По-людски

Он подставил руку под удар, перехватывая Катин кулак. Ладонь его осторожно скользнула к запястью, смыкаясь и притягивая ее ближе. Супруга провернула руку, выворачиваясь из захвата, разрывая контакт, пробуя нанести очередной удар. Но, как обычно, пожалела его, чтобы не причинить боли, и движение смазалось, оказалось неэффективным и слабым. Александр схватил ее за предплечье, замечая, как Катерина зашипела. Перестарался. Он развернул ее к себе спиной, прижимаясь к ней теснее, заключая в кольцо рук. Она дернулась несколько раз, пробуя освободиться. Тщетно. Воропаев держал крепко. - Ты зря меня жалеешь, - выдохнул он ей в ухо, ощущая, как она прекращает биться в его руках словно рыбка, - даже не смотря на то, что это тренировка, было бы лучше, если бы ты отдавалась ей полностью. От меня не отвалится, если ты стукнешь меня чуть сильнее. Но, потом, в случае чего, у тебя не будет страха сделать это с… с кем-то, кто посягнет на твою свободу. - Не нужно меня отчитывать, - да, Воропаев знал, что значит этот немного шипящий тон и вполне себе искреннее возмущение, - я просто не привыкла бить людей, которых люблю, вот и все, - Катя еще раз попробовала вырваться из его рук. - Людей? Я ослышался, или ты использовала множественное число? - Александру захотелось немного задеть супругу. Она засопела, словно разгневанный ежик, - значит, помимо меня у тебя есть еще кто-то на… ой! - сперва она отвесила ему весьма ощутимый пинок в колено, а потом добавила острым локтем в живот. В реальной схватке, конечно, такой силы удара было бы маловато. Но, стоило надеяться, что в случае настоящей опасности Катя сумеет выложиться на полную. Воропаев разжал объятия, всем своим видом показывая, как ему больно. Катерина, которая развернулась с гневным видом, теперь выглядела пристыженной. - Боже, Саша, прости, - она попыталась его обнять и погладить одновременно, от этого становилось смешно и тепло. Казалось, что в такие моменты он был готов влюбиться в супругу заново, - ну вот зачем ты меня злил, скажи мне, пожалуйста? - Катя свела брови к переносице. Александр не удержался и хрюкнул, а потом и вовсе принялся смеяться во весь голос, заставляя Катерину отступить и сплести руки на груди. - Господи, ты такая милая, сил моих нет, - он разогнулся, потирая ушибленный бок, - прости, - Воропаев протянул руку супруге, - я не хотел тебя обидеть, ты очень хорошо справилась на самом деле, вполне прилично, могу тебя в этом уверить. Просто это твое “зачем ты меня злил”, - он снова рассмеялся, - ты просто чудо. - Смейся, смейся, - Катя хлопнула его по руке, не принимая пожатие, - я, между прочим, отношусь к этим тренировкам вполне серьезно. - Знаю, - смех прекратился так же стремительно, как и нахлынул. Сейчас Воропаев был вполне серьезен, - Роман говорил мне, как хорошо ты занимаешься, и как не пропускаешь ни одно занятие. А Владислав Маркович хвалился мне, как ты похвалялась ему в своем восхитительном умении делать бросок через бедро, - Катерина продолжала хмурствовать, и мужчина шагнул к ней, - я очень ценю твою самоотдачу, ценю то, как ты стараешься и знаю, что выглядит все это очень странно. И да, я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда, не сделаешь больно. Но, в этом и проблема, - когда он коснулся ее лица, она позволила ему это прикосновение, подаваясь под ласку, - возможно, настанет день, когда ты захочешь уйти, а я не захочу тебя отпускать, и тогда тебе придется применить все свои знания и умения, чтобы… - Не настанет, - Катерина звучит категорично, упрямо глядя ему в глаза, - мы справимся со всеми неурядицами, мы сможем. Я уверена. - Если уверена, значит, это хорошо, - он вздохнул, удовлетворенно, хоть и не до конца расслабленно, - а теперь, раз уж мы разобрались с тем, как ты умеешь вырываться, давай потренируемся в том, как хорошо ты можешь совершить обратное, - Воропаев склонился к губам супруги, касаясь их легким, целомудренным поцелуем. Катя охотно откликнулась, но тут же оттолкнула его - легко, но уверенно отстранив. - Давай я сперва пойду в душ, а потом все что ты захочешь, - гарантирует она, пробуя протиснуться мимо него в сторону ванной комнаты. - А давай сперва все, что я захочу, а потом уже душ? - на этот раз Александр перехватывает ее ласково и осторожно, прижимая Катерину к себе, принимаясь выцеловывать дорожки на ее шее, оттягивая ворот футболки в сторону. - Саш, - Катя не отталкивает его, но стонет возмущенно, пробуя освободиться, - ну, Саш, ну вот что тебе вдруг так не терпится? - она вздыхает, когда футболка трещит под его напором, и горловина становится буквально неприлично свободной. - Мне всегда не терпится, - теперь оголить плечо оказывается очень просто, чем Воропаев и занимается, чтобы спуститься по нему губами вниз, - но, если тебе так сильно хочется в душ, то мы можем совместить приятное с полезным, - он шуршит носом за ухом Катерины, - что скажешь? - Скажу, что заканчивай уже с футболкой, ей уже все равно не жить и пошли в душ, - она отвечает на поцелуй с удовольствием и энтузиазмом, заставляя по всему телу пройти волну удовольствия, - только в следующий раз не нужно уничтожать на мне одежду, эта футболка мне очень нравилась. - Я десять таких тебе куплю, - гарантирует Александр, получая ни с чем несравнимое удовольствие от того, как разорванная ткань сантиметр за сантиметром открывает ее желанную кожу, - так что не следует переживать о таких мелочах. - Мне не нужно десять, мне нужно сохранить мои в целости, - смеется она, тихо постанывая каждый раз, когда губы его касаются кожи, словно обжигая при каждом поцелуе, - но, я не против, чтобы у меня появилась парочка, с которой можно было бы сделать именно это, - она снова отдается его ласкам, и Воропаев буквально шепчет, продолжая касаться ее тела губами. - Значит, прикупим что-то такое, что в следующий раз не жалко будет разорвать, - до душа они добираются с огромным трудом.

* * *

Александр задумчиво провел пальцем вдоль нижней губы. Кира сидела в машине рядом, на этот раз, уступив законному владельцу водительское сиденье. - Они не первый раз так работают, я попрошу заметить, - она произносит это, словно, между прочим, и Воропаев отстраненно кивает, продолжая смотреть на Малиновского, что увлеченно что-то рассказывает Катерине, жестикулируя в воздухе ножом и вилкой, - возможно, это от того, что ты перестал приглашать ее на обед? - Возможно, - Александр снова кивает, стараясь рассмотреть эмоции на лице супруги. Есть ли в ней что-то кроме легкого интереса, вежливой улыбки. Ревность. Если Кира хотела, чтобы в нем всколыхнулось это болезненно-острое чувство, то, что греха таить, она преуспела, - в последнее время у меня не так много времени как бы мне того хотелось. Так что, - он заставляет себя отвести взгляд от супруги с Малиновским, - думаю это вполне логично, учитывая тот разгон, который сейчас набирают новые планы по выходу из кризисного штопора в ЗимаЛетто. Тут гораздо меньше ненужных ушей, - Воропаев заводит машину, - тебя вернуть на офис, или мы тоже сможем где-нибудь пообедать? - А чем тебе не нравится это место? - Кира кивает на ресторан, у которого они все еще припаркованы, - здесь, насколько я знаю, очень хорошая кухня, располагающая к расслабленным беседам атмосфера. - Не хочу выглядеть как ревнивый муж, - Александр прекрасно понимает, к чему клонит его младшая сестра, и поэтому решает ответить честно, не имея ни малейшего желания юлить, - так что, если твоим максимумом от нашей встречи было посмотреть, как я устраиваю сцену, то вынужден тебя разочаровать… - Да брось, - Кира отмахивается, откидываясь на сиденье удобнее, - если бы я хотела спровоцировать тебя на что-то такого толка, то я бы скорее подстроила парочку хорошо скомпонованных снимков. - Тогда, - Александр все-таки выводит автомобиль на дорогу, направляя его к любимому ресторану отца, - что же ты преследовала, когда предложила мне заехать именно сюда, именно сейчас? А? - Повторяю еще раз, - сестра вздыхает, словно общается с кем-то психически отсталым, не иначе, - заметила, что наш Ромочка и твоя Катерина все чаще и чаще отлучаются на совместные обеды. Ты не выглядишь как человек, который одобрил бы такое близкое общение твоей собственности с Малиновским, вот я и решила… - Катерина не моя собственность, - это получается произнести, практически не отравившись собственным ядом, - она имеет право не просто обедать с тем, с кем посчитает нужным, но и не обязана сообщать мне об этом. Я ей доверяю, - от последней фразы становится немного легче, и даже давление в солнечном сплетении немного проходит, вдох становится гораздо менее мучительным. - Ага, я прям вижу, какой ты доверчивый и не ревнивый, - Кира улыбается, и кивает на его побелевшие костяшки пальцев. Да, руль он сжал и правда слишком сильно, но расслабиться не получалось совершенно, поэтому он просто проигнорировал замечание сестры. Она помолчала какое-то время, бесцельно ожидая, что брат что-то добавит, а потом вздохнула, - неужели ты даже поговорить с ней не попытаешься, а? - она смотрит с нескрываемым интересом. Воропаев буквально ощущает, как она прожигает его взглядом, - никогда не поверю! - Я не сказал, что я не хочу поговорить с ней об этом, - Александр поводит плечом, принимаясь ускоряться, лавируя между другими автомобилями, скорость помогает немного притупить едкое ощущение, - я говорю, что я доверяю достаточно, чтобы это было праздное любопытство, не более того. - Логично, - кивает Кира, принимаясь разглядывать короткие ногти то под одним, то под другим углом, - но, ты же знаешь, что ты для Пушкаревой был крайне выгодной партией? - она косится на брата пытливо, с колким интересом, - ты не задумывался над тем, что твоими руками они сейчас с такой легкостью смогут вытащить ЗимаЛетто из пропасти? Я видела, какие расчеты ты помог ей сделать. Она даже не таится в том, что это ты помог ей в этом. Едва ли не хвастает этой информацией. А Андрей ведет себя так, словно ты всю жизнь был у него на побегушках и, - она щелкает пальцами в воздухе, - по первому зову предоставлял ему такие идеальные беспроигрышные планы. И я подумала… - Красиво, - Воропаев прочищает горло, глухо откашливаясь, вжимая педаль газа еще сильнее, - стройно, и ты знаешь, - он улыбается, немного горько, но все равно уверенно, - я бы даже мог тебе поверить, но, увы, прежде чем сойтись с Катериной я был внимателен. Крайне внимателен, Кира. Я знаю, что Катя невероятно умна, знаю, что она могла бы разыграть со мной совершенно любую партию. Совершенно любую. Кроме любви. Прости, но мне придется разочаровать тебя еще раз, ты пытаешься продавить не с той стороны. Да, видеть ее с Малиновским мне неприятно, я не спорю, но ни это, ни что-либо другое не может заставить меня поверить, что она изменяет мне. Знаешь почему? - И почему же? - интереса в голосе Киры становится гораздо меньше, как и энтузиазма, продолжать диалог, который явно не раскручивается в нужную для нее сторону. - Потому, что ЛЮБОВЬ, сестренка, сыграть невозможно, - Александр хмыкнул, наслаждаясь тем, как боль в солнечном сплетении медленно отступает, - поверь мне, как человеку, который всю свою жизнь занимается игрой. Кира молчит, чуть прикусывая нижнюю губу, раздумывая над ответом, а Воропаев наслаждается вождением буквально на грани. Когда он совершает очередной вираж, Кира все-таки косится, чтобы проверить скорость автомобиля. - Делать тебе нечего, так гнать? - Александр даже немного притормаживает, когда слышит в голосе сестры напряжение и… испуг? - Я хорошо чувствую машину, не волнуйся, - он скашивает на нее взгляд, но Кира отворачивается, принимаясь смотреть на проезжающие мимо машины. - Я и не волнуюсь, - она поводит плечом, и жест выглядит рваным и нервным, - просто не понимаю причины гнать по городу, я еще к родителям не тороплюсь. - Да и я к ним пока не собираюсь, - Воропаев хмурится, сбрасывая скорость еще больше, пропуская вперед другого лихача, - так что, вернуть тебя в ЗимаЛетто или пообедаем? Кира молчит пару минут, потом снова поворачивается, чтобы проверить, на какой скорости они передвигаются сейчас. Видимо цифры ее вполне удовлетворяют, и она великодушно соглашается отобедать с ним. Что уже довольно неплохо. - Мне хочется чего-то легкого, - добавляет она, - я что-то не ощущаю слишком сильного голода сегодня. А ты? - Думаю, что я бы поел поплотнее, - Александр прислушивается к собственным ощущениям, - но, если ты хочешь, чтобы я поддержал тебя, то, так и быть, разделю с тобой твой заказ. - Был бы ты таким послушным в других вещах, - вздыхает Кира, - цены бы тебе не было, - она открывает сумку, извлекая на свет алую помаду. Воропаев только головой качает, какая логика в том, чтобы подкрашивать губы перед походом в ресторан, если потом все равно придется снова обновлять макияж. - А вот эту тему, мы, к обоюдному удовольствию, оставим за дверью ресторана, - примирительно замечает Александр, не желая выслушивать ни критику Киры, ни ошибочность своего выбора, - давай не будем портить аппетит друг другу. А? - Да, пожалуйста, - слишком легко соглашается Кира, даже немного отмахиваясь, - но, моего мнения это не поменяет. - Думаю, - скалится Воропаев, - даже моя кончина не смогла бы изменить твое мнение, - он поворачивает на парковку ресторана, удовлетворенно замечая, что сейчас там не слишком много машин. - Как знать, - тем временем тянет сестра, пряча помаду в недра сумочки, - но, проверять мы это не будем. - Не будем, - кивает Александр, - ведь тогда мне все равно не узнать результат. Кира даже улыбается, правда, немного напряженной и кислой, но, все-таки улыбкой.

* * *

- Вот только не говори мне, что ты реально поверил, что твоя Катерина может тебе изменить, - Калатай морщится, всем своим видом показывая глупость этой мысли. Александру почему-то становится неловко. Эта встреча была не ради того, чтобы он мог жаловаться на сложившуюся ситуацию, которую он все никак не мог обсудить с собственной женой. Это он должен был помочь Тале разобраться в ее отношениях с Кристиной, которая все-таки решила, что лучший способ общения с подругой, это полнейшее ее игнорирование. - Конечно же, я так не подумал, - его, и правда, не посещали мысли о том, что Катерина могла ему изменить. Но, то, что она скрыла от него такое близкое общение с Малиновским, настораживало. Он знал, каким искусным обольстителем мог быть Роман, и отдавал ему в этом должное. Мог ли он вскружить голову его супруги? Конечно же, нет! Но, мог ли он постелить в ее душе сомнения относительно его, Александра, это уже был правильный вопрос. Да и Кира в последнее время активизировалась со странными вопросами относительно Романа и Екатерины, словно бы намекая, что встречи их не так просты. Да, в большинстве случаев Андрей, все-таки, сопровождал их. А это значило, что тет-а-тетов было куда как меньше, чем представляла его сестра, но, ситуация от этого не становилась ни проще, ни понятнее. - Тогда поясни мне, что тебя так гложет, и почему ты до сих пор не поднял этот вопрос в лоб? - Калатай нахмурилась, и отпила из своего стакана, хорошенько сдобренный корицей, какао. Она смотрела на него с немым вопросом, ожидая его ответа или какой-либо реакции, которую можно было бы принять за последнее. - Признаться тебе честно, мне бы не хотелось выглядеть идиотом перед собственной женой, - Воропаев потер затылок, представляя, с каким недовольством могла отреагировать на его вопрос Катерина. Ведь, по сути, это могло означать только одно - его недоверие к ней, а этого допустить он никак не мог. - А так, ты просто пожираешь себя изнутри, и это ничем не лучше, уж поверь мне, - Тала снова отпила какао, вытирая губы салфеткой, - лучше поднять вопрос один раз, и не мучиться. Ну, по крайней мере, не будет больно слишком долго, чем постоянно крутить его в голове, не имея возможности высказать и узнать. Да, именно сейчас они и приближались к той проблеме, ради которой они и собрались. - Мне жаль, что у тебя с Кристиной именно так все и происходит, - Воропаев хотел проявить участие, но Калатай только отмахнулась, выглядя при этом немного раздраженной. Она, точно так же как и он сам, не любила к себе жалости. Любое проявление ее заставляло Талу ершиться. - Я должна была прекрасно понимать изначально, что строить отношения с бисексуальным партнером - это сложно, - она принялась размешивать ложкой и без того растворившийся сахар, который она добавила в напиток просто в огромном количестве, - я пытаюсь перевести наши отношения на другой уровень, стать ближе, понять ее, вместо этого я сталкиваюсь с нежеланием принять меня и то, что между нами. - У нее с этим очередным парнем нет ничего серьезного, - Александру было странно от того, что он оправдывал собственную сестру в поведении, так сильно похожем на поведение Жданова. Но, оставить ситуацию как есть, ему не позволяла совесть. - Я знаю, что она немного повеется и вернется ко мне, но, теперь уже мой черед решить, нужны ли мне эти отношения, - Тала вздохнула, переключая все свое внимание на напиток, словно в нем содержался ответ на ее вопрос. - Ты же знаешь, что без тебя ей будет очень тяжело, - это было очень сильно похоже на эмоциональный шантаж, но, Александр не удержался, ведь он знал, что пока Кристина проводит время с Талой, он мог быть за нее совершенно спокоен, ведь Калатай, ни при каких обстоятельствах, не позволила бы ей влипнуть в неприятности. - А мне тяжело так, как есть сейчас, - Тала была как всегда прямолинейна, - у меня тоже есть какие-то собственные желания, надежды и мечты. И мне тоже надоело стоять на одном месте, в ожидании, когда же она, наконец, будет готова. Я готова бороться за нее, Саша, только в том случае, если она сама готова бороться за себя. - Ты думаешь, она делает это от нелюбви к себе? - его самого посещали похожие мысли, но, слышать схожее мнение от одного из самых близких для Кристины людей было болезненно. Ему казалось, что в свое время он не уделил достаточно внимания старшей сестре, позволив ей укрыться от остального мира за желанием стать изгоем. - Думаю, все дело в том, что она не хочет быть кем-то ограниченной, ей кажется, что если наши отношения станут ближе, если она признает, что мы можем принадлежать друг другу, то вся ее свобода резко испарится, или же сконцентрируется в моих руках, а этого она позволить себе не может, никак, - это звучало как целый философский трактат, но Воропаев прекрасно понимал, о чем говорила Калатай. - Если хочешь, я могу поговорить с ней об этом, я могу попытаться… - В том-то и дело, что я и сама могу поговорить и попытаться, но, что это даст? - Тала только пожала плечами, - мы можем, вместе с тобой, принудить ее вернуться ко мне, и стать частью этих отношений. Она продержится непродолжительное время, но, как только мы снова начнем делать шаги друг к другу, она сбежит. Индия. Непал. Бали. Таиланд. У нее широкий спектр интересов и возможностей, скрыться от меня там, где я ее не достану. - Но, ведь она не может бегать всю свою жизнь, - Александр потряс головой в неверии, - рано или поздно ей придется сделать остановку. - И снова-таки “рано или поздно”, - казалось бы, Тала была согласна с его идеей, но… - но, я не уверена, что я обладаю всем этим временем, точнее, что я хочу им обладать. Ты знаешь, сколько лет вот это все длится между нами? - она взмахнула рукой, словно пытаясь очертить в воздухе круг. - Если мне не изменяет память, уже около пяти лет точно, - Воропаев даже нахмурился, стараясь припомнить, когда между Кристиной и Талой начались их запутанные отношения. Калатай кивнула. - Без малого шесть, и это учитывая ее постоянные перерывы на других партнеров, время от времени, - она вздохнула, - возможно, будь я попроще, и умей я делиться, для меня такие свободные отношения были бы приемлемы, но, увы, я собственник, для меня это слишком сложно. Я бы даже сказала, практически невозможно. - Поэтому ты решила, что на этот раз, вы выходите на финишную прямую? - Воропаев склонил голову к правому плечу, разглядывая погрустневшую подругу сестры. - Да, если я не решусь на этот шаг сейчас, то нас снова затянет в эту трясину на несколько лет, а я, наверное, выдохлась, - Тала грустно улыбнулась, и отставила в сторону какао, - и, ты ведь знаешь, предчувствие меня подводит редко, но, на этот раз мне кажется, что наш микро разрыв имеет все шансы стать окончательным. Это не значит, что я перестану быть ее подругой, или вытягивать ее задницу из передряг, но… это изменит многое, очень многое, даже если это причинит мне боль. Они замолкают на какое-то время, каждый думает о своем, а когда Воропаев поднимает глаза на Калатай, она тоже смотрит на него, улыбаясь. - Почему отношения с любимыми людьми обязательно должны быть такой сложной хренью? - вопрос выходит риторический и Тала только смеется. - Не знаю, но без этого жить бы возможно было бы слишком пресно… Наверное.