Потому что мне так нравится

Брок бежал вверх по лестнице, не решившись ждать лифт. Стоять там в этой маленькой кабинке, без притока свежего воздуха, было настоящим мучением для него. Очутившись на своём этаже, он подлетел к двери и завозился с ключом. Замок иногда заедало, Брок всё обещал, что смажет его, но пока никак не находил времени на это дело. Сегодня он разберётся с ним, на этот раз точно. Ещё пара попыток, и дверь распахнулась. Баки, вышедший в прихожую на звук Броковой возни, ловко затащил паникующего Рамлоу в квартиру, заперся, отгораживая их дверью от остального мира, и крепко прижал к себе своего мужчину. Брок тут же обхватил Баки обеими руками, уткнулся ему в шею, глубоко дыша, и, кажется, начал по-немногу успокаиваться. Баки, родной вкуснопахнущий Баки. Он не оттолкнет, знает, что Броку нужно просто постоять вот так немного, побыть слабым пару минут, напитаться знакомым запахом. — Всё в порядке? — Баки подозревал, что могло случиться, но всё же хотел удостовериться в своём предположении. — Нет. Миссис Джонс из седьмой квартиры явно обиделась, что я с ней не поздоровался. Кажется, не видать нам больше тыквенного пирога, — попытался отшутиться Брок. — Ничего, она отходчивая. Но всё же, что произошло? — Я начал задыхаться. — Но врачи же сказали, что… — Нет, это не паническая атака. Я сам не хотел дышать, — Брок набрал в лёгкие новую порцию воздуха и шумно выдохнул. — Повсюду этот запах. — Ох, детка. «Вам ещё повезло, мистер Рамлоу, бывают случаи намного хуже». Повезло, очень. Он не мучался ночными кошмарами, спал как младенец, без проблем обращался с огнём (зажечь свечу или помочь соседу с грилем не составляло трудностей), и в целом чувствовал себя не так уж и плохо. Разве что каждый день, каждую чёртову секунду слышал запах горящей кожи, палёных волос и плавящейся пластмассы. Брок пожарный. Не самый удачливый, как показала практика, пожарный. Излишне самоуверенный, недостаточно быстрый. Первое время после того злосчастного пожара, когда он оказался завален горящими балками, Брок думал, что этот мерзкий запах идёт от него: часами мылся в душе, с остервенением тёр только поджившую кожу, раздирая её в кровь, за что в итоге получал от Баки. Барнс уверял, что не чувствует ничего, никаких ужасных запахов, только сам Брок и лекарства. Ничего не изменилось, всё как раньше. И Брок ему верил, правда, но с этой отвратительной вонью ничего не мог поделать. Да и «как раньше» не вышло, если говорить откровенно. Баки резко увлекся выпечкой. — Давно хотел заняться чем-нибудь творческим, — отвечал он на недоуменные взгляды Брока. Каждый день он пробовал новые рецепты, записывал особо удачные и переходил к следующему. Часто они даже не съедали всё, что Баки испёк, и приходилось идти раздавать выпечку соседям, зато теперь в их квартире постоянно пахло шоколадом, корицей, ванилью, горячими булочками или свежим хлебом. Брок просил печь меньше, но не в его силах было противостоять открытой бесхитростной улыбке и простому «мне это нравится». Баки полюбил аромасвечи и начал скупать их целыми партиями. Только от того, что они ему нравятся, конечно, вовсе не из-за Брока. Он зажигал их в те дни, когда уставал от готовки — ставил куда-нибудь, затаскивал Брока в постель и просто нежил в своих объятьях. Гладил по спине, не делая различий между здоровой и зарубцевавшейся кожей, с силой оглаживал всё, до чего мог дотянуться и как бы между делом разминал загрубевшие обожженые пальцы, почти потерявшие свою чувствительность. Баки никогда раньше не высказывал любви к грубости в постели, а теперь сам просил давить сильнее, хватать до синяков на теле. Мол, ему так больше нравится, просто сказать стеснялся, правда. Броку оставалось лишь качать головой и стараться быть как можно нежнее, ведь он как никто другой знал как нравится Баки, от каких ласк он дрожал в удовольствии и едва мог сдерживать крики. Баки менялся, подстраивался под Брока, а тот не мог ничего на это возразить и только задавался вопросом, чем заслужил любовь такого прекрасного человека? Они ведь и познакомились совсем банально, как в каком-то дрянном романтическом фильме про подростков: Баки врезался в Брока на улице, отчего тот пролил свой кофе, и позвал на обед в качестве извинений, а потом всё как-то само завертелось, закрутилось. Долгое время они жили вместе почти как соседи, дальше поцелуев дело не заходило. Брок не хотел спешить, думал хоть раз в жизни сделать всё правильно. Он знал, что это серьезно, и его чувства не исчезнут через пару лет, чего уж, он даже кольцо купил — может, поспешно, но с полной уверенностью, что когда-нибудь наденет его Джеймсу на палец. После пожара, когда Брок очнулся в больнице, он долго думал об этом кольце. Захочет ли Джей теперь его принять, связать себя с человеком, от которого на улице шарахаются прохожие и при виде которого начинают плакать дети? Конечно, красота не главное, но всё же… — Главное, что жив. Ты так меня напугал, чёртов ублюдок! — так тогда сказал Баки. И Брок был полностью с ним согласен, красивая мордашка — это мелочь по сравнению со всем остальным, но как раз из таких мелочей состоит вся наша жизнь. Что говорить, однажды на улице к ним подошёл полицейский, дабы удостовериться, что у Баки всё в порядке. Как будто бы только находиться рядом с таким, как Рамлоу, уже страшное преступление. Брок боялся, что рано или поздно Джеймс поймет: он слишком хорош для подгорелого старого пожарника, и тогда только пуля в висок избавит его от этого фантомного запаха гари. — Джей? — Да? — Баки всё так же обнимал Брока в прихожей, делясь теплом и ароматом дома. — Спасибо. За всё. — Я тоже люблю тебя. Баки же не боялся, не думал, он просто любил и ждал, когда Брок уже достанет маленькую красную коробочку с кольцом из нижнего ящика стола в их спальне.