Будни учителя не проходят в одиночестве..

      Зайдя за ветхую, да и в принципе побитую жизнью избу, каких редко встретишь в современной Москве, парень ещё немного поплутал по тропинкам и подошёл к холмистой местности. Весь путь занял у него не более десяти минут, так что Антон, совершенно ничего не теряя, поднялся на одинокий холм за избушкой.       Юноша посещал это место уже не в первый раз, поэтому на маленьком, засыпанном пёстрыми листьями холмике, чуть виднелось место для отдыха (его, кстати, соорудил сам Антон), на котором если удобно усесться, то можно познать тайны природы.       Справа плывет, как пароход в океане, пшенное поле, словно не знающее границ, простирающееся плавными линиями посевов до самого горизонта.       А слева стоят деревья. Они размеренно покачиваются от малейшего движения ветра, будто так и хотят сбросить с себя последние почерствевшие листья. Запах прошедшего дождя везде.       Всё-таки долго сидеть на земле, хоть и застеленной ковром не получилось. Ветер давал о себе знать, становилось все холоднее и холоднее. Да и урок подходил к концу, поэтому хочешь-не хочешь, придется идти в школу.

***

      Ещё не успев привыкнуть к свету, который в помещении был чуть ли не вдвое ярче, чем на улице, парень услышал знакомые голоса.       Друзей, как таковых, у юноши не было, но из серой массы одноклассников, которые даже не замечают отсутствия или присутствия Шастуна, выделялись два особенных человека. Они единственные, кто хоть как-то старались понять парня, за что тот был им очень благодарен, но в силу своей «сжатости», не мог им хотя бы просто сказать «спасибо». Дима и Сережа принимали слабую вовсе на радость-то не похожую улыбку от друга, как высшую похвалу.       Они всегда ходили втроём, но чаще всего Антона просто не замечали или намеренно игнорировали.       Голоса становились отчётливее с каждым шагом. Сомнений не было — это Сережа и Дима, единственные люди, которые ждали, а возможно и переживали за него.       — Антон! Ты где ходишь? — первым на несчастного брюнета ополчился Позов. Он было уже начал рассказывать материал урока, как Матвиенко перебил его.       — Ну ёмаё, чё такое, человек только зашёл в школу, а ты уже делаешь всё, чтобы он вновь возненавидел это место.       Юноша, что был повыше, признательно кивнул в сторону Серёжи и направился в гардероб. Быстро накинув куртку на ближайший крючок, парень выбежал из узкого пространства, набитого желающими повесить или наоборот взять верхнюю одежду.       Химия, которую Антон и без того не понимал, прошла мимолётно, словно её и вовсе не было. Наушники предательски разрядились прямо под конец урока.       Как только прозвенел звонок, на удивление самому себе, Шастун не торопился собираться. — Насколько я помню, следующий урок биология, — рассуждал про себя брюнет. — — А это значит… У нас будет новый преподаватель? Хммм. Это тот которого представлял нам Павел Алексеевич? Интересно на него взглянуть ещё раз.       Из мыслей юношу вывело лёгкое прикосновение к макушке.       — Ты спишь что-ли? Доброе утро! Земля вызывает Антона, прием-прием! — начал прикалываться Матвиенко, самостоятельно смеясь со своей шутки. Ну, правильно, сам пошутил — сам посмеялся. Ему было предначертано стать комиком.