Курилка

— Мужчина, вашей карточки у нас нет! И никогда не было! Не надо делать из нас идиотов! — проскрежетала горгулья, поблёскивая стеклами очков из-под соломенной чёлки. У-у-у, пошли вы все нахуй! — Да, я, наверное, её дома забыл. Извините, пожалуйста, — смиренно проговорил Кризалис, вжимая голову в плечи и пытаясь вытащить её из окошка регистратуры так, чтобы не стукнуться макушкой о верхнюю раму. А-а-а, пошли вы все наху-уй! Мерзко, конечно, когда на тебя наезжают за собственные косяки, но злиться из-за этого не стоит. Ему вообще злиться нельзя и по лестницам ходить — так врач сказал. Жалко, что карточку не нашли — ему ещё к психиатру идти. Ну, ничего, сюда же он без карточки как-то пролез. Иногда полезно иметь внешность человека, у которого, как бегущей строкой на лбу написано: «У меня нет никакого мозга кроме костного, и тот я из суповой говядины высосал!» Хотя, если бы он не наорал на врача, может и к мозгоправу бы не послали. Во имя недужных, во имя ненужных, Во имя незваных, во имя Джа вощще! Да всё-таки беспроводные наушники — это вещь, и песня хорошая. Надо её почаще слушать — для здоровья полезно. Он завернул во внутренний двор больницы, пытаясь высмотреть, где здесь местная курилка. Свои сигареты у него закончились, а на новые денег не было. Даже на проезде не сэкономить — проездной, чтоб его! Во дворе было пусто. Кризалис хотел уже уйти, как вдруг боковая дверь заскрипела, высунувшаяся оттуда голова, шустро оглянулась по сторонам. Незнакомец точно заметил его, однако, нисколько не смутившись, он поставил на асфальт тумбочку. «Ворует!» — пронеслось у Кризалиса в голове, но вслед за казённой мебелью из-за двери показалось тело, а потом и ноги, одна из которых была в гипсе. Переломанный кое-как доковылял до стены, притиснул к ней тумбочку, на которую плюхнулся с облегченным вздохом. — Вы, я так понимаю, тоже сюда посмолить пришли? — незнакомец впился в Кризалиса взглядом, его губы растянулись в насмешливой улыбке. - Добрый день. — Добрый. Было чертовски неуютно от того, что посторонний человек на тебя пялится. «Ты на него тоже пялился» — услужливо подсказала совесть и добавила: «А мог бы и помочь, кто его знает, сколько он до этого этажей отскакал на таких ходулях?». Стало как-то стыдно, да и сигареты просить было уже не очень удобно. От неловкого молчания спина начала гореть ещё до того, как он развернулся, чтобы уйти. — Вы, наверное, хотите одолжить у меня сигарету? Угощайтесь! Кризалис быстро выключил наушник и подошёл к этому странному. Вблизи незнакомец оказался не только ломанным, но и как будто поджаренным: ожоги на лице, руки и шея в бинтах, которые издали можно было принять за белый бадлон. Во внешности его что-то не вязалось: умный взгляд, плавные движения, стрижка хорошая, а одежда как у автослесаря — штаны с карманами, жилетка, из которой он достал пачку, тоже с карманами, футболка с растянутым воротом. Ему только гаечного ключа в наштанном кармане и мазутной тряпки за поясом не хватало. — Угощайтесь. Странный протянул ему сигареты. Кризалис сдавленно поблагодарил, одновременно хотелось слинять и спросить про тумбочку. Курили молча. — Вы, наверное, подумали, что я вор, — поймав на себе удивлённый взгляд, незнакомец опять улыбнулся — ну, а что ещё можно подумать, если не знаешь про гипс. — Извините, а как вас… — О-о, нет, нам совершенно не обязательно сейчас знакомиться. Вас же ещё не положили в стационар. — Надеюсь, до этого не дойдёт, — кашлянул Кризалис, смахивая под ноги пепел. — Да я тоже, не хотел бы здесь оставаться: они подают молочную вермишель на завтрак чуть не через день, но моя дорожайшая супруга не хочет меня забирать, потому что обиделась, — вздохнул Автослесарь. Кризалис не удержался и стрельнул глазами на забинтованную ногу. — Да, вы правы именно из-за этого. Говорит, бесплатная медицина — это достаточно суровое наказание за мои прегрешения. — Простите, а тумбочку они вам дали? — он всё-таки не выдержал. — Да нет, это они так с курением борются — костыли у спалившихся отбирают, — погорелец со свистом втянул воздух, проглатывая ругательства. — На прошлой неделе последние отобрали, а в четверг последний стул. Если они ещё и тумбочку у меня отберут, я сюда с кроватью приду! Кризалис прыснул, ну и чудик. Не удивительно, что жена его забирать не хочет. — А в форточку вы курить не пробовали? — не без иронии спросил он. – Нельзя — у нас там девочка — астматик, хотя может это другое что-нибудь, всё-таки работа у неё опасная: на панели-то. — Как вы благородны, — Кризалис беззвучно засмеялся в сторону. Огарок, кажется, был прикольным мужиком. — Спасибо, — тот расплылся в наглой усмешке. — Хотите апельсин? Вы не стесняйтесь — я сегодня уже килограмм таких выиграл – в карты. Такая мутотень с ними: когда костыли были, мы на них играли, и всё просто было, а сейчас с этими фруктами… их же надо как-то в оборот пускать, а в палате от них уже всех тошнит. Пытался поначалу в другие ходить, но кто ж поставит свои родные костыли против моих «вшивых» апельсинов, у них и свои есть. Была бы зима, я их хоть на батарее засушил, а так пропадает добро! Берите-берите! Он прикурил новую сигарету от старой. Кризалис усмехнулся, присел на корточки, взял апельсин и начал его чистить. — А вы сюда зачем? — Да так, — он махнул рукой. — Притащился сюда рань несусветную к терапевту в поликлинику — она тут же при больнице — он меня, значит, сюда на флюшку — это на втором этаже — и к хирургу — это на третьем. Хирург выкатил на меня глазищи, говорит, мол, дуй-ка ты братец на рентген — это на первом — мне твоей флюшкой только мух бить. Ну, насиделся я в очередях. Чуть не околел. Этот посмотрел, что-то накарябал в справке, послал к кардиологу — на четвёртый. Кардиолог по глазастее оказался, что-то побурчал на своём медицинском и говорит, мол, что это я у него тут бегаю по лестницам — мне вообще выше второго пешком нельзя! Так меня скотина выбесил, что я не удержался и спросил его, «может мне тогда в окно от вас выходить, чтобы лестницами здоровье не портить?» А он обиделся и к психиатру направление выдал. Кризалис недовольно закинул апельсиновую дольку в рот и начал остервенело её жевать — молодец, сам себя разозлил. Опять. Автослесарь усмехнулся, уж он-то знал, что лифтов здесь не было, и койки с больными вкатывали по лестнице, к которой для этого приделали пандус. — В их оправдание, хочу заметить, что лифты на ремонте. — Они уже пятый год на ремонте! — Кризалис воскликнул так, будто бы кроме проблемы лифтов его больше ничего в этой жизни не волновало, будто бы это у него нога сломана. — А вы здесь частый гость? — вежливо уточнил незнакомец. — Да, — Кризалис отмахнулся от него последней долькой. – То селезёнка, то лёгкие, то вот теперь сердце. Весь этот ливер я лечу уже пятый год, а он всё никак не отвалится! Чтоб ему провалиться вместе с этой богадельней! — А вы бросить курить не пробовали? — Насмешливо сверкнул глазами ломанный. Кризалиса аж передёрнуло от обиды. – А вы бросить курить не пробовали? — он понял, что ляпнул это зря сразу же, как произнёс. Стало как-то неловко. Он виновато опустил голову и пробормотал, не глядя на собеседника: — Извините. — Если вы думаете, что ожоги у меня из-за того, что я заснул с сигаретой в руке, то вы ошибаетесь. Всё намного веселее, — Господи, каким же снисходительным тоном он говорил. Кризалис стушевался ещё больше. — Я думаю, вам стоит об этом узнать. Правда, я ещё никому об этом не рассказывал — не хочется давать злым языкам повод поперемывать мне кости, но мне кажется, что как раз-таки вы меня и не осудите. Дело в том, что у меня тут недалеко от Орехова есть дача, ничего особенного: скромные шесть соток, домик, теплица, баня, жена палисадничек разбила. Так вот баня у нас из ряда вон гнилая. С месяц назад я туда приезжал, чтобы её разобрать: мы как раз с женой на новую наскребли, но как оказалось, туда же приехал сосед. Мы встретились и выпили: сначала за встречу, потом за здоровье, потом за любовь. Дальше мы пили без тостов, и тут мне на глаза попалась баня, и я подумал, « Ну, вот что я буду это гнильё разбирать? Оно ведь даже на дрова не годится — сжечь её к чертям, и дело с концом!» — И вы сожгли. — И я сжёг. Вот только я чего-то там не рассчитал, и она начала заваливаться не в ту сторону, в которую я думал, а в ту, в которой я стоял. Вот тут меня слегка горящим срубом и придавило. Они оба беззвучно засмеялись. То ещё приключение, да и над чужими увечьями насмехаться некрасиво, но ведь история была рассказана именно для того, чтобы разрядить обстановку. Кризалис запрокинул голову к вечно серому небу. Хорошо. Хорошо сидеть в такой компании и делиться историями о своём кретинизме. — Зато баню разобрали. — Ага, соседскую, новую. Я как-то пропустил тот момент, когда мы, так сказать, сменили локацию. Вот теперь он расхохотался в голос, неприлично громко, содрогаясь всем телом так, что чуть не свалится на асфальт в своей неудобной позе. Автослесарь тоже как-то скрипуче и по-старчески захихикал, складывая на груди руки, прищуриваясь и упираясь макушкой в стену. — Весело живёте, не то, что я, — заметил Кризалис и добавил, сглотнув: — пивка бы сейчас. — Да неплохо бы. — Жаль, что денег нет, — честно признался он. — У меня есть, — обернулся на него Огарок. — Без намёков, зуб даю, — сразу спохватился Кризалис. — Какие намёки, — примирительно поднял руки Ломанный. — Но раз мы оба хотим выпить, у меня, как я уже сказал, есть деньги, а у вас здоровые ноги, то почему бы нам не объединить усилия, если можно так выразиться? Человек — карман начал хлопать себя по одежде, видимо, пытаясь вспомнить, где лежит бумажник. — Этого должно хватить, — он протянул Кризалису сложенную вдвое купюру. — Доверюсь вашему вкусу: марку алкоголя выбирайте сами. — Не боитесь, что я просто уйду с вашими деньгами? — усмехнулся он. — Неужели вы обманете несчастного калеку? — Автослесарь лихо ударил гипсом об асфальт, иронично щурясь на него. Оба засмеялись. «Странный мужик — этот Огарок, но забавный и к себе располагает» — думал Кризалис, спешным шагом направляясь в ближайший магазин: надо было шевелить ластами. Обидно будет, если его собеседника хватятся ещё до кризалисова возвращения. У таких как этот Ломаный всегда в запасе есть куча интересных историй, а пиво во все времена помогало их вспоминать.