Годовщина

Проливной дождь уже несколько часов не смолкал. Вспышки молний время от времени озаряли лондонские улицы. Азирафаэль несколько секунд понаблюдал через окно лавки за бушующей стихией, и вернулся к своим делам. На маленьком журнальном столике уже стояли две чашки с дымящимся какао и тарелочка с разными пирожными, а на диване ждал своего часа чёрный шерстяной плед. Ангел осмотрел получившуюся картину и удовлетворённо кивнул — теперь оставалось только ждать. Стук в дверь не заставил себя долго ждать. Дверь Азирафаэль открыл моментально, и в его руки тут же рухнул мокрый насквозь Кроули. Ангел осторожно прижал к себе холодного, словно ледышка Кроули и мягко коснулся губами мокрой макушки: — Годовщина? — осторожно спросил он. — Годовщина, — хрипло ответил Кроули, вцепившись пальцами в лацканы пиджака друга. От него пахло виски и сигаретами, глаза за стёклами очков не могли сфокусироваться ни на чём. До такой степени он напивался лишь раз в году — второго мая. В годовщину Битвы за Хогвартс. Азирафаэль проводил друга в комнату, усадил на диван и призвав чудом полотенце, стал сушить Кроули волосы. Тот сначала вяло сопротивлялся, но потом расслабился, и даже сам взял в руки чашку с какао. То ли случайно, то ли намеренно, это оказалась кружка Азирафаэля. — Как ты себя чувствуешь, мой дорогой? — ангел отложил полотенце и сел рядом с другом. — Ненавижу этот день, — вяло отозвался демон, делая глоток из кружки. Ангел в ответ лишь накинул на плечи друга плед, не зная, что сказать. Единственное, что пришло ему в голову — это обнять друга покрепче. Кружка выпала из ослабевших пальцев демона, но вместо того, чтобы упасть на пол, расплескав содержимое, она вернулась на стол. Демон же уткнулся лицом в грудь друга, и ангел отчётливо различил его тихий всхлип. Теперь, спустя столько лет, Азирафаэль знал причину такого состояния демона, но так было не всегда, и утыкаясь лицом в рыжую макушку, он вспоминал, как вообще пришли к этому дню. Двенадцать лет назад. Кроули был пьян. Пьян безобразно. Вплоть до того, что не смог связать даже двух слов. Азирафаэль не сразу понял причину такого состояния, но потом взгляд упал на календарь и всё стало ясно. Сегодня был ровно год с момента Битвы за Хогвартс. Ангел знал, что Кроули тяжело переживал смерть детей, особенно когда он мог хоть что-то изменить. Грустно улыбнувшись, он укрыл друга пледом и занялся своими делами. Впрочем, спустя полчаса ему пришлось вернуться к Кроули — тот начал стонать и метаться во сне. Ангел нерешительно постоял над ним, а потом всё-таки погладил его по волосам, надеясь хоть немного его успокоить. Демон вцепился в его руку так крепко, что на ней остались синяки. Ангел не стал пытаться её освободить, потому что это явно успокоило Кроули — то затих и похоже, заснул. Утром, когда Кроули зашевелился, ангел сделал вид, что спит. Он знал, что сегодня, протрезвев, Кроули будет очень смущён тем, что произошло ночью. Сквозь сомкнутые веки ангел чувствовал, как демон осторожно разжал руку, освобождая запястье Азирафаэля, что-то прошипел сквозь стиснутые зубы и осторожно погладил его руку, заживляя оставленные синяки, и поднялся с дивана. Азирафаэль думал, что Кроули сейчас уйдёт, не прощаясь, как он делал это обычно, однако он пошёл не к двери, а в сторону кухни. Спустя несколько минут в нос ударил запах идеально сваренного какао, а минуту спустя на столик мягко оставили кружку с ароматным напитком: — Я ценю твою тактичность, ангел, но притворяться ты совершенно не умеешь. Азирафель покраснел и открыл глаза: — Мне казалось, ты не любишь, когда я вижу тебя таким… разбитым. — Но я ведь сам к тебе пришёл, — демон безразлично пожал плечами, но ангел видел скрытое за этим жестом смущение. — Ты не должен смущаться… Нет ничего дурного в том, чтобы переживать гибель детей. Я ведь знаю, ты хоть и демон, но очень хороший. И ты сделал всё, что мог, чтобы их спасти. Без тебя жертв было бы больше. Лицо демона окаменело. Он посмотрел на ангела сквозь стёкла очков, а затем моментально оказался рядом с ним, и, схватив его за грудки, зло зашипел: — Ты думаешь, я переживаю за всех тех, кого не смог уберечь в тот день? Думаешь, все эти люди значили для меня столько, что даже год спустя я не могу успокоиться? Если ты правда так думаешь, то ты идиот! Ещё больший идиот, чем я думал! — Кроули, мой милый, успокойся… тебе не обязательно пытаться казаться хуже, чем ты есть… — Заткнись! Мне не плевать на них. На этих детей, которые стали жертвами войны. Не плевать, и ты это знаешь. Но ТВОЯ смерть в тот день затмила всё! Слышишь? Все они — погибшие, выжившие, раненые, не имели никакого значения! Умер ты! На моих руках! Я смог защитить целую школу, смог помочь спасти сотни детишек от гибели… Но мне было плевать, потому что за несколько часов до этого на моих руках умерло единственное по-настоящему дорогое мне существо! И если ты ещё хоть раз посмеешь так со мной поступить, я… Азирафаэль не дал ему договорить. Он расправил огромные белые крылья, и прижав к себе беснующегося демона, укутал его в белоснежный кокон. Невнятное бормотание сменилось сначала тихими всхлипами, а затем отчаянными рыданиями. Кроули плакал так, словно у него на части рвалась душа, а ангел чувствовал, как по его щекам тоже текут слёзы. Ему было одновременно больно и радостно, потому что сейчас он со всей ясностью осознал, насколько на самом деле он любим. Любим тем, от кого это можно было ожидать меньше всего. И как же в этот момент ему стало обидно за Кроули, ведь началось всё не вчера, и даже не век назад… — Я тоже люблю тебя, Кроули, слышишь? — хрипло пробормотал Азирафаэль, укачивая друга. — И если однажды придёт время выбирать, я выберу тебя не колеблясь ни секунды. Какой бы ни была цена моего выбора. С того памятного разговора прошло двенадцать лет. Оба в итоге делали вид, что ничего не случилось, но что-то с того момента изменилось безвозвратно. Ангел перевёл взгляд на уснувшего на его коленях Кроули. Они жили вместе уже больше десяти лет, однако второе мая всё равно был особенным днём. Днём, когда маски разлетались на куски. Днём, когда один недалёкий ангел осознал, что демоны способны любить сильнее, чем любой из смертных. Азирафаэль поплотнее укутал Кроули в плед и сжал его руку. Завтра он опять сделает вид, что спит. Завтра Кроули опять ему не поверит и принесёт какао. Завтра будет третье мая. День, который вернул к жизни не только ангела, но и его демона.