По-людски

- Вы уверены, что вам здесь нравится? - Роман Евгеньевич выглядел совершенно иначе в белом халате врача. От чего-то такой его вид пугал и напрягал Киру. Признаваться в этом она была не намерена, но… Пришлось кивнуть, чтобы Назаров не повторил вопрос, решив, что она не расслышала его или не поняла. Конечно, эта комната дышала уютом. Даже живые цветы в высокой стильной вазе черного стекла не раздражали, а казались грамотной частью интерьера. Чего еще можно было желать? - Думаю, что я смогу привыкнуть, - Кира была не уверена, она сказала это для себя или для Романа. Но, мужчина приблизился, осторожно касаясь ее плеча. - Вы, как раз, и не должны привыкать здесь находиться, - он погладил ее, совсем слегка, и тут же разорвал физический контакт, - ваша задача стремиться покинуть эти стены, а не найти здесь пристанище душевного комфорта. Понимаете? - Я стремлюсь, - Кире хотелось побыстрее закончить этот разговор и просто остаться одной. Мысль о том, что она совершила ошибку давила на затылок как гранитная плита. Назаров покачал головой, явно сомневаясь в том, что Воропаева высказала действительно то, что думает. - Пока вы ни к чему не стремитесь, Кира, но, это пройдет, - он проследил за ее взглядом, устремленным на его халат, - вы простите, я просто не ожидал вас так скоро. Обычно, я не ношу этот атрибут, - он оттянул белую ткань за воротник, - но, сегодня к нам приехало несколько новых пациентов, и я встречался с их родными. А образ врача имеет свои паттерны. - Понимаю, - Кира не понимала. Какая разница, в чем тебя встречает врач, если он достаточно хорош в своем деле? Она перевела взгляд на постель, убранную строгим… больничным образом. В ее сумке, по настоянию Романа, было несколько домашних вещей - покрывало, подушка, даже старый мягкий медведь, подаренный когда-то братом. От мыслей о Саше она всхлипнула. Слезы сейчас сопровождали ее практически постоянно, она рвано вдохнула, чтобы удержаться от рыданий. - Плакать это нормально, - Назарову хотелось врезать. Со всей силы. Но, не для того, чтобы самой стало легче, нет. А потому, что она и сама знала, что нормально, но не могла, просто не могла себе позволить эти слезы, не имела на это права. - Спасибо, но я пока воздержусь, - она чувствовала себя ужасно глупо, стоя посреди комнаты с сумкой у ног и врачом рядом. Нет, того пугающего чувства сумасшедшего дома не было и капли. Но… - здесь все гораздо спокойнее и… милее чем я могла себе представить, - Кира прочистила горло, - я думала, что ваш центр куда больше напоминает больницу. - Нет, мы не позиционируем себя как заведение такого… толка, - Роман подошел к окну, подозвав к себе Воропаеву ненавязчивым жестом. Она знала, что может проигнорировать это приглашение, но все равно подошла, тоже выглядывая в окно. Парк. Солнечная погода. Хорошо и красиво, мерно и… безлюдно. - Вы не обращайте внимания, что сейчас там никто не гуляет, - улыбнулся Назаров, замечая, что Кира нахмурилась, - массаж, йога или цигун, встреча со своей группой или индивидуальная терапия, арт-классы. У наших гостей слишком много работы, чтобы просто праздно болтать на улице, но, пока вы не определились с комфортной для себя средой, вы можете гулять там. Бегать, если хотите, просто отдыхать. - Сперва вы говорите о пациентах, теперь о гостях, - Кира повернулась к нему, глядя в глаза, - вы стараетесь подобрать наиболее нейтрально слово или это у вас градация такая? - Роман только улыбнулся на это замечание. - Люди попадают к нам по разному, именно поэтому у нас два основных корпуса, - Назаров отошел от окна и открыл небольшой холодильник. Выбрав бутылочку слабо-газированной минералки, он наполнил два высоких, искристо-чистых стакана, - вы пришли к нам по собственному желанию, осознавая свои проблемы. В полной мере или нет, но, вы сделали этот выбор сами, - он протянул ей воду, и Кира не без удовольствия сделала глоток. - Вы наша гостья, настолько, насколько вы посчитаете нужным. Конечно, я надеюсь, что вы будете прислушиваться в этом к моему мнению, и мнению наших специалистов, но, вы вольны уйти отсюда в любой момент. - А пациенты? - ей было интересно, не сюда ли часом собиралась ее упечь Кристина, когда грозила ей сумасшедшим домом. - Пациенты никогда не попадают к нам по собственному желанию, - Роман пожал плечами, - обычно их привозят или уговаривают родственники. Их путь от пациента до гостя длиной в полтора-два месяца иногда кажется им буквально бесконечным. Но, до этого времени они находятся под нашим наблюдением и не имеют права покидать территорию нашего центра. - Разница только в том, кто запирает? - Кира склонила голову к левому плечу, - вы или мы сами себя? - Хороший подход, - Роман улыбается, отставляя в сторону пустой стакан, - и вы не так уж неправы, на самом деле, но, основная разница все-таки в том, что гости хотят поправиться, они приходят сюда за этим. Даже если у них нет подробного плана или базовых стремлений, ими движет желание быть здоровыми. Снова видеть мир без давления и превратного восприятия. Пациенты же… они не хотят ничего, кроме того, чтобы от них отстали их близкие. И если для этого нужно побыть у нас, они готовы. Но, вероятность их излечения с первой попытки неумолимо стремится к нулю. - Выходит, когда я пришла к вам на прием, то я пришла как “пациент” в вашем понимании, - Кира улыбается, припоминая, что именно подстегнуло ее согласиться на сессии с Назаровым. - Я вам больше скажу, до вашего звонка пару дней назад вы все еще оставались пациентом, - Роман становится серьезен, и Кира зябко поводит плечами. Ей совершенно не хочется думать о том, что заставило ее позвонить врачу среди ночи и попросить… и согласиться на куда более интенсивную терапию. - Превращение из пациента в гостя часто происходит с таким… сломом? - Воропаева присаживается на край постели, складывая руки на коленях. - Иногда, все бывает гораздо хуже, и я смею заметить, что вам очень повезло, что вы… что ваш брат… но, - Назаров хлопает в ладоши, - думаю, не стоит сейчас говорить об этом. Наша встреча будет только завтра, а сейчас у вас есть шанс просто отдохнуть. Ощутить, что ваша позиция относительно лечения была единственно верной. Вы можете общаться с вашими родными два раза в неделю. Конечно, это не требование, это просьба, - уточняет он, замечая, как поднимаются вверх брови Киры, - но, если вы хотите, чтобы лечение проходило максимально эффективно, то, лучше сдайте ваш мобильный телефон. Вы можете отдать его мне или занести девочкам вниз, на ресепшн, вам решать. Но, если он будет находится в вашей комнате… - Я не брала его с собой, - Назаров выглядит не просто удивленным, а буквально шокированным, - вы сказали, что со мной можно будет увидеться через месяц, именно тогда мне и привезет телефон сестра. Если хотите, - она равнодушно кивает на свою сумку, - то можете проверить, я не буду против. - В этом нет необходимости, - качает головой Роман, - я верю вам, просто… вы оказались куда сильнее, чем я мог себе представить. - Потеря близкого человека по собственной вине мотивирует, - Кира опускает взгляд на свои руки, и пальцы ее чуть подрагивают от напряжения. - Да, - задумчиво кивает Назаров, - это воистину так… воистину так. Носовое кровотечение получилось остановить достаточно быстро. Кристина врезала ей, особенно не стараясь, скорее так, для проформы, чтобы снять половину напряжения. Кира не сразу даже осознала, за что схлопотала удар в лицо. Но потом осознание накрыло ее с такой силой… мысль о том, что она своими руками приблизила гибель брата… Передать словами весь тот страх, отчаяние и ненависть было просто невозможно. Ей очень повезло, что Андрей оказался с ней в кабинете, он говорил с ней, пытался понять причину ее истерики, а потом отвесил ей пару хлестких пощечин, не смотря на ее уже и так разбитый нос. Они оба оказались перепачканы кровью. Ее кровью. Но, она смотрела на свои руки в полнейшем ужасе и буквально задыхалась от мысли о том, что это ЕГО кровь на ее руках… ЕГО… Кира буквально вытолкала Жданова перехватить Кристину, чтобы узнать… узнать… Она не знала, что хотела узнать, но, информация превзошла все ее ожидания - Саша оказался жив, и не просто жив, а еще и в относительном порядке. Авария оказалась хоть и довольно масштабной, так как произошла на очень оживленном участке дороги, но не слишком мощной, в виду приемлемого скоростного режима. Как итог, участники оказались живыми, хотя и прилично помятыми. А еще Кристина не только совершила попытку сломать нос сестре, но и буквально вырубила Катерину своими вестями, которые не смогла преподнести по-человечески. Теперь Катя не просто ехала к своему супругу в больницу, чтобы удостовериться, что с ним все хорошо, она ехала туда в бессознательном состоянии, после попытки своей головой проломить стол. Конечно, Киру это не обрадовало, но… по крайней мере, у Кристины теперь тоже был минус в глазах Сашки, что позволяло ей попробовать явиться к нему в больницу. Прием оказался холодным. В окровавленной рубашке, с зафиксированной рукой, сломанными ребрами и нетвердой походкой Александр все равно излучал силу и уверенность, которую обычно так транслировал только их отец. Наверное, впервые в жизни Кира смотрела на брата иным, новым, чистым и незамутненным взглядом. Мама ошибалась. Саша не просто был лучшим представителем их семьи, он был единственным продолжением рода Воропаевых. Единственным НЕ сломанным. Точнее, даже если и сломанным, то где-то глубоко внутри и этот слом он скрывал упорно, даже упрямо, плотно укутывая его мнимой самоуверенностью и защищая сарказмом. А она, своими руками, чуть было не уничтожила того, кто мог по-настоящему стать продолжением их семьи. У нее даже не хватило сил на то, чтобы извиниться, уж не говоря о том, что ее вмешательство в его машину не было чем-то слишком опасным! Но… Любые слова звучали как глупость, любые попытки разбивались о стену холодности и отстраненности. Он наказывал ее самым жестоким образом - игнорировал. Даже Кристина сдалась и пошла с ней на диалог, а он - нет… - Ты думаешь, он больше никогда не будет со мной разговаривать? - Кира вздохнула, так и не прикоснувшись к бокалу с вином. Только вчера она позвонила Назарову, чтобы договориться о лечении, алкоголь с этим не вязался совершенно. - Думаю, что все станет на круги своя, - Кристина сидела на полу, облокотившись спиной о край постели, попивая из бутылки вино большими глотками, - он, вон, и со мной сейчас не разговаривает, потому, что я чуть Катюху не угробила. А как узнал, что она беременна, так и вообще, - она отмахнулась, словно не имея больше никаких слов, чтобы объяснить свое расстройство сложившейся ситуацией, - он и раньше был на ней повернут, а теперь так и совсем станет одержим, - Кристина улыбается даже слишком счастливо, а потом сводит брови к переносице, - а ты только попробуй что-то сказать ему сейчас о его выборе или… - Не скажу, - Кира раскрутила вино в бокале, следя за тем, как жидкость цвета крови создает водоворот, гипнотизируя и отталкивая одновременно, - во-первых потому, что он со мной попросту не разговаривает, а во-вторых… знаешь… пусть будет с кем хочет, лишь бы был жив и здоров…я… - Ты охуительно облажалась, - Кристина вздохнула, и сделала пару уверенных глотков, - Боже, Кира, я даже сейчас с тобой разговариваю и поверить не могу, что ты РЕАЛЬНО хотела, чтобы Сашка попал в аварию! Ты же понимаешь, что даже самое легкое столкновение может попросту оказаться фатальным! - Я не думала об этом в таком ключе, - младшая Воропаева искренне пытается выстроить в голове тот порядок мыслей, который был у нее тогда, когда она в своем гараже портила машину брата. Одержимость страшная сила. Да. - Я искренне верила, что максимум, что ему светит сломанная рука или нога, ну, на самый худой конец - сотрясение… я как-то даже… - Ты себя слышишь? - Кристина разворачивается так, чтобы заглянуть сестре в глаза, - сотрясение? Рука сломана? Нога? Ты говоришь о том, что наш брат мог покалечиться с такой легкостью, словно у него дома кроме кучи всяких костюмов есть еще и сменные части тела! Боже, Кира, ты совсем потеряла чувство реальности! - Наверное, - младшая Воропаева даже не может не согласиться с этим утверждением. Сейчас ей казалось, что она словно существовала одновременно в двух реальностях. Правильной и… своей, - но, тогда мне это не казалось таким страшным. И я не знаю, как бы все это было дальше, если бы ты не… - Я не думаю, что у тебя в голове что-то отщелкнуло от того, что я дала тебе в нос, - сомнения в голосе Кристины хоть отбавляй, - но, да, двойной шок думаю, имел место быть. Я ведь информацию не отфильтровано подавала, - старшая Воропаева вздыхает, - Господи, если бы Катя от стресса потеряла ребенка, - она зябко поводит плечами, - я даже представить себе не могу, что бы тогда было. - Саша бы этого тебе никогда не простил, - это понятно как Божий день, и у Киры нет никаких сомнений, что в этом случае их брат бы разорвал с ними все связи. Ну… практически уверена. Где-то внутри нее все еще сидела маленькая девочка Кира, которая свято верила, что Сашка все простит, все забудет и простит, и не оставит ее одну, и на помощь придет, и… - мне, думаю, не простит. - Простит, - Кристина отвечает быстро, возможно слишком быстро и слишком бездумно, но от этого почему-то теплее где-то глубоко в груди. И маленькая Кира улыбается, довольная тем, что она была права, - конечно, дров ты наломала… не передать. Это… но, он знает, что ты не от большой адекватности, если честно. Ты не рассчитывай, правда, что он вот так прям сразу… ну, чтобы ваши отношения вернулись на круги своя, но, шансы велики. А еще, когда сын родится… - Откуда ты знаешь, что сын? - Кира вздрагивает от странной не состыковки, - ты же сама говорила, что там еще рано вообще что-то предполагать даже. - Рано, - соглашается Кристина, отставляя бутылку в сторону, - это я так, для красного словца. Нам в семье мальчики не помешают. А то с тем как мы с тобой размножаться планируем… - Я пока не планирую, - мысль о ребенке почему-то жутко пугает Киру, ей кажется, что это невозможно. Она и материнство это… слишком нереально. - Вот и я точно так же рассуждаю, - Кристина улыбается как-то странно мечтательно, - да и не знаю я, захочет ли Тала детей заводить, это еще очень большой вопрос. - Мама бы твои отношения не одобрила, - Кира произносит это скорее на автомате, чем реально желая отчитать сестру. Ее даже не трогает мысль о том, что она фактически открыто признается в своих отношениях со своим полом. Дружит же Кира с Милко, в конце концов, и мама их дружила с ним, искренне и глубоко. Почему же она тогда игнорировала желания своей старшей дочери? - Ты уж прости, но мне и при ее жизни было плевать, что она там себе одобряла или не очень, - Кристина хмурится и отвечает довольно зло и раздраженно, - а сейчас, - она снова тянется за бутылкой вина, - и подавно. Они молчат, каждая раздумывая о своем, Кира разглядывает сестру, чуть склонив голову, примеряясь, насколько они похожи. Насколько отличаются. - Да, ты права, ты имеешь право быть такой, какой захочешь, - Кристина разворачивается так стремительно, что выплескивает немного вина из бутылки на пол. Она смотрит на Киру удивленно, явно собираясь что-то сказать, но младшая Воропаева добавляет, - я завтра ложусь в клинику к Назарову. Отвезешь? Первая неделя прошла просто ужасно, а это даже нельзя было назвать началом! Кира умудрилась обозвать преподавательницу рисования. Инструктора по флоатингу она просто послала так далеко, что половину слов вспоминать было жутко стыдно. Соседка, что жила в комнате напротив, затребовала себе другую комнату, буквально со скандалом… Кире казалось, что жить, быть и лечиться тут просто невозможно. Спасением стал бег и сеансы с Назаровым. И если на сеансы ей нужно было приходить три раза в неделю, то бегать она могла каждый день. Она просыпалась в шесть утра, переодевалась в спортивные удобные вещи и носилась по парку не менее двух часов, пока буквально не валилась от усталости. Это было хорошо, любимое время за день, пока однажды она не столкнулась в парке с еще одним бегуном… Кира всегда выбирала определенный маршрут, чтобы… думать. У нее был маршрут для Саши и Кристины - с просторными дорожками, солнечными пятнами и лавочками для передышки. Маршрут для Пушкаревой, которая Воропаева - тенистый и серый, но приятный и умиротворяющий, иногда настолько затягивающий, что можно было бегать гораздо дольше отмеченного времени. Маршрут для Жданова - почему-то всегда залитый водой, гниющими листьями и странным запахом разложившейся кошки, первый раз она выбрала его случайно, но, потом стабильно бежала именно там, заставляя себя думать, думать, думать… Был маршрут для отца - он был четкий, открытый, видимый для остальных гуляющих в парке, пусть это были и редкие посетители, бежать по нему было легко, приятно, но не расслабляло ни капли. И был маршрут который она выбрала, чтобы думать о матери - половину пути приходилось натурально пробираться через заросшую, если не лесистую часть парка, шанс получить веткой в лицо был просто колоссален, и дорожки разбегались в разные стороны, путая, отягощая движение, замедляя, издеваясь… Сегодня был день для мыслей о матери, и она даже не ожидала, что на этих тропах она встретит кого-то… да хоть кого-нибудь! Но, на очередном повороте на нее из зарослей буквально выскочил высокий мужчина с тонкой царапиной от ветки на правой щеке. Кира отпрянула и вскрикнула, выставив вперед руки, на случай… она сама не знала, на какой случай, но, защитная поза была сейчас необходима. - Простите, - мужчина тоже замер, поднимая руки вверх, - я… я тут бегаю… точнее не так, - он покачал головой, и его немного влажные, с проседью, волосы, разметались в разные стороны, - я работаю здесь, - он указал рукой в сторону начала парка, - в этом центре, - он тяжело дышал, видимо от долгого бега, - иногда я люблю… я никогда не бегал этим маршрутом, но, я видел как вы бегаете каждый день, и решил повторить ваш маршрут сегодня, просто из интереса. Я не преследовал вас. Вот. - Вы кто вообще такой? - голос у Киры был хриплый и дрожащий, мысли, так хорошо структурированные во время бега, разлетелись в разные стороны обрывками тумана, которые еще минут двадцать назад укутывал парк. - Я Игнат, - он протянул руку для пожатия, - Игнат Сикора, я преподаю здесь гончарное дело, а вы? - он смотрел с интересом, и улыбался примирительно. Кира пожала руку, быстро, деловито, крепко, холодно. - А я Кира. Я тут лечусь. Простите, - она собиралась вернуться на дорожку, но у Игната оказались другие планы. Он обогнал ее, немного ускоряясь, чтобы развернуться к дорожке спиной, оказываясь к ней лицом. - Я наблюдаю за вами каждый день, - начал Сикора, - вы бегаете и бегаете, и бегаете, но, я ни разу не видел вас на наших арт-занятиях. Ну, на моих так точно, и я… йоб, - он зацепился ногой за ветку, которую чисто физически не мог увидеть, и шлепнулся на задницу, прямо на ворох опавших мокрых листьев, - и я решил пригласить вас на занятие. Не сочтите это за дерзость, - он попытался встать, продолжая разговор так, словно это не он резко сел… практически в лужу, - я просто подумал, что вам скучно. Гончарное дело это не только интересно, но еще и медитативно, а вам, как я вижу, скучно, - он улыбнулся, разглядывая свои перепачканные руки, - вот. - Так меня еще никто не приглашал посетить его мастер-класс, - Кира обошла Игната по широкой дуге, - могу похвалить вас за настойчивость, но мой ответ… - Вы даже не пробовали, а уже отказываетесь, - Сикора не отставал, на этот раз шел рядом, время от времени встряхивая руками, словно кот мокрыми лапами, - как я могу уговорить вас? - Никак, - Кира остановилась, чтобы окончательно отшить надоедливого преподавателя, - я не планирую все это… - Три занятия в полной тишине, без других людей и я обещаю молчать все время, кроме тех секунд, когда мне нужно будет пояснить процесс, - Игнат оскалился довольно и радостно, словно Кира уже согласилась. Он протянул ей руку, все еще в разводах подсохшей грязи, - не бойтесь запачкать руки, не поверите, но глина очищает. - Очищает, говорите? - Кира пожала руку Игнату вторично, в конце концов, три дня тишины, это не так и плохо, - я согласна, но только на индивидуальные занятия. Как ни странно, это был крайне правильный выбор.