближе Даши, с которой он лет на пять больше.
выхватывая из рук парня футболку, девушка произносит скомканное
спасибо, а Серёжа встаёт рядом с ней так, чтобы прикрыть от лишних глаз. хотя кого обманывать: смотреть не кому, друзья отвлечены, их бассейн — личная территория. и какими бы похотливо-корыстными целями не были напитаны действия парня, он деликатно отводит взгляд на успокаивающуюся водную гладь. там где-то даже видно жёлтый купальник.
никто не без грешен. Серёжа готов поклясться, что его секундный взгляд замечен. и даже ещё один более осторожный пойман быстрыми глазами.
почти всю жизнь встречаясь с Дашей, Серёжа не видит в себе любви к девушкам со здоровым крепким телом, большими бёдрами и небольшим животиком. как и
всякий порядочный мужчина, он предпочитает стройных девушек с длинными ногами до ушей, хрупкой фигурой и грудью с ладошку. классика лукизма и сексизма, чем бы подруга тот час начала бы в шутку упрекать.
Настина грудь не меньше третьего размера. упругая, белая. с ярко-выделяющимися большими сосками. напряжёнными розовыми сосками. она колышется от того, как девушка натягивает футболку. даже под футболкой выглядит очень привлекательно.
полупрозрачная белая футболка на мокрое тело — ткань словно вторая прозрачная кожа.
— я не пялился! — тут же начинает оправдываться парень, ловя на себе внимательный изучающий взгляд и поднятую бровь. хитрая улыбка даёт понять, что он только что подтвердил свою вину. — только если секундочку…
никогда бы Серёжа не подумал, что он может так мямлить. как ребёнок, ей-богу! он взрослый половозрелый парень с понятными потребностями — нечего стыдиться. но от взгляда Насти вечно хочется спрятаться.
— да ладно. мог бы и подольше смотреть.
она осталась такой же, как и в первую их встречу: неожиданной. странное дело: постоянным становиться непостоянное.
через прилипшую ко влажному телу футболку Серёжа видит напряжённые соски, когда Настя выхватывает из его рук шорты, повторяя
спасибо.
в чём же был смысл надевать футболку, если все всё равно увидят её грудь? за несколько долларов в месяц её можно видеть на одном сайте хоть каждый день. а если подружиться очень крепко — девушка сама пришлёт фотки, предлагая оценить их собеседнику, прежде чем она отправит эту фотку своему крашу.
уносясь к друзьям, Настя кричит парням, что, кто достанет её утонувшую часть купальник, тому она даст полапать свою грудь.
под всплеск воды три последовательных раза, Серёжа думает, улавливая последние нотки чужого парфюма.
что же могло случится? старая компания друзей. отдых на острове. немного алкоголя. потерянный купальник. и вот уже парень впервые смотрит на лучшую подругу как на девушку, а не на как самого сильного человека в этом мире.
пока Саша, Кирилл и Илья спорят, кто же первым коснулся купальника, Серёжа зовёт Дашу в номер — думать о колыхающейся груди под полупрозрачной белой футболке на мокрое тело.
***
— Сень!
— не называй меня так.
— а Насте можно.
прикрывая глаза рукой, Серёжа думает, что давно пора было с Дашей расстаться. от отношений с ней нет каких-то приятных ощущений. даже секс пресный.
он не понимает, почему продолжает с ней встречаться: все чувства у него пропали год, а может и два назад, она сама начала раздражать, а вечные скандала по поводу и без (обычно «без») уже всерьёз поднадоели. да, Даша хороший человек, верный друг и любящая девушка, но почему-то с ними не работает
любовь её одной на двоих. её любовь Серёжу уже душит: сдавливает горло, лёгкие обжигают тугие рёбра, а когда ему удаётся свободно вздохнуть — весь воздух свободы так же жжёт лёгкие, потому что даже в сотнях километрах от него Даше удаётся его достать.
его давит будто бы нужда быть вместе с ней до конца жизни. эта банальная стигма его убивает, но и с ней плохо, а без неё он жизни уже не знает.
Даша с ним действительно столько, сколько Серёжа себя помнит. вот они вместе в садик ходят. вот они за одной партой в первом классе сидят. вот им по одиннадцать, и они по-детски чмокаются в закутке школы. вот девять лет спустя, верящая в вечную любовь Даша всеми силами пытается вернуть себе свою любовь всей своей жизни, пока он думает о том, как же ему осточертели эти худющие бёдра и вечные скандалы.
— да, Насте можно.
Даша мерзко дует губки и откатывается на другую сторону кровати. но всё равно на ней разваливается очень провокационно и призывно: одну ножку она сгибает в колене и слегка поворачивает бёдра так, чтобы обнажить красноватые половые губы; рукой ведёт по шее, не смотрит на него, но глаза полуприкрыты, как и рот.
честно слово, Серёжа никак в толк не может взять, что же такого случилось, что его собственная девушка, на которой он хотел женится в садике, стала не больше чем знакомой.
— может ты тогда уж её будешь трахать, раз у неё есть особое — привилегированное! — право называть тебя
Сеня?
теперь уже окончательно Серёжа отворачивается от девушки, до этого пытаясь наградить её хоть каким-нибудь взглядом. даже пускай и незаинтересованный — хоть каким-нибудь. он просто встаёт с кровати и начинает подбирать с пола одежду, тут же надевая её на себя. Даша следом выпрямляется на кровати и наблюдает за его поспешным собиранием вещей.
свалить хочется немедленно.
— может и буду! ясно! — он уже не сдерживает себя. если не успокоится, он такими темпами признается в том, что отношениях с ней, Дашей, ему не интересны. да они ему до пизды. — она хоть не устраивает истерик, как ты. и, да, это
привилегированное право звать меня
Сеней она заслужила, потому что сама же это прозвище и придумала.
он хлопает дверью с такой силой, что думает, что он вероятно с петель слетела. но она стоит, а в голове лишь
Настя, блять. стоит ещё пару секунду возле двери — это его ошибка.
— кобелина ты, Коэн, ко-бе-ли-на! — из-за двери вылетает злая, но очень расстроенная Даша, прикрываясь махровым белым халатом. — я видела, как ты среагировал на неё и её сиськи четвёртого размера! я видела, как ты мямлил и краснел, а потом бесстыдно пялился на неё, пока она одевалась. и давно тебе нравятся такие толстухи, а? я уже недостаточно хороша для тебя, Коэн, а? не нравится, что я такая худая? а я ведь для тебя старалась, для тебя салатики жрала. и что взамен? мне набрать что ли, чтобы ты хоть на секундочку отвлёкся от игр, друзей и Насти, и посмотрел на меня.
он честное слово не хотел пить — сейчас вариантов других нет.
пока Серёжа идёт в бар, то думает, что
я не просил её худеть. я не заставлял есть эту зелень. и мне абсолютно безразлично как ты выглядишь — лишь была ты интересным человеком.
и всё-таки безалкогольное мохито — лучшее изобретение человечества.
с Настей он познакомился классе так в девятом, когда она из школы другой перевелась и тут же стала кем-то вроде отчужденца. даже почти изгоем, но она как-то привлекла Серёжу, и он познакомился с ней. да, тот год был одним из лучших в его жизни, даже если к знакомству с ней не добавлять первую сигарету, первый секс и первую тусовку.
с ней сдружиться было легко: даже Кирилл, Илья и Саша с ней быстро законтачили, и Настя уже была в их тусовке. она была самой заводной и самой странной. точнее осталась. а вот Даша её никогда не любила.
вечно косо смотрела, когда Настя стояла слишком близко к Серёже, или разговаривала слишком долго, или смотрела слишком пристально, или касалась слишком настойчиво. Настя же пыталась сдружиться, предлагала вместе куда-то сходить и даже как-то раз купила им билеты на фильм, на который Даша хотела сходить.
—
так я хотела с тобой, Серёж, сходить!
—
да ладно, Сень, не дрейфь. простит как миленькая! нельзя же такого красавца отпускать.
вот кому-кому, а Серёже было ясно, что выбор в пользу Насти надо было делать.
так он и сделал, а потом эти молящие глазки припёрлись, и пришлось всё быстренько менять.
да так менять, что все друзья его называли каблуком, а Настя троллила по поводу того, что даже её девушки, даже она сама так не прогибаются друг под друга.
весь этот
прогиб в итоге стоит разбросанных «нечаянно» каталогов со свадебными платьями и открытыми вкладками с обручальными кольцами.
мысль о помолвке и тогда пугала, и сейчас ужасает. но переходить на алкогольное мохито рановато.
стоит с Настькой перетереть — проноситься в голове.
она всегда помогала, советы давала. романтические подарки — это, конечно, не её профиль, но зато обычные и очень даже миленький — по её. ну да, просить совет у девушки, которая стала причиной его ссоры с Дашей. хорошая идея.
хотя, скорее всего, над бы уже признать и бросить девчонку. да, пострадает, да поплачется, да, побегает хвостиком. господи, да пусть рыдает, но пусть только без него!
— Серый?
у них с Ильёй будто бы связь какая-то: одному плохо — второй приходит. второму херово — первый прибежит.
— да, здоров.
— мохито? — Серёжа утвердительно кивает и наблюдает, как друг отпивает от его бокала. — безалкогольный что ли?
— естественно.
— что ж такое случилось, что ты в полном одиночестве, в лобби пятизвёздочного отеля сидишь и пьёшь безалкогольный коктейль и выглядишь, словно слизня проглотил?
прямолинейность и честность — вот лучшие качества в его лучшем друге.
— и не говори, что Дашенька выгнала тебя сразу после того, как ты её трахнул. ты на неё такими голодными глазами смотрел, когда уводил, что нам всем всё было понятно и было уже не до лифчика Насти. — Серёжа на эти слова хмуриться, а Илья удивляется и поднимает брови, выпучив глаза, — что, не дала вовсе?!
— Илюх!
парень толкает друга в плечо и цокает, закатывая глаза.
— ну что
Илюх? мало ли что… так всё-таки дала значит.
— а чего это вы от лифчика Насти отвлеклись, рыцари похабные?
не можешь защищаться — атакуй. лучший вариант, особенно когда и защищаться нечем и защищать, собственно говоря, не хочется.
— да ты сам знаешь, что Настя каждый раз как выпьет — всем в руки идёт. да и знаешь, мы всё-таки выловили это лифчик, но свою часть договора она не выполнила — смылась куда-то втихую. а жаль, если честно…
— фу…
— кто бы говорил, Сеня.
— не зови меня так.
злиться второй раз за день не хотелось — Илья его друг всё-таки. но больную тему колыхать лучше не стоит. особенно дважды.
— ладно-ладно, горе Дон Жуан… с Дашкой поцапались?
для алкогольного мохито всё ещё не время. да и Илья его первым раскусил, так что даже признаваться не приходится. всё само течёт-срывается с его губ, когда парень спрашивает Серёжу, что именно произошло. его словно прорывает, и он как на духу рассказывает всё, что его тревожит: исчерпанные отношения, вечные скандалы, последний конфликт.
— а самое важное?
— что?
— я не дурак, Серый. я чувствую, что всё это как-то не просто так. даже почти уверен в причине, но мне нужно, чтобы ты это сам сказал.
— ты намекаешь?.. — в голове сияет правильный ответ неоновой вывеской, но Серёжа пока не торопится его озвучивать.
— не намекаю, а прямым текстом говорю.
— ты хочешь сказать, что это всё из-за Насти?
Илья утвердительно кивает, а Серёжа откидывается на плетённом креслице, отворачивая голову к панораме за стеклянных дверей отеля. да, абсолютно ясно, что Даша ревнует, причём всегда это было абсолютно беспочвенно. Даше хочется взаимности, хочется этого идеального счастья с красивым предложением, пышным платьем, а лет через пять — краснощёким карапузом. но Настя здесь причём?
да, Серёжа полностью признаёт, что он засматривался на неё сегодня днём. да, ему понравилось. да, он думал о неё, пока занимался сексом со своей девушкой. да, признаёт и кается. даже уже готов замаливать эти грехи и идти в храм, чтобы лишь Даша перестала ругаться. бесит это уже.
— я вижу, что между вами с Дашей всё было не ладно. а ещё я единственный всё ещё помню ваш с Настей поцелуй классе в девятом. — Серёжа неожиданно вспоминает этот смазанный, влажный, с ноткой вина на языке поцелуй, который им выпал в бутылочке, о котором все присутствующие поклялись не рассказывать никому. — да, вижу, что ты уже забыл. а я всё никак не забуду, что это самый горячий поцелуй, который я видел у тебя с девушкой.
— ты хочешь сказать, что с Настей у нас была б
ольшая страсть, чем с Дашей?
— я утверждаю.
— и что ты предлагаешь?
Илья ничего не говорит. он лишь хмуриться и становится задумчивым, но уходить не собирается. класс, проблема парочки
ДаРёжа выходит за пределы этой парочки.
лучшим вариантом в нынешней ситуации почему-то кажется разрыв отношений, потому что объективные причины для этого есть. и не объективные. да тут и без причин можно. можно забить хуй, выставить из номера, заблокировать во всех соцсетях и вычеркнуть человека из жизни, как много раз это делала сама Настя, убегая от проблем с очередной девушкой.
ну вот и снова всё сводится к Насте!
пока Илья молчит, Серёжа продолжает попивать из стакана с мохито и в волю отдаётся мыслям о Насте.
вот уже четыре года они общаются, дружат, делят горя и радости, гуляют и выпивают, отсыпаются и отдыхают все вместе, впятером, на одной кровати. они знаю друг про друга почти всё, делятся сокровенным, шутят и плачут. знают подноготные друг друга, делят секреты пополам, хулиганят вместе, начиная с девятого класса. они целиком растворились друг в другу, и их дружбу действительно уже можно перенести в категорию
семья, скорее, правда, в значении хиппи, но семья. крепкая, дружна и, сука, лучшая в мире.
каждый приходил к Насте жаловаться в любовных похождения, Серёжа постоянно просил у неё совета. да даже она сама рассказывала про свою очердную девушку, с каждой из которых они расставалась спустя месяц-полтора, преподнося эти новости под облегчённые вздохи друзей.
—
каждая такая твоя история заканчивается тем, что ты либо уходишь в запой, либо режешься.
—
да, Серый прав, каждый раз одно и то же.
—
Илья, перестань подлизываться, а то мы перестанем закрывать глаза, на то, что ты залипаешь на сестру Серёжи.
— пошёл нахуй, Кир.
они всегда бесконечно переживали за неё, как и она за них, но Серёжу всегда беспокоил один вопрос: какого чёрта она ни разу не рассказывала о парнях в своей жизни?
он пару раз говорил об этом с Ильёй, потому что ближе Насти только он, но они всегда сходились на том, что может ей стыдно или страшно. хотя какой стыд и страх может быть у человека, заявляющего в девятом классе на всю школу, что трахался с выпускницей на перемене в туалете, а после начал выкладывать свои обнажённые фотки в интернет, уповая на то, что этого должно хватить на хорошую безбедную жизнь.
и действительно хватает, раз именно она оплатила большую часть суммы за поездку в отпуск.
— то есть ты никогда не думал хотя раз заглянуть на этот сайт?
— по твоему у меня есть такое право?
— вы с ней лучшие друзья!
— и?
— она видела всех нас голыми, а нам значит её нельзя?
— так вы донатили?
— а ты нет, конченый приверженец многолетних отношений с первой любовью.
тот факт, что ей нравятся и мужчины, и женщины — не секрет. она пыталась обсуждать с ними порно, но они так засмущались, что девушка приберегла это на пьяное состояние, в котором она может и наглядно продемонстрировать… что-нибудь. и ещё касаемо опьянения: она в действительности липнет ко всем без разбору, в этом Илья прав, как и всегда, что касается реальной Насти, не идеализированной Серёжей, но не в таком контексте, про который сказал его лучший друг. и ещё ни разу не было такого, чтобы она кого-то из них затащила в постель. нет.
— для начала, — неожиданно говорит Илья, из-за чего парень даже немного пугается, — перестань думать о неё с таким лицом, словно не хочешь спалиться, что думаешь о неё.
весомо, но не эффективно. это никогда не работало. ни разу за четыре года.
— затем, забудь, что она самый сильный человек в мире, потому что ты и так знаешь, что это ложь. она просто человек, ей свойственны слабости, типа алкоголь, безудержный секс и самоистязание. последние два пункта в особенности. хотя самое главное — секс. она пару недель назад лила Саши ссаньё в уши про то, что уже несколько недель она довольствуется своими музыкальными пальчиками, так что скорее всего потеря бикини — грёбанные манипуляция и намёк, так что…
он снова замолкает и даёт Серёже переварить всю полученную информацию. а может ждёт продолжение, но тут не угадаешь, потому что Илья — самый загадочный и умный в их компании.
и да, с идеализацией у Серёжи всё плохо. прям сплошной головняк.
в любом случае, сложно понять, что же творится в белобрысой макушке Ильи, тогда как Саша и Кирилл читаются, как комикс. С Настей же всё гораздо, гораздо труднее… её фирменное
я не грустная на вопрос
чё грустная? её всегда сложно расшевелить, если всё плохо, но у них у всех как-то получается вернуть к жизни человека, пару раз оказывавшегося на грани самовыпила, которые, оба раза, она прервала сама.
и именно за это Серёжа и считает её сильнейшей из них.
— …так что, идиота кусок, бери в руки эту штуку, — парень суёт Серёже в руки смятую и сухую верхнюю часть купальника Насти, своим ярким жёлтым, кажется, выжигающий все остальные цвета вокруг, — и топай к ней в номер, под предлогом
возвращаю потерянное, а затем целуешь. дальше уже, думаю, сам разберёшься, взрослый мальчик уже. презервативы давать не буду.
все годы старших классов каждый, кому не лень, даже игнорируя Дашу, даже игнорируя многочисленных подружек Насти, все болели за парочку
НаРёжа, чуть ли на тотализаторе делая ставки, трахались ли они или ещё нет, встречаются или нет, целовались или нет, любят или нет.
и вот наконец ставки могли бы принести нехилый такой плюс все тем, кто ставил на
Настя разрушит ДаРёжу в пух и прах.
только теперь остаётся найти номер Насти.
***
напротив двери и сквозь весь коридор, с одной стороны которого встроенный шкаф и куча полок, а с другой — двери в туалет и в ванную, видно большую кровать, поперёк которой, головой к двери, лежит полностью голая и явно пьяная Даша. она так громко и откровенно стонет, что становится даже как-то неудобно. точнее, некомфортно. и стыдно.
а ещё Серёжа никак не может взять в толк, почему в номере Насти на кровати лежит Даша и задыхается от удовольствия.
взгляд скользит по знакомому впалому животу, родинке возле пупка, а между тощих бёдер, придерживая ноги под колени, устроилась Настя.
теперь то всё понятно.
хотя
всё — это громко.
была привычка стучать, но из-за волнения Серёжа не мог даже удержать часть купальника в руках, какие правила приличия? дверь оказалась отперта, без шума открылась, а тут…
перед глазами голая
всё ещё его девушка, так сладко стонет из-за действий лучшей подруги парня. это так дезориентирует, что даже начинает кружится голова. Серёжа замирает на пороге, прикрываясь чуть приоткрытой дверью, так что его сложно заметить. а пьяная Даша вообще к тому же обычно ничего не замечает.
Настя, видимо, не пьяная.
она языком вытворяет нечто настолько невероятное, что Серёжа даже боится попробовать описать это. и, казалось бы, девушка полностью поглощена процессом, но её ярко-голубые глаза, такие быстрые, снова успевает перехватить взгляд парня. их взгляды пересекаются, и от этого Серёжа ещё больше впадает в панику. некомфортно, неловко.
возбуждающе.
чуть-чуть выпрямляясь, Настя демонстрирует свою обнажённую полную грудь, позволяя насладиться этим видимо с лихвой. и Серёжа действительно, как заворожённый разглядывает острые розовые соски, которые хочется прямо сейчас взять в рот. хочется прикусить один, затем второй, и снова, и снова повторять, пока девушка не забьётся в экстазе, пока не закричит от боли, прося ещё, пока не кончит, руками впиваясь в волосы парня.
от столь живых фантазий его отвлекает разочарованный стон Даши, которая, всё ещё не замечая
всё ещё своего парня, тянется к Насте, похныкивая и прося продолжения. такое поведение Серёже так знакомо. и это его и отрезвляет.
на довольном лице Насти не отображается ничего ясного, ни одной чёткой эмоции, кроме заигрывания, но она так пошло подмигивает, что находится в комнате становится неудобно. и всё же Серёжа, в последнюю секунду вспомнив и кинув на пол купальник, успевает услышать, как , видимо, уже
не его девушка звонко вскрикивает, кончая. и это снова смущает.
он сидит в своём номере, схватившись за голову, словно она сейчас разлетится на кучу маленьких кусочков. и правда ведь увиденное никак не соотносится ни с чем, что раньше ему казалось происходит. почему совершенно трезвая Настя такое сделала? поиздеваться? она ведь сама первая знала, что у него с Дашей проблемы в отношениях, что она его вечно ревнует; знала и решила помочь? странным способом, но и это не вариант. а может самой Насте до дрожи в коленках всегда нравилась Даша?
сдерживая виски ещё сильнее, его начинает мутит, но это быстро проходит. сердце всё ещё бешено колотится, а в голове стоит звук стонов Даши. кажется, что их слышно через весь коридор, но на самом деле вокруг оглушающе тихо, и всё, что напоминает о том, что это — реальность, глухо и часто бьющееся сердце.
неожиданно, тихо открывается дверь. наверно, это Илья. думает, что тут расстроенная Даша, которую нужно поддержать, пока её парень трахает свою лучшую подругу. но у Серёжи не хватает ни времени, ни сил, чтобы успеть ответить, а в номер входит Настя. такая вся расслабленная, немного довольная. и в халате. у неё покрасневшее лицо, щёки и губы, она излучает ауру похоти, а слегка отросшие волосы собраны на затылке. она уверенно, хоть и слегка пошатываясь, проходит по коридору, на мгновение замирает в проходе, а затем присаживается рядом.
от неё немного пахнет мятой, алкоголем и Дашей. но больше всего от неё пахнет
ею самой.
— эй, как ты?
пряча глаза, ему хочется соврать. хочется оставить своё разбитое сердце здесь, на отпуске, не хочется ни с кем об этом говорить и как можно скорее свалить во Владивосток учиться. как же не хочется говорить сейчас с ней, от которой пахнет сексом, даже когда она им не занимается. а ведь только что занималась. она — ебучий афродизиак, но Серёжа уже даже не пытается скрыть своё возбуждение.
— я в ахуе.
— из-за Даши? прости. она просто…
— нет, Насть. из-за тебя, — грубо перебивает он её, наконец заглядывая в голубые глаза, которые некогда заставили его почувствовать подкашивающиеся колени и тахикардию. она смотрит так честно и взволновано, что ярость быстро отходит. на неё, блять, почти невозможно сердиться. — ты… ты, будто, хотела мне больно сделать!
— что? Сень, я тебя не понимаю.
— вот, вот оно! это
Сень. ты — только ты — обращаешься ко мне так. нежно так. и говоришь сейчас с такой волнующеся заботой в голосе. а сама сейчас трахалась с моей девушкой! это блять так двулично мерзко.
— она сама ко мне пришла. пьяная. начала что-то говорить про тебя, что ты мудак, про меня, что я тварь с охуевшим телом, которая уводит парней, а когда я её успокоить хотела, то она поцеловала, — никогда ещё Серёжа не видел, чтобы она смущалась. это странно, — я не хотела делать тебе больно.
— но сделала, — досадливо говорит парень и откидывается на кровать.
— если ты из тех людей, что считают, что те, с кем изменили, больше виноваты, то мне искренне жаль, что я не выяснила этого раньше.
она сидит, уже полностью повернувшись к нему лицом. ей, кажется, действительно немного стыдно.
в разрывающемся разуме проносится мысль, что
хочется её поцеловать, и взгляд скользит на её губы. второй раз за сегодня он вспоминает их поцелуй. это уже заходит слишком далеко.
— мне абсолютно без разницы, с кем, как, где, когда и сколько раз мне изменила Даша. мне больно, что ты предпочла мне её.
и всё.
вот и всё. признаться оказалось не так уж и сложно, как ему казалось, пока он сидел на первом этаже с Ильёй. это оказывается проще, чем отвести взгляд от губ Насти, проще, чем, совладать с возбуждение. проще, чем бросить Дашу, и проще, чем поцеловать Настю ещё раз. он продолжает лежать, в ожидании любой реакции, уже будучи готовым ко всему, что ему предстоит выдержать.
от неё и её губ пахнет алкоголем.
их поцелуй в этот раз не смазанный и не со вкусом вина. в этот раз, он медленный, больше напоминающий сухое прикосновение, и очень трепетный. Настя ждёт реакции, что она правильно всё поняла. Серёжа ждёт, что же будет дальше.
обе нежные руки с двух сторон от его головы, а Настя отстраняется, но не выпрямляется, а продолжает нависать. между ними устанавливается такая хрупкая тишина, что никому, кажется не хочется разрушать её. взглядом Серёжа прослеживает путь от чужих губ к ключица, а потом и к запаху халата. несильно затянутая ткань еле прикрывает обнажённое декольте, которое приковывает к себе взгляд. и даже тихое хихиканье со стороны девушки не сразу помогает Серёже очнуться.
— я правильно понимаю, ты меня хочешь?
о, от Насти это звучит пошло. ужасно пошло и заманчиво. хочется крикнуть
да, я тебя хочу. хочу во всех позах, во всех местах и каждую секунду. а ещё я хочу видеть твою грудь, которая будет подпрыгивать от каждого твоего и моего движения. и как-нибудь я хочу трахнуть между сисек, чтобы я задыхался от их мягкости и нежности. ему хочется это крикнуть на весь мир, хочется сию же секунду смять их в руках, что почувствовать острые соски в центре ладоней, но он лишь тяжело вздыхает.
— Насть, да. я хочу тебя трахнуть, если ты про это.
— и?
— и?!
Серёж подскакивает на кровати, чуть не сшибая девушку своим костлявым телом. волна иррациональной злости захватывает его вновь, но в этот раз он сам справляется с ней, успокаиваясь ещё до того, как смотрит в голубые глаза-бездны.
— а то, что моя девушка мне изменила, и я сейчас, по сути отыгрываюсь. и с кем?! меня не особо беспокоит, что этим языком, которым ты собираешься лезть ко мне в рот и душу, ты только что трахнула Даша, но ты моя
лучшая подруга. хочешь ли ты разрушить нашу дружбу одним случайным сексом?
— блять, Коэн, какой ты иногда зануда, — рассмеявшись протягивает девушка, в свою очередь падая на кровать. — мне казалось из нас двоих я б
ольшая душнила, раз на золотую медаль школу окончила.
кажется, она даже и не очень издевается. Настя явно наслаждается всем, чем бы это ни было, что происходит сейчас. а её взгляд снизу вверх и слегка прикушенная губа ярко свидетельствуют о том, что настроена она вполне активно.
— Сень, почему секс должен разрушить нашу дружбу? почему мы не можем продолжить трахаться
по-дружбе? почему мы не можешь продолжить трахаться как пара? почему тебя
вообще что-либо останавливает, если ты сам хочешь меня. да и я хочу тебя не меньше, — она подмигивает и медленно развязывает узел на халате. —
потрогай. мне кажется, я уже ебучий водопад.
в этих пошлых разговорчиках вся Настя. вся её сущность. все и всегда воспринимают эти шутки действительно как шутки, как развлечение толпы и медленные эмансипирующие шажки в сторону разговоров о сексе за рамками кухни и полового партнёра. сейчас Серёжа не понимает, шутит она или нет, но уж очень хочется проверить. хочется снова поцеловать, залезть под халат и прижаться ладонью к, наверно,
влажным половым губам, почувствовать этот жар. может даже хочется попробовать её языком, чтобы девушка своими сильными бёдрами сжала его голову, пока она кончает.
но пока что вместо этого он говорит:
— хорошо. я готов обсудить позднее.
склоняясь к ней, он снова чувствует мяту, снова алкоголь. нет запаха Даши — есть запах горячей кожи; солёного моря, жгучего песка и светящего солнца. зависнув над её лицом, он изучает её губы: на нижней слабо видна трещинка посередине, которая каждую зиму кровит; он присматривается к слегка загорелой коже с еле заметными следами веснушек, светлой родинкой на скуле и шрамом возле брови; он наблюдает за медленно двигающимися глазами — они загипнотизировали.
и Серёжа снова её целует, отпуская себя. позволяя себе всё, о чём думал несколько минут назад, и признаваясь себе, что вряд ли станет обсуждать что-то позже.
позже они снова займутся сексом, а обсуждения перенесут на завтрашнее утро с омлетом и овощами, с какао и вдали от друзей. а сейчас хочется только Настю и мохито.
вкус мяты на языке хоть и горчит, но больше заводит.
почти полностью склонившись над девушкой, Серёжа медленно своим коленом пытается развести чужие ноги, чувствуя горячую кожу даже через махровый халат. с медленно-тягучим, как карамель, стоном Настя раздвигает ноги шире, и колено парня упирается прямо… прямо между бёдер. схватив её за талию, Серёжа думает лишь
как же жарко… и переходит с поцелуями на шею.
сбоку бьётся еле заметная синяя венка и напрягаются мышцы. запах горячего солнца усиливается, и голова кружится ещё сильнее. за влажными поцелуями следуют тяжёлые вздохи и дрожь в руках, которые сжимают плечи Серёжи. в этих сильных руках, способных сломать нос и нести пакеты с алкоголем, в этих руках, которые нежно скользят по плечам, а потом перебирают волосы. к этим рукам хочется прижаться, поцеловать каждый пальчик, и потом приложить к щеке ладонь и раствориться к нежной светлой коже, словно убаюканный ребёнок.
губами Серёжа упирается в ключицы, а дальше — халат.
один взгляд — его не спасти. нет пути обратно, потому что он навсегда теперь на дне голубого моря, рассматривает мир через круги на воде.
выпрямляясь и садясь на пятки, Серёжа быстро стягивает с себя футболку, а в голове вспоминается фраза:
судьбу нельзя изменить, ей нельзя противиться, её можно только принять. поэтому она называется судьбой. он готов принять свою судьбу, какой бы она ни была, потому что он чувствует — она будет волшебной. звеняще кристальной.
откидывая футболку на пол, взгляд парня упирается сначала в подтянутый и слегка округлый животик с аккуратным пупком, а затем скользит вверх.
её большие груди из-за своей тяжесть расходятся в разные стороны и соски смотря вбок. он так заворожён тем, как выглядит
её полная грудь, полностью обнажённая и так близко, что Серёжа даже на несколько секунд задерживает дыхание. неподвижно сидит и смотрит, как груди приподнимаются и опускаются, немного рвано, но всё равно плавно.
большие тёмно-розовые соски затвердели на кончиках — Серёже даже не нужно их касаться, чтобы понять это. он лишь наблюдает, как они смотрят подвздёрнуто вверх и двигаются.
это не маленькая грудь Даши, которую можно сжать в ладони. это огромная и мягкая грудь с большими тёмными сосками, которую хочется сжать и увидеть, что она не помещается. хочется обтянуть в маленькое мини-бикини и смотреть, как ткань и верёвочки впиваются в нежную кожу, еле прикрывая соски, а остальная грудь с силой выпирает и твердеет от плохого кровотока. эту грудь хочется сжимать обеими руками, мять, заставлять соски набухнуть так, чтобы они стали очень чувствительными, а затем водить по ним кусочками льда. и соски будут холодными, а грудь горячей — хочется прижаться к ней всем телом, может лицом, вдохнуть слабый запах пота и сильный запах моря. на пляже хочется слизывать с этой груди растаявший фруктовый лёд, а потом трахнуть Настю между грудей и смотреть, как сперма будет стекать по её лицу и шее.
возбуждение с силой скручивает тело.
халат почти полностью распахнут и прикрывает только ноги и пах, но спешить парень пока не собирается: он тянется к грудям Насти, заворожённо наблюдая за ними, и наконец сжимает их, получает ответный тихий вздох. кожа под пальцами чуть влажная и прохладная, очень нежная и немного подрагивающая. соски аккуратно ложатся по центру ладоней горячими кругами, которые вот-вот оставят навсегда розово-красный ожог на чувствительных руках. но не настолько чувствительных, как сами соски, которые между пальцами сжимает парень.
— да-а… — выдыхает Настя, выгибаясь навстречу желанному прикосновению и ногами сжимает чужое колено в попытке потереться о него. она скользит своей голой кожей и горячими половыми губами по худой ноге и раскидывается на кровати, тяжело дыша. Серёжа наблюдает за ней, за её медленными движениями бёдер, которые усиливаются, стоит ему лишь сжать соски между пальцами, а груди в ладонях. ресницы начинают подрагивать, пока веки медленно поднимаются, — сними уже чёртовы штаны.
не отводя взгляда от подрагивающей груди, пока девушка поднимается, Серёжа отходит от кровати. он смотрит, как халат изящно спадает с рук, и расстёгивает шорты. он смотрит, как полы халата расходятся, и дёргает шорты с бельём вниз. он смотрит, как халат отлетает к изножью кровати, и стягивает шорты с бельём.
он столько лет занимался сексом, но сейчас, перед Настей, ему стыдно, словно он тринадцатилетний девственник. её взгляд такой пытливый и смущающий из-под дрожащих ресниц — она оценивает его с ног до головы, словно ни разу не видела голым. видела в белье, в плавках, без штанов или без футболки. но таким беззащитным — возбуждённым и голым — никогда.
от этого взгляда, чуть прищуренного, и закушенной губы голова идёт кругом.
Серёжа не смотрит Насте в лицо и не опускает взгляда ниже её живота — он замирает на дрожащей груди. соски окончательно потемнели и заострились. не решаясь поднять взгляд, парень склоняется над Настей, снова одно колено ставя между чужих бёдер, и припадает к одному из сосков. ртом обхватывает потемневший ореол, лижет языком и прикусывает. он точно знает, что так нравится Даше, но как нравится Насте он не знает, поэтому делает всё медленно и немного неуверенно, обнимая за талию. Настя вздрагивает и стонет — ей нравится. и он продолжает.
снова лижет, кусает и целует, кончиком языка обводя затвердевший сосок. другой рукой он аккуратно растирает другой, который так же твердеет, и перекатывает между пальцами.
— хватит, — её голос, такой далёкий, дрожит. она хочет попросить, хочет сказать ещё больше, хочет описать свои чувства и мысли — это всё вертится в её глазах, но звукам не удаётся сформироваться к горле, поэтому с губ соскакивают лишь стоны и вдохи, — блять, как же я хочу тебя.
её слова тонут в тихом стоне, а Серёжа наконец смотрит ей в лицо: покрасневшие щёки и мутный взгляд — она вся остро возбуждённая и почти потерянная. совсем чуть-чуть и она, кажется отключится. прикрывая глаза, Настя облизывает губы. она намекает. и Серёжа целует её. снова припадает к мятным губам, языком обводя острые зубы и сталкиваясь с чужим языком. получается как-то смазано и влажно. они неуклюже целуются, оставляя между губами влажные причмокивания и тихие вздохи от сильного трения тел. девушка всё сильнее сжимает колено Серёжи, двигаясь бёдрами навстречу.
собственное возбуждение уже накатывает с новой силой, а член, зажатый между их животами, начинает болезненно ныть от мягкого тела и фантазий об интрамаммарном сексе. но в
их первый раз её хочется трахнуть так, как мечтал. мечтал за долго до фантазий о груди.
его рука медленно скользит по телу, огибая плечо, задерживаясь на груди, сжимая нежный бок, раздвигая бёдра в стороны. такие горячие и чуть вспотевшие, ноги Насти разъезжаются в разные стороны, и Серёжа аккуратно пальцами касается клитора, слегка надавливая. Настя неожиданно вскрикивает в поцелуй, изгибаясь и прижимаясь к парню сильнее. Серёжа двигает пальцами по кругу, чуть сдавливая головку клитора двумя пальца и оголяя, а девушка стонет снова и снова, теперь в голос, разрывая поцелуи.
тяжело дыша, Серёжа целует влажную шею, собирая губами редкие капли пота, и оставляя едва краснеющие следы у кадыка и плеч, а пальцами он спускается чуть ниже. к горячим половым губам. смазкой увлажнённые и будто склеенные, она прижаты друг к другу, и парень давит пальцем чуть вниз, чтобы скользнуть к горячему и влажному входу во влагалище. он слегка надавливает, проникая кончиком одного пальца внутрь, а Настя тут же впивается пальцами в его волосы, вздрагивая и глубоко вздыхая, а одной ногой обхватывает Серёжино колено, на одеяле чуть скользнув вниз. двигая пальцем чуть глубже, он сам готов захлебнуться от возбуждения, потому что нежные стенки
так сильно сжимают его палец, что ему становится не по себе, а голова начинает кружиться, от мысли, как же его член войдёт в эту обжигающую узость.
и он добавляет ещё один палец.
Настя дрожит и поскуливает, совсем не так, как размышлял о ней Серёжа, но это ему тоже нравится. она такая нежная, такая покорная и беззащитная. вся под его властью, от которой она, кажется, сойдёт с ума, если не кончит. аккуратно двигая пальцами, он давит на переднюю стенку чуть сильнее, и девушка до полумесяцев на коже впивается в его плечи.
она извивается на кровати, а третий палец еле входит, пока смазка стекает по кисти и капает на постельное бельё.
обнимая парня за плечи, Настя стонет ещё громче, и от этого на душе так легко и очень просто становится игнорировать собственное возбуждение. Серёжа уходит в транс от кайфа контролировать чужое
хотя не просто чужое, а Настино возбуждение, заставлять балансировать её и пытаться доводить до оргазма. такая покорная и одурманенная — она соблазняет не хуже трезвой и непокорной, собранной. готовой взглядом раздавить. такую Настю хочется до звёзд перед глазами. покорную — до пояса астероидов и зарождения новых звёзд.
её хочется всю и сразу. хочется растерзать и обласкать, дойти до оргазма и довести до оргазма, придушить и обнять, но Серёжа лишь позволяет себе немного растянуть её пальцами, слушая пьяные и без алкоголя стоны.
— Се-е-ень… прекрати это…
её голос срывается, напоминая крики утопающих, хотя утонуть сейчас опасность только парню, потому что ему банально
волнительно. он снова думает о том, сможет ли он войти, даже с подготовкой, думает, нужна ли смазка, есть ли у неё презервативы, а если нет, то где его?
— ты громкой думаешь, — она всё ещё задушенная русалка с взмокшим лбом и спутанными волосами, — смазка не нужна, презерватив в халате.
она умная — Серёжа ведь уже задумывался об этом сегодня, не так ли? она рассудительная, хитрая и коварная. а ещё она носит с собой презерватив, будучи уверенной, что её лучший друг трахнет её сразу после измены своей девушки. хотя, тут скорее
находчивая и чертовски сексуальная.
Настя — его Ирэн Адлер.
та женщина.
размазывая смазку с пальцев по мягкому животу девушки, Серёжа думает, что этот животик его ужасно заводит. заводит эта разница в их размерах и заводит мягкость полного тела. это бёдра, этот ни разу не подтянутый живот, большие груди, которые из-за тяжести висят и разъезжаются в разные стороны. ему нравится это тело — это тело Венеры, пера Боттичелли.
презерватив находится в кармане, и Серёжа, немного неловко, надевает его, пока за ним наблюдает Настя.
и снова этот взгляд из-под ресниц.
— ты уверена? — Серёжа наклоняется над ней, но теперь встаёт между её широко раздвинутыми ногами. он разглядывает покрасневшие половые губы, поблескивающие в смазке, а потом на тяжело двигающуюся грудную клетку.
— на все сто, Сень, — шепчет она ему на ухо, притягивая ближе и обнимая.
первый толчок очень медленный, с небольшим сопротивление, но такой… несомненно приятный. они почти в унисон тяжело вздыхают. наклоняясь к груди Насти, Серёжа вдыхает запах горячей кожи, проводя носом по ключицам. на макушке неожиданно появляется тёплое давление — девушка запустила пальцы в его волосы, но только теперь не сжимая, а лишь поглаживая. взглянув в её глаза, словно опьянённый, Серёжа сам чувствует этот… дурман. он словно не здесь, не рядом с горячей и возбуждённой подругой. он где-то в фантазиях, но не посреди секса с этой чудесной девушкой.
— господи, продолжай…
она, кажется, мурлычет это. так тихо, но удовлетворённо, что не послушать её нельзя.
обволакивающий жар влагалища ещё сильнее сжимает — это Настя напрягается, но Серёжа всё равно ещё раз двигает бёдрами, только теперь смелее и резче. голос его подводит, и вместо тяжёлого вздоха, он захлёбывается предательски высоким стоном на грани взывания. влажно, узко. девушку хочется обнять и не двигаться. она вся такая горячая — хочется раствориться в этом обжигающем тепле.
ещё одно движение, девушка хватается за его плечо и прикрывает глаза. но прежде этого они закатываются, ресницы мелко подрагивают, а губы приоткрываются. он еле заметно дышит, коротко облизывая сухие губы языком, а затем навстречу бёдрам Серёжи делает движением тазом.
руки и ноги подгибаются.
— блять, если будешь так делать, я долго не протяну, — хрипит-ругается парень и наклоняется за поцелуем.
чёртовски кружится голова, а руки начинают понемногу болеть. хочется продолжить это наслаждение, хочется провести большим пальцем правой руки по припухшей нижней губе, проникнуть в рот и снова почувствовать жар. хочется, чтобы влажный и ловкий язык облизал палец, прошёлся по всей дистальной фаланге, чтобы зубы слабо прикусили, а затем губы обхватили промежуточные фаланги на манер посасывания.
ох, как же хочется посмотреть на это пошлое лицо сверху вниз!
девушка резко и коротко кивает головой;
постараюсь не двигаться еле слышно добавляет она, но Серёжа успевает оборвать фразу на середине, ухватив с губ короткий поцелуй. Настя тянется за предложением поцелуя, но не получает лишь разочарованное ничто.
— тогда сильнее.
резче получается не сразу. то, что у Серёжи наконец получилось сделать с нужной силой свидетельствует короткий всхлип и впившиеся в предплечье короткие ногти. она снова коротко всхлипывает и хватается, когда парень повторяет свои движения, стараясь увеличить силу.
этот звук хлопка, глухой и совершенно не порнушно звонкий, кожи о кожу заводит даже сильнее. он чувствует жжение в яичках и бёдрах, а ноги Насти, кажется, раскалились. хотя, по температуре им не сравниться с нежными стенками, сжимающими его член. хочется взывать, когда Настя снова пытается двигаться навстречу сильным толчкам.
и Серёжа, кажется, впервые так громко входит: он чувствует какую-то такую же нежную и горячую преграду, но не стремится выяснять, что это.
он увеличивает темп. ему хочется кончить.
прохладная и чуть влажная ладонь девушки касается его шеи, почти невесомо касается одного соска, и в действиях
быстрее и/или
резче Серёжа начинает путаться. он перестаёт следить за ладонью, которая ещё несколько мгновении легко чертила круг на солнечном сплетении, а затем скользит вниз, будто ненамеренно касаясь живота, а затем лобка.
кажется, Серёжа просто ни в чём сейчас не может быть уверен на, хотя бы, процентов пятьдесят, Настя доводит себя до оргазма внешней стимуляцией.
в голове оглушающе пусто, когда девушка начинает тихо, но долго постанывать; сбиваясь с темпа, парень склоняет голову к груди и в последний раз вдыхает аромат её кожи, прежде чем отключается, сотрясаясь в оргазме.
откатываясь на другой конец кровати, Серёжа тяжело дышит. он блаженно прикрывает глаза и удовлетворённо улыбается, словно кончил спустя целый ноябрь. но в этот раз всё намного лучше. и чувство удовлетворённость намного выше обычного
кончил. он получил то, что давно хотел. он, наверно, счастлив. и в голове даже не проскакивает мысль, что
всё это неправильно. он чертовски счастлив, и никакое чувство вины не сделает ему хуже.
Серёжа всё так же глупо улыбается, вставая с кровати, и идёт в ванную. Настя не даёт о себе знать ни видом, ни звуком, так что он спокойно и медленно снимает презерватив, потягивается, рассматривая своё довольное лицо, а затем умывается. тёплая вода с его горячими щеками кажется ледяной.
— ты как?
Настя на кровати выглядит как сущая богиня: она, совсем как и Даша на этой кровати несколько часов назад, лежит на боку, согнув одну ногу и выгнув соблазнительно шею. но только в исполнении Насти это выглядит чертовски прекрасно. и сигарета в руках совершенно не причём, хотя она и добавляет некой сексуальности. совершенно голая, с взмокшими волосами главная обнажённость в медленной затяжке и во взгляде.
— просто чудесно. а ты?
со всем присущим ей пафосом, она снова затягивается и тушит сигарету в пепельнице на тумбочке. он не слышал шума, не слышал щелчка зажигалки. но, кажется, Настя из воздуха воплотила зажжённую сигарету.
она же, блять, всемогущая.
— я не против ещё одного оргазма, пары сигарет и безалкогольного мохито.
её смех такой лучистый и лёгкий. немного низкий из-за дыма и недавних стонов, но всё ещё совершенно кристально нежный. от смеха Насти Серёжа улыбается ещё сильнее, подходя к кровати и забираясь на неё. разговаривать ни о чём не хочется. и правда хочется сигарет и мохито, но он пока что лишь целует слегка табачные губы, потерявшие всякую мяту, и спутывает пальцы в волосах.
отстраняясь, он смотрит в её глаза, не покрытые дымкой возбуждения, и с радостью вглядывается в бескрайнее море.
— я бы тоже не отказался от мохито, только с алкоголем.
Настя, легко усмехнувшись, ложится поудобнее, и Серёжа укладывается на её грудь, обнимая за талию. кожа под щекой такая нежная и тёплая, а вечная чуть влажная и жаркая погода просачивается даже в отель — Серёжу чуть клонит в сон, и он плотнее придвигается к Насте, наслаждаясь чарующим чувство удовлетворения и
умиротворения.
***
