И шрамы исчезнут

      Такой редкий спокойный сон мог прервать только самый настоящий злодей. Коим и считал того бессмертного, что настойчиво тормошил Гарри за плечо. Воскресенье, день, когда ничего не делать официально разрешено и все равно он кому-то нужен. «Это все для благой цели, » — звучит в голове знакомый голос, сопровождаемый перезвоном колокольчиков в бороде. — Мистер Гарри Поттер! Сэр! — плаксивый тоненький голос домовика все-таки пробивается в сознание спящего юноши. — Добби? — рассеянно бормочет Гарри и пытается сфокусировать взгляд перед собой. После сна все плывет, очки водруженные на нос, делают только хуже. Усевшись на кровати, гриффиндорец понимает, что в спальне кроме него больше никого нет. Оно и к лучшему, наверное. — Мистер Гарри Поттер, сэр, Добби плохой эльф! — домовик сильно оттянул свои уши вниз и мотнул головой, — Добби так поздно пришел предупредить мистера Гарри Поттера… — Так, замри! — юноша понадеялся, что это сработает, — ты можешь толком объяснить, что случилось? — Добби не может объяснить! — вновь завыл домовик и вдруг вздрогнул, — Но он может показать сэру Гарри Поттеру!       Честно говоря, не таким Гарри представлял свое пробуждение. Натягивать на ходу футболку, путаясь в незашнурованных кроссовках то еще занятие спросонья. Домовик усердно делал настолько скорбный вид, что Гарри предположил уже самое худшее. На выходе из спален, Добби протянул худую ручку к ноге парня и аппарировал. Секундная паника о забытой в чемодане мантии захлестнула вместе с тошнотой от перемещения. Узкое непонятного назначения помещение, больше походящее на каморку для швабр, было из холодного камня. Поттер поежился от холодка на спине. — Добби, что происходит? — шепотом спросил юноша и чуть не стукнулся головой о выступ, пытаясь опустить ее. Домовик все так же цеплялся за его штанину, дрожа толи от холода, толи от страха. Послышался щелчок пальцев и в глаза Гарри ударил свет. В стене появилось маленькое окошко, словно кто-то вытащил камень из кладки. Привыкнув к свету, парень с удивлением обнаружил вид на директорский кабинет. Таинственных серебряных приборов, что создавали вполне приятный небольшой шум своим жужжанием, словно прибавилось с последнего посещения вотчины директора. Но куда больше удивило молодого волшебника то, что в креслах напротив стола, с комфортом расположились его друзья. Хотя, чего тут удивительного, Рон и Гермиона в этом году стали старостами и, наверное, их вызвали на ковер за очередные приколы близнецов.       Гарри покосился вниз, где предположительно стоял домовик. И чего тот испугался? — Я все прекрасно понимаю, мальчик мой, — голос директора вывел Поттера из задумчивости. Запоздалая мысль, что его через это окошко скоро заметят, тут же погасла, потому что Добби в полный голос заверил доброго мистера Поттера, что их никто не услышит и не увидит. Но удивляться этому юноша решил позже, услышав голос Рона. — Но профессор, он ни о чем не говорит, кроме как смерть этого Блэка! Его ничто больше не интересует! — вспылил рыжеволосый юноша. Его розоватое лицо стало почти красным, пальцы впились в подлокотники кресла, сжимая дорогую ткань. Гарри нахмурился. Он действительно очень болезненно переживал смерть крестного и часто во снах видел его, падающего в Арку смерти. В зыбких песках сна, юноша пытался помочь, принять заклинание на себя, но ничего не менялось. Он просыпался в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем, судорожно сжимая в руке свою палочку. Как еще никого не прибил в спальне. И Рон и Гермиона должны были понять его чувство утраты, ведь теперь Гарри действительно остался один. А сейчас его лучший друг говорил о Сириусе, как о каком-то сломанном паровозике. — А что же Джинни? Разве она не может утешить нашего героя? — Дамблдор словно не заметил агрессивности студента, лениво помешивая ложечкой чай. — Он настолько твердокаменный, сказала она, что в упор ничего не замечает, — пожал плечами Уизли и отпил чай из своей чашки. Гарри медленно моргнул. Так, он перестал понимать происходящее. Он заторможенно перевел взгляд на подругу. Гермиона сидела в кресле настолько бледная, словно дементоры только-только отпустили ее из своих объятий. Она словно пыталась сделаться незаметнее, пока Рон и директор разговаривали, но это ее не спасло. — А вы, мисс Грейнджер, чем можете похвалиться? — взгляд Дамблдора скользнул по сжавшейся фигурке. — Гарри, — голос девушки чуть заметно дрожал, — он переживает, поэтому еще не в состоянии заниматься нарушением правил, сэр. Мы делаем все возможное, чтобы он поскорее влился в учебный процесс и… — Мисс Грейнджер, я от вас не оценки его требую, а чтобы он продолжал свою миссию на благо всех нас, — вкрадчиво объяснил профессор Дамблдор и Гарри показалось, что Гермиона еще сильнее вжалась в кресло. — Да сколько можно с ним нянчиться? — воскликнул Уизли, пристукнув кулаком по подлокотнику, — поскорее прибил бы этого безносого ублюдка и дело с концом! Профессор Дамблдор, это невыносимо! — Мистер Уизли, — голос директора стал стальным, — напомнить вам о нашем соглашении? Мне казалось вы горите дружбой с Избранным, но раз это невыносимо, боюсь мне придется расторгнуть контракт и предложить вашу роль кому-то более подходящему.       Рон побледнел. Он вскочил на ноги, толкнул рядом стоящее кресло с Гермионой, и заорал. — Вы не смеете! Вы обещали! Эти деньги слишком много значат!       Если б Гарри мог, он бы рухнул там, где стоял. Уже несколько десятков вопросов пытались вырваться из него, но юноша понимал, что ответов он не дождется. Не от этих людей. Дальше он слышал словно через толщу воды. Что-то про занятия, про мужскую спальню и Джинни и очнулся юноша только когда в руки ему настойчиво впихнули горячую чашку чая. Теснота каменных стен исчезла, вокруг сновали домовята, заинтересованно поглядывая на мальчишку. — Мы на кухне Хогвартса, мистер Гарри Поттер, сэр, — качнул висящими ушами Добби. Он заламывал худые ручки, нервничая настолько, что его дрожь кажется передалась и гриффиндорцу. По щеке юноши скатилась слеза. Глаза жгло. Гарри абсолютно ничего не понимал, кроме одной вещи — друзьям он теперь доверять не сможет. Рассчитывать снова придется только на себя. Несмотря на льющиеся слезы и тупую боль где-то внутри груди, Поттер сначала тихо хихикнул, а потом засмеялся так сильно, что заболел рот. Истерика начала отступать, возможно из-за колдовства Добби, потому что стало немного легче. Правда чашку с чаем пришлось заменить.       Гарри почти смиренно смотрел на то, как заживляются ранки от треснувшего в руках стекла. Он и раньше то себя в безопасности не чувствовал (шутка ли, когда почти каждый год по школе бродят разномастные твари), то теперь чувство защищенности таяло на глазах. С ужасом Гарри Поттер понял, что он действительно остался один. — Что мне теперь делать? — не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотал юноша. Тело била мелкая дрожь, ноги и руки холодели и в почти окоченевшие пальцы вновь сунули чашку горячего чая. — Сэр Гарри Поттер, — Добби шагнул ближе и положил узкую ладошку на колено сидящего гриффиндорца, — Добби вам поможет! Добби счастлив быть другом сэру Гарри Поттеру! — Спасибо, Добби…       А жизнь продолжалась.       Никто не заметил отсутствия Гарри. Он относительно спокойно перекусил на кухне, стараясь не скатиться в новую истерику и отправился в башню. По дороге ему попались несколько студентов, что провожали Избранного странными взглядами и только добравшись до своей кровати, юноша понял, что разгуливал по школе в простых джинсах и футболке на несколько размеров больше. Видок тот еще, как раз для того, кто победил самого сильного темного волшебника. Закутавшись в мантию, Гарри окончательно приуныл.       Пролежал в кровати он до вечера. За закрытый полог никто так и не сунулся, хотя Гарри безумно хотел чтобы Рон открыл тяжелую штору и со своей беззаботной улыбкой, спросил. Спросил что угодно, любую ерунду, но это дало бы понять, что Гарри тот разговор в кабинете директора приснился. Но в спальне было тихо. Уже сидя в Большом зале на ужине, юноша наблюдал за друзьями, словно их поведение немного прояснит подозрения. Рон болтал о новой вышедшей метле с Дином, энергично жестикулируя куриной ножкой так, что капли соуса летали. В общем, друг вел себя как обычно, ровно как и Гермиона, что уткнулась носом в какую-то тонкую книжку. Девушка выглядела все еще бледной и вяло реагировала на попытку Джинни завести разговор. — Как же Дамблдор разрешил золотому мальчику ходить в таких тряпках? — послышался ехидный голос Нотта. Поттер повернул голову к столу Слизерина, с неудовольствием встречаясь с несколькими насмешливыми взглядами. Отлично, хуже уже точно некуда. — Этот Нотт договориться до очередного фингала, — проворчал Рон, разворачиваясь к другу, — мало ему было в прошлом году. — И какой смысл? Как-будто давно мы у Филча не были, — пробормотал в ответ Гарри. Вступать опять в конфликт со слизеринцами казалось самой тупой идеей. Этак не Темный лорд его убьет, а отработки. Хотя, в связи с последними событиями, возможно, Рон этого и добивался. Не дожидаясь окончания ужина, Поттер ушел, игнорируя вопросы однокурсников и ехидные комментарии с другого факультета. Ему требовалось побыть с собой. Благодаря тех, кто придумал школьные мантии с глубокими карманами, юноша вытащил сложенную мантию-невидимку и направился в совятню. Время до того, как преподаватели будут патрулировать коридоры еще было. Худшим исходом дня стало бы попасться Снейпу. А еще почему-то очень хотелось поговорить с Гермионой, но Гарри не мог понять, если она была в сговоре с Роном и Дамблдором, то почему вела себя странно даже для себя.       В совятне пусто не было. Уже на подходе Гарри снял невидимку и как раз вовремя, потому что едва не столкнулся с Малфоем. Слизеринец был бледнее обычного и шел немного сутулясь, но увидев гриффиндорца, расправил плечи. Надменный вид все равно не скрывал болезненный взгляд. Даже в своем собственном состоянии Гарри немного позлорадствовал над недругом. Кого не порадует, что у твоего неприятеля проблемы, когда ты сам погряз в них? — Поттер, — сухо кивнул Драко. «Он что — плакал?» — гриффиндорец удивленно вытаращился на парня. У Малфоя действительно были покрасневшие глаза и нос, но держался он, чего уж таить, вполне достойно. Видимо сказывалось аристократическое воспитание. — А ваш декан знает, что ты тут бродишь перед самым отбоем? — передать ехидство не получилось, голос нервно дрогнул. Поттер постарался расправить плечи и смотреть на юношу свысока, но это плохо получалось из-за разницы в росте. — Отвали, — вздох вырывается из груди Малфоя настолько несчастный, что на мгновение его становится жалко. Жалко? А ведь если подумать (в голове тут же звучит глумливый голос Ужаса подземелий, что думать у Поттера нечем), то даже у слизеринцев есть проблемы. — Я могу как-нибудь помочь? — глупый, глупый Гарри, совсем уже мозги отлетал на своей метле! В филантропы заделался? Сейчас тебя пошлют и проклянуть не забудут. Желание помочь, будь оно неладно, вообще не вписывалось в картину мира и так пошатнувшуюся утром. — Мордред, да что ты можешь, Поттер?! — светловолосый юноша отшатнулся то ли в ужасе, то ли в негодовании и ринулся вперед, толкая плечом Гарри. Происходящее вокруг точно было странным и в какой-то степени гриффиндорец был благодарен, что услышал разговор в директорском кабинете.