По-людски

- Меня тошнит от ваших препаратов, - Кира вытянулась на кушетке во весь рост и простонала, - это просто невыносимо! Меня тошнит до их приема, после, и во время! - Как интересно, - Роман откашлялся в кулак, - а вы уверены, что ваша тошнота неразрывно связана с приемом лекарств, и не имеет никакого отношения к вашей личной жизни с Андреем? - он поглаживает угол блокнота, наблюдая за Воропаевой. Кира вздыхает, она поворачивается к врачу, стараясь глядеть укоризненно, если не осуждающе, но, это не помогает. Назаров остается бесстрастно-заинтересованным. - Я. Не. Беременна, - чеканит она каждое слово и снова упирается взглядом в потолок, - я в этом уверена абсолютно точно, так что ваши предположения потерпели крах. - Тогда, это, скорее всего, действительно побочный эффект, - он чуть пожимает плечами, и улыбается, когда Воропаева снова смотрит на него, - Кира, вы ведь читали инструкцию, тошнота, хоть и не такая частая, приемлемая часть лечения. Но, я обещаю вам подобрать другой препарат, если вы… - Нет, я не хочу другой препарат, - Воропаева снова укладывается на кушетке удобнее, - я, по возможности, хочу уже без препаратов, и, если получится, как можно скорее. - Пока невозможно, - Роман делает небольшую пометку в блокноте, - вам нужно гасить приступы вашей агрессии. К примеру, вы сейчас можете сказать мне, насколько успешно вам помогают препараты. На этот раз, я прошу быть предельно откровенной со мной, - эта тирада заставляет Киру издать очередной стон. Она закрывает глаза руками, сильнее надавливая пальцами на глазные яблоки, пока перед глазами не начинают расплываться разноцветные круги. Когда-то она очень любила делать подобное в детстве, это казалось ей некой сказкой, своего рода магией, чем-то необычайно сакральным, ровно до того момента, пока она не узнала, что подобные уникальные способности были у каждого желающего повторить ее фокус. Тогда это расстроило ее, но от привычки не избавило. - Вы же и без меня прекрасно знаете, что мне помогает лечение, - начинает Воропаева, стараясь говорить максимально спокойно. По настоянию Романа Евгеньевича она не принимала препарат за несколько дней до этой их встречи, чтобы он мог считать ее реакции при выходе из медикаментозного торможения. - С момента начала нашей с вами терапии, я, впервые за долгое время, не испытывала необходимости встретиться с братом исключительно ради… эмоционального сброса. - Виделись ли вы с Александром в последнее время? Просто так, как брат с сестрой? - Назаров снова принимается вносить пометки в свой блокнот, буквально заставляя ее чувствовать себя более чем ужасно. Словно этим самым карандашом он черкает по ее коже, вырисовывая на ней пометки ее ненормальности. - Да, - она прикрывает глаза, чтобы не смотреть на Романа, но все равно продолжает слышать, как грифель ведет линии по бумаге, - я виделась с Александром вчера. Мы говорили о рабочих проблемах нашей компании. Он пробыл у меня несколько часов, прежде чем к нам подтянулась Кристина. - Значит, у вас была целая семейная встреча? - в голосе Назарова прорезается искренняя заинтересованность, а карандаш принимается вичерчивать узоры по бумаге быстрее, - и каким же в этот раз было ваше общение? Не ощущали ли вы часом давления от вашей старшей сестры так же остро, как это было всегда? - На этот раз у нее просто не было возможности давить на меня в полной мере, - сперва отмахивается от вопроса Кира, а потом задумывается, - хотя, она, на самом деле, даже не пыталась на меня нажать, она… она словно бы поддерживала меня… - А вы нуждались в этот момент в поддержке, или же, она в первую очередь закрывала, таким образом, собственные потребности? - Роман принимается препарировать встречу Воропаевых именно с острой для Киры фигуры старшей сестры. - Нет, - младшая Воропаева принимается вспоминать их общение, - она пыталась поддержать меня, потому, что я была расстроена. Мне казалось, что от ЗимаЛетто больше ничего не останется, а это… ведь, это то, чем гордились наши родители! Это память о них! Я… мне всегда казалось, что Кристине по-настоящему все равно, что будет с компанией, а Сашка… он словно спал и видел, как сможет в один прекрасный день просто забрать свою долю из фирмы. Они предали… я думала, что они предали волю родителей, и их желание. Саша даже два раза, если уж на то пошло, но… - она берет паузу, хмурясь, стараясь подобрать слова. - Оказалось, что они разделяют вашу тревогу относительно компании в полной мере? - подталкивает ее в нужную сторону Роман, и Кира медленно кивает. - Да, они разделяют мое беспокойство. Кристина, к примеру, действительно сокрушалась, что Андрей… что вся ситуация стала известна слишком поздно, и сейчас, ни легких, ни простых решений быть попросту не может, - Кира говорит медленно, буквально пересматривая в своем сознании те моменты, где Кристина рьяно возмущалась относительно патовой ситуации для компании. Младшая Воропаева была крайне удивлена, когда старшая сестра отчитывала брата в излишнем спокойствии, если не сказать апатии. Ведь Александр реагировал на все происходящее так, словно он своими руками подготовил все это. - А что относительно вашего брата? - Назаров подается немного вперед в кресле, - заметили ли вы, что он, так же как и ваша сестра разделяет общее для вас беспокойство? - Кира сплела руки на животе, в первую очередь, стараясь ответить самой себе на этот вопрос. - Да, - кивает она несколько раз подряд, - он тоже разделял с нами беспокойство. Правда, не так эмоционально, да и паниковать он явно не собирался. Я даже… даже решила сперва, что все эти проблемы дело его рук, - Кира подносит руку к своему лицу, принимаясь рассматривать простой легкий маникюр, - но нет, - предвосхищает она вопрос доктора, - если бы это было дело рук Александра, он бы честно в этом признался, да и способы решения не продумывал. А он сегодня должен встретиться с Павлом, чтобы помочь ему спасти компанию, - она ощущает, как сердце принимается биться быстрее, - сейчас все будет происходить так, как нужно. Правильно. - И что же будет происходить правильно? - Назаров даже прекращает делать заметки в блокноте, - вы ведь сами говорите, что ситуация тяжелая и весьма запутанная. - Да, - Кира снова кивает, - этого никто и не отрицает, ведь исходя из того что мне говорил Павел, ЗимаЛетто действительно сейчас находится в крайне сложной ситуации. Но, это же и сыграет нам на руку! Это сплотит нас вокруг общей проблемы, и Ждановых, и Воропаевых. Все будет так, как было раньше, как должно быть. Саша, наконец, будет на своем месте в ЗимаЛетто, - она начала расслабляться все больше, - он сможет на этом фоне наладить хорошие деловые отношения с Андреем. Да, не сразу, но, шаг за шагом… и, - она сжимает руки в кулаки, - и как итог, он забросит эти свои глупости относительно Пушкаревой. Вот тогда, все будет окончательно прекрасно, - она удовлетворенно вздыхает, - да, прекрасно. - Значит, Кира, вы все еще считаете, что Катерина не подходящая женщина для вашего брата? - Роман встает со своего места, направляясь к столику, чтобы налить два стакана воды, - вы попробовали с ней поговорить? - Это вы о своем глупом домашнем задании? - Кира кривится, словно от зубной боли, нет, этот докторишка точно жаждет, чтобы она сошла с ума, если до сих пор она еще оставалась в здравом уме, - я не собираюсь видеться с Пушкаревой в более… неформальных, как вы выразились условиях, - говорит она довольно резко и решительно, - вот скажите мне, что меня может связывать с такой барышней как она? Ее родители самый яркий представитель плебса! Меня же засмеют, если я буду появляться с ней на людях! - Но, ваш брат появляется, и над ним, насколько я помню, никто даже не попытался смеяться? - напоминает Назаров, - и, Кира, мы же уже говорили с вами относительно аристократов и плебеев. Это, давным-давно пережитый конструкт, все люди равны, человека нужно ощутить, пообщаться, приобщиться к его внутреннему миру… - И я, по-вашему, должна приобщаться к книжной пыли и разговорам о кривых зубах? - младшая Воропаева даже приподнимается, возмущенная непонятливостью Романа. - Откуда вы знаете, о чем пойдет у вас с ней разговор, если вы не позволяете себе и получаса нормального разговора с избранницей вашего брата? - она меньше всего любила, когда Роман Евгеньевич начинал проводить такого рода давление. - Я сталкиваюсь с ней практически каждый день на работе, я вижу ее, слышу ее, буквально ощущаю вокруг себя, - она передергивает плечами, морщась от отвращения, - то, что мой брат переодел ее, и теперь принялся наряжать как куклу, таскать за собой по всем вечерам, совершенно ничего не значит, - Кира схватывается со своего места, чтобы взять предложенный ей стакан воды, - от этой Пушкаревой буквально разит бедностью, и… - она взмахивает рукой. - И… - подталкивает ее Роман, но Воропаева снова оседает на кушетку, недовольно поджимая губы, а потом добавляет. - Без всяких “и”, без всяких “но”, - чеканит Кира, - бедности уже вполне достаточно. - Но, вы никогда не говорили, что вы обвиняете Катерину в том, что она охотница за состоянием вашей семьи, - немного удивленно добавляет Назаров, - неужели вы все-таки обнаружили то, что подталкивало вас к мысли, что она не подходящая партия для вашего брата? - Кира снова отрицательно качает головой. - Вы что, меня не слышите? - Воропаева ощущает волну отчаяния, как и каждый раз, когда на сеансе поднимается тема взаимоотношений ее брата с неподходящими партнершами, - она бедная серая мышь, какая еще охотница за деньгами. Помилуйте! - Но, тогда выходит, что у Катерины нет никаких изъянов, которые могли бы стать преградой для ее отношений с вашим братом, разве нет? - Роман принимается крутить карандаш в пальцах, крайне лихо описывая им полный круг. - Мне иногда кажется, что прежде чем начать говорить со мной вы вставляете беруши, чтобы не слышать и половины мной сказанного, - Кира выпивает буквально половину стакана воды залпом, гася недовольство и раздражение, - повторяю еще раз. Они. Из. Разных. Сословий. Понимаете? Из разных миров! Таким как Пушкарева, не место среди таких, как мы. Кого может родить она для нашей семьи? Это ведь смешно! - Кира, - на губах Назарова играет легкая улыбка, - неужели в вашем окружении кто-то все еще поддерживает эти средневековые правила? - Если бы мама была жива, она бы не допустила этого мезальянса, - Воропаева хватается за мысль о матери как за спасительную соломинку, - она была крайне обеспокоена тем, что Саша не слишком переборчив в связях, как дружеских, так и любовных. Она бы точно не позволила ему привести Пушкареву даже на порог. - Вы не можете держаться за жизненные установки другого человека, Кира, - Роман наполняет ее стакан водой еще раз, - то, во что верила ваша мать, это не истина в единственной инстанции. Вы закрываете себя в кокон, запрещая кому угодно пробиваться в него, отсекая по тем параметрам, которыми так жестоко одарила вас мать. Вы читали ту легенду О Прокрустовом Ложе, которую я вам советовал? - Вы сейчас хотите сказать, что моя мать была тем самым Прокрустом? - Кира хмурится, прекрасно припоминая эту легенду еще с самого детства. - Нет, Кира, - Роман качает головой, - я пытаюсь сказать, что в этой ситуации Прокрустом выступаете именно вы.

* * *

Андрей ластился к ней сегодня как никогда раньше. Конечно, это не имело никакого отношения ни к нежности, ни к любви, ни тем более к страсти. Он нервничал, переживал и его буквально колотило, просто от осознания того, что в скором времени ему придется предстать перед собственным отцом. Жданов уткнулся в ее колени, наверное, впервые за долгое время реально ища поддержки. - Как же я облажался, Господи, как же я облажался! - стонал он, сжимая покрывало, - Кира, я даже не представляю, что теперь будет! Нет, - он поднял голову, - я-то как раз представляю, - Андрей обиженно и как-то совершенно по-детски шмыгнул носом, - отец сразу же сбросит меня с директорского кресла. Как же, - взмахнул он рукой, - не оправдал высокого, возложенного на меня доверия, а потом на это самое место усядется твой братец! Вот почему так? Скажи мне, Кира, почему так? - Потому, что ты вертел все это за моей спиной, - Воропаева едва ли не зевает, следя за стенаниями Жданова. Какая-то часть ее сознания понимает, что это все под воздействием таблеток. Но, пусть и заторможенный, но избавленный от страстей мозг, оцифровывает информацию совершенно иначе. Нет, ей бесспорно жаль Андрея, и она гладит его рукой, немного машинально и скорее на инстинктах, но… Впервые, да, впервые за долгое, очень, просто невероятно долгое время она не испытывает ни желания, ни необходимости ему помочь. Она осознает, что та точка, куда он пришел сейчас, была создана им самим, так почему она должна быть той, кто его оттуда будет эвакуировать? Он смотрит на нее с укоризной. - Я хотел как лучше, - старается втолковать ей Андрей, - я просто не думал, что в итоге… - он морщится, а Кира качает головой. - Там без итогов, - она поглаживает его по волосам, но улыбнуться у нее не получается, не хватает ни сил, ни желания, да и внутреннего рвения на этот шаг она не испытывает, - ты просто не думал, - она поднимается с постели, мало заботясь о собственной наготе, - сейчас нам всем нужно будет расхлебывать то, что было создано твоими руками. Точнее, не только твоими, - Кира подходит к столику, чтобы наполнить бокал небольшой порцией коньяка для Андрея. Ей сейчас алкоголь противопоказан, а жаль, - там и Роман, и эта ваша Пушкарева, как я понимаю, - она подает напиток Жданову. - Да, - кивает он, принимая коньяк, и тут же делая небольшой глоток, следя за тем, как Воропаева все-таки набрасывает халат на плечи, - Роман и Катерина знали об этом, но… во всей ситуации Катя виновата меньше всего. - Плохая позиция, - Кира поворачивается к нему, меряя глазами Андрея, - если не хочешь, чтобы Павел казнил тебя на месте, ну, фигурально выражаясь, то риторику свою нужно изменить. - Ты это о чем? - Жданов даже не доносит бокал до губ, удивленно приподнимая брови. Воропаева присаживается напротив Андрея, чуть подталкивая его руку вверх, намекая, что он может сделать глоток-другой. - И тебе, и Роману, если, конечно, ты собираешься сохранить Малиновского на его посту, нужен кто-то, на кого можно списать львиную долю ваших ошибок. Да, теперь уже не выйдет отвертеться, что ты не знал о происходящем, но… - Кира пожимает плечами, - это не значит, что Пушкарева становится менее идеальным вариантом для переведенных стрелок. Павлу нужно будет кого-то наказать, возможно, показательно, вплоть до увольнения. С чего-бы тогда тебе не пожертвовать этой фигурой? - Ты говоришь сейчас точно так же как Рома, - Жданов осушает бокал залпом, принимаясь кашлять, Воропаева автоматически похлопывает его по спине, - но, - хрипит Андрея, хорошенько прочистив горло, - это не очень хорошая идея в свете последних событий. - С чего же такие мысли? - Кира даже ощущает легкое удивление, - ведь сейчас тебе нужно отстоять себя в первую очередь, разве нет? - Ты, конечно же, права, но, - Жданов вздыхает, как-то обреченно, - отец меня точно не сможет уволить. И ты понимаешь почему. - Ты надеешься на заступничество Маргариты? - выдвигает Воропаева единственное логичное объяснение, - это может сработать, но, как ты собираешься защитить Малиновского? Тебе придется пожертвовать одной из своих фигур в любом случае. Неужели в этой парадигме Пушкарева ценнее Романа? - Не поверишь, - ухмыляется Андрей, - но да, в этом случае она ценнее. Мы ведь не сидели, сложа руки, глядя на то, как компания катится в тартарары… - В это как-то слабо верится, учитывая состояние Павла и Маргариты, после просмотра тех документов, - перебивает его Кира, но Жданов только раздраженно отмахивается, сводя брови в недовольстве. - Говори что угодно, но это факт, - напирает он, - Катерина разработала целую систему для выхода из кризиса, нашла возможные источники дополнительного дохода, в компанию снова стали поступать деньги в большем количестве, чем утекали. Если бы не эта истерика N-банка, то мы бы не просто выбрались, пусть и со скрипом, мы бы еще и остались в плюсе! Это была бы победа! - он говорит достаточно воодушевленно, и Кира морщится от излишне пафосного тона. - Победа была бы в том случае, если бы вы в минус не уходили, - замечает она, отнимая у Андрея пустой бокал, которым он принимается играть, перебрасывая его из руки в руку, - а так, это уже не победа, а логичная попытка выбраться из болота. - Да называй ты это как хочешь, - взмахивает руками Жданов, - главное то, что без Катерины провернуть все это будет… - Вот только не говори невозможно, потому, что незаменимых людей не бывает, - Кира возвращает бокал на стол, и задумывается, не налить ли Андрею еще немного, но отказывается от этой идеи. Ему уже вполне достаточно, не следует путать расслабление и полнейший алкогольный штопор. - Нет, я не говорю, что это будет невозможно. Но, во-первых, крайне сложно, потому что вникнуть в ее систему, на это потребуется время, а во-вторых, это все растянется на гораздо более долгий срок, а, как ты понимаешь, мы все сейчас заинтересованы в том, чтобы ЗимаЛетто вытащить из этой передряги как можно быстрее. - Мы, все-таки, больше были заинтересованы, чтобы компания в никакие передряги не попадала, - скептически замечает Кира, но, увидев как сжимает зубы Андрей от этих слов, принимается поглаживать его щеку, - ладно, прости, я… это я зря. Мы просто все сейчас очень расстроены сложившимися обстоятельствами. И, - она переводит дыхание, - я хочу, чтобы ты понимал, что я буду на твоей стороне в любом случае. - Даже если мне нужно будет, чтобы ты проголосовала за то, чтобы не увольняли Пушкареву? - тут же принимается повышать ставки Андрей, и это заставляет Воропаеву недовольно скривить губы. Она совсем легонько хлопает его по щеке. Это не пощечина, так, баловство, у нее не возникает и малейшего желания причинить ему боль или нанести вред. Скорее, щелкнуть по ушам, как глупого кутенка. - Не наглей, - она потягивается, прогибаясь назад, и падает спиной на постель, прикрывая глаза, так и оставив руки за головой, - я весьма заинтересована, чтобы Пушкареву выпнули с ЗимаЛетто в неизвестном направлении. Поэтому, если ее все-таки захотят убрать посредством голосования, то мой голос будет за. - Тебя все еще беспокоит ее связь с Сашенькой? - Жданов перебирается по постели так, чтобы зависнуть над ней. Кира ощущает на своей коже его дыхание. Она не торопится открывать глаза, чуть улыбаясь, когда Андрей осторожно принимается ласкать пальцами кожу ее горла. Она даже чуть приподнимает подбородок, давая больше доступа для ласки. - Ты просто не понимаешь, мне иногда кажется, что все, что делает Сашка, он делает исключительно для того, чтобы позлить меня, - Кира распахивает глаза, встречаясь с внимательным взглядом Жданова, - не нужна ему эта Катя, я практически уверена в этом. Это все из вредности, - она пробует пожать плечами, но с руками за головой это оказывается сложно, - сперва он противостоял маме и делал все ей назло, теперь пришел мой черед. Я совершила ошибку, и слишком возмутилась его интересом Пушкаревой. И вот, получите-распишитесь, теперь расхлебываю. - Ты знаешь, - тянет Андрей задумчиво, продолжая ласкать ее тело, медленно продвигаясь рукой вниз, к поясу халата, - я тут знаю одного человека, которого может обрадовать информация о том, что у Сашеньки к Катерине просто… игра. - Да? - Кира даже меняет положение, приподнимаясь на локтях, оказываясь буквально нос к носу со Ждановым, - а с чего бы у кого-то такой рьяный интерес к личной жизни моего брата? - она удивленно приподнимает брови, прослеживая взглядом, как Андрей принимается развязывать поясок на ее халате. - Не поверишь, но, для разнообразия, это интерес не в твоем брате, а в самой Пушкаревой, - хмыкает Андрей, и Кира как-то обреченно валится на постель снова. - Боже, неужели все вращается вокруг этой очкастой Мата-Хари? - вопрос звучит буквально со стоном, и Воропаева закрывает глаза рукой, - ну, и кто еще попал под чары страшилы всея ЗимаЛетто? - Роман Дмитриевич Малиновский, - Жданов едва ли не срывается на смех, когда произносит имя друга с непередаваемым пафосом. Кира медленно убирает руку, чтобы посмотреть на Андрея в совершенном неверии. - Скажи мне, что ты сейчас пошутил? - она нервно сглатывает, облизывая губы, но Жданов отрицательно качает головой, продолжая довольно скалиться. - Нет, - он хмыкает, - я сам в шоке, на самом деле, просто в последнее время, он, ну, как тебе сказать, явно неровно дышит к нашей Катюше. За этим едва ли не смешно наблюдать, - он распахивает полы ее халата, принимаясь ласкать ее обнаженное бедро, но Кира накрывает его руку своей, останавливая, но не отталкивая. Так вот почему Малиновский был так заинтересован в том, чтобы у ее брата ничего не склеилось с Пушкаревой! Это была не помощь ей, Кире, это была его помощь самому себе! Занятно. Весьма занятно. - Расскажешь мне все? - просит она, заискивающе заглядывая ему в глаза, но у Андрея явно другие планы, он сперва целует ее, едва касаясь губ губами, а потом предлагает. - Давай отложим разговоры на потом, даже если они очень интересные, - она кивает, делать нечего, придется уступить. В конце концов, это приведет к обоюдному удовольствию.