По-людски

После того как Катерина радостно известила его по телефону что попадание было двойным, Воропаев благополучно сел мимо стула, только чудом не опозорившись перед гостями, которые как раз вышли на перекур. Он встрепенулся, приземлившись задницей на пол и тут же подхватился, потирая ушибленное место. Двое. Двое! Нет, Александр, конечно, ощущал себя самым счастливым человеком на земле! Сразу двое! И Катю не придется уговаривать проходить все эти муки еще раз. Он точно сможет отстать от нее лет эдак на пять, а потом можно будет сходить еще за одним, ну, или парочкой, тут уж как повезет. Да, Воропаеву очень хотелось большую семью, много детей, шумный дом, любящую супругу которой этот шум будет поперек горла, и возможность сбегать от этого безумия время от времени… Это казалось счастьем. Александр поставил себе на заметку, что следует потихоньку начать присматривать дом вместо тесной холостяцкой квартиры. Да, удобно, да, самый центр города, но это не идет ни в какие сравнения с тем комфортом, в котором вскоре будет нуждаться их семья. Он покрутил в пальцах телефон. Ему нужно было встретиться с Валерием Сергеевичем и поговорить с ним с глазу на глаз. Вскоре Катерина будет нуждаться в помощи и совете Елены Александровны. Конечно, Воропаев собирался предложить Кате помощь няни. Профессиональная и специально обученная женщина, с которой можно распрощаться в любую секунду, нравилась ему куда больше, чем необходимость рушить жизнь Катиной матери кучей дополнительных хлопот. Он был практически уверен, что доживи его мать до этого дня, она бы хваталась за сердце, и ни под каким соусом не соглашалась называться бабушкой. Да и что греха таить, Александр бы никогда не позволил ей приблизиться к собственным детям. Разве что под своим неусыпным присмотром и не больше нескольких часов в неделю. Нет, у Катерины были не такие родители… точнее, у нее был крайне деспотичный, упрямый, буквально упертый и непроходимо тупой, ну, временами, отец, но в нем Воропаев все равно умудрялся видеть любовь. Настоящую, возможно, излишне фанатичную и не совсем здоровую, но любовь. В своей матери любви он не видел. Но, рыдать над разлитым молоком было глупо, а жаловаться стыдно. Он покосился на дверь, куда удалились его бизнес-партнеры. Покурить? Или лучше остаться здесь и окончательно отрефлексировать то, что переворачивалось у него в груди? Воропаев прикрыл глаза, размышляя, но телефонный звонок прервал его мысли. Александр приоткрыл один глаз, в надежде, что звонок этот был не важен, и его можно было бы проигнорировать. “Кира” - сообщил экран его мобильного телефона. Воропаев вздохнул. Впервые за все время она звонила ему первой, но желания говорить в нем пока не возникало. Проигнорировать звонок он, конечно, не мог. - Слушаю тебя, - он потер лоб, ощущая, как медленно постукивая в виски начинает пробираться мигрень. Вот свезло, так свезло! И это на фоне такой, по настоящему счастливой новости! Только у тебя, Воропаев, все могло пойти вот так наперекосяк. - Саша? - в голосе ее была странная неуверенность, словно она не узнавала его голос или боялась ошибиться номером, набирая его, например, по памяти. - Кир, ты набираешь мой номер, конечно, это я, - пришлось немного подавить раздражение, подавив его внутри привычным показным спокойствием. Виски сжало сильнее. Боже, а ему еще работать полдня! - у тебя все хорошо? А то если ты звонишь поговорить, то у меня не так много времени, и если можно, то я бы просил тебя позвонить мне немного… - Саш, - она прервала его, немного нетерпеливо, и на сей раз уверенно, словно убедившись, что говорит с тем, с кем нужно, - там, у Кристины, огромные проблемы. - У Кристины всегда проблемы, - на этот раз Александр сел ровно на свое место, удивить его тем, что у его сестер что-то не ладилось, было практически невозможно, - обрисуй, во что она влипла на этот раз. - Пока ни во что, но мне совершенно не нравится, как она выстраивает свои отношения, - Кира вздохнула, и Воропаев закатил глаза. Ну, нет, она же не собирается рассказывать ему, что Калатай не подходит их сестре? Пусть она лучше ему мозг выклевывает, чем пытается достать и без того находящуюся в раздрае Кристину. - Кира, давай ты будешь заниматься собой, и не будешь пытаться учить Кристину как ей жить и с кем жить, а? - он буквально простонал свое заявление, мысленно готовясь к тому, что младшая сестра сейчас включит режим циркулярной пилы. - Я бы хотела, чтобы мне было плевать, с кем она там водится, - возмущенно заявила Кира, - но это не так, - он услышал, как она тоже переводит дыхание, видно стараясь успокоиться. Да, видимо она потихоньку начинала сходить с антидепрессантов, раз так благодарно принялась расточать на него привычный спектр эмоций. Но, к его удивлению, она продолжила максимально спокойным тоном, - Кристина сейчас впервые за долгое время встречается с человеком, который ее понимает. Да, я не буду врать, что мне бы хотелось, чтобы она выбрала кого-то… - Своего круга? - решил подсказать сестре Воропаев и получил на это в ответ недовольное фырканье. В трубке зашуршало, скорее всего, Кира переместила ее от одного уха к другому. - Своего пола, - этот ответ казался ожидаемым и удивительным одновременно, - я все еще храню в своей душе надежду, что Кристина решится завести детей, но, она тает с каждым днем. И если она счастлива с этой Натальей, то я засуну куда подальше свои желания, и приму ее как часть нашей семьи. Но, Саш, ты же видишь, как она благополучно теряет эту возможность! - Что-то я тебя не понимаю, - Воропаев потер лоб, борясь с сомнениями, правда ли он сейчас общается с Кирой, - ты хочешь, чтобы я помог Кристине НЕ расходиться с Талой? - он нахмурился, ожидая ответа. - Именно это я тебе и говорю, - Кира выдохнула в трубку, словно старалась не сорваться на привычно повышенный тон. Да, воплями делу не поможешь, - при всем своем желании я не могу сейчас бросить то, что начала. Я практически чувствую, что вернись я в свой привычный ритм, я снова окажусь в том кругу, из которого только начала вылезать, и то не вполне успешно. Поэтому вставлять мозг Кристине на место придется тебе, - она помолчала несколько секунд, а потом добавила, - в принципе, как и всегда. - Да уж, - Александр вздохнул, поворачивая голову из стороны в сторону, стараясь сбросить зажим, который болезненно стянул мышцы шеи, - в этом ты права, как и всегда, - он тоже помолчал, прислушиваясь к приближающимся голосам в коридоре, - Кира… - Время? Понимаю, - ему даже не пришлось сообщать ей, что он сейчас окажется немного занят, - сегодня уже набрать тебя не смогу. На днях может, - снова тишина в трубке, - как сам? - Хорошо, - он немного прочистил горло, - вот, узнал от Кати, что у нас будет двойня. - О… - Кира щелкнула языком, потом прокашлялась, а потом он услышал звук глотков, но голос все равно оказался сдавленным, словно она говорила через напряжение или… слезы, - поздравляю. Это же хорошо? - Дети это в принципе хорошо, но я еще не знаю, - он хохотнул. Почему-то сейчас общение пошло туже, словно со скрипом, - ты как? Что-то нужно? Чем-то могу… - Пока ничем, - перебивает она его, вздыхая и снова принимаясь пить воду, по крайней мере, Александр таит надежду, что там, где сейчас проходила лечение Кира, возможности достать алкоголь не было от слова совсем, - но скоро я попрошу тебя о помощи, - вдруг зачастила она, - ничего такого, просто чтобы ты купил мне билет, куда я скажу, и там еще по мелочи… - Раньше от нас сбегала Кристина, а теперь сбегать будешь ты? - Воропаев практически возненавидел необходимость возвращаться к работе. Кира тоже услышала, что комната, в которой находился брат, стала наполняться гулом голосов. - А что? Ей можно, а мне нет? - быстро заметила она, - ладно, к этому разговору мы еще вернемся. Не прощаюсь. Вторую половину встречи Воропаев был не в самой лучшей форме - головная боль, Катина беременность, просьба Киры, проблемы Кристины - думать через эту призму было не то что сложно, буквально невозможно. И Александр старательно продирался сквозь собственные мысли к обсуждению важных вопросов. Едва ли не впервые за время своей карьеры он совершенно не полагался на память и его ежедневник был испещрен пометками и вопросами. Хорошо хоть никто не обратил внимания на легкую растерянность Воропаева, а то так не ровен час можно было обрасти кривотолками, что Железный Алекс не такой уж и железный. Две остальных встречи оказались не столь напряженными и нервными, и Воропаев позволил себе расслабиться окончательно, время от времени выпадая из пространных диалогов в водоворот своих проблем. Но за продуктивность Александр все равно поставил себе двойку, решив, что самой худшей идеей его жизни было пересекать мысли о работе и семье. Всей своей семье. Он вздохнул, заканчивая с документами, которые, на самом деле, можно было бы оставить на завтра. Но Воропаев выбрал для себя именно такой способ наказания, ведь дома его ждало море любви, волнения и ласки, которые никак не вязались с самобичеванием, которого он заслуживал за сегодняшнюю растерянность. - Александр Юрьевич, - Феркалова заглянула в кабинет к начальнику, осторожно постучав в дверь, - уже восьмой час, я, наверное, пойду, - она улыбнулась мягко и немного несмело, - и вам, я думаю, не следует задерживаться. Я трижды перепроверила, у вас больше ни встреч, ни звонков. - Конечно, конечно Алина Викторовна, конечно, - он закрыл папку, прикрывая на миг глаза. Александр слышал, что Феркалова еще не удалилась, скорее всего, так и стояла в дверях кабинета, - может, я могу вас подвезти? - на самом деле ему совершенно не хотелось тащиться в другой конец города, но если наказывать себя, то наказывать по полной. Он выжидательно взглянул на Алину. Та снова улыбнулась, на этот раз коротко и благодарно. - Спасибо, Александр Юрьевич, за предложение, но я уже вызвала такси, и машина уже ждет меня у входа, - она сузила глаза, словно силясь рассмотреть какую-то деталь в наряде Воропаева, - скорее, это я должна вам предложить услуги водителя, пусть и косвенно, уж больно измученным вы выглядите. - Спасибо, - Александр улыбнулся, сверкнув зубами, - но все хорошо, думаю, что и сам буду в состоянии доехать до дома. - Хорошо, - кивнула Феркалова, - тогда, до завтра, Александр Юрьевич, - она уже развернулась, чтобы уйти, но снова вернулась в кабинет, - ваша встреча с господином Липцом, назначенная на восемь утра немного сместилась, - она перевела взгляд в верхний правый угол комнаты, - в десять, теперь встреча будет в десять. Для Ильи Витальевича это хорошее, удобное время, а у вас до десяти образуется свободное время без звонков и встреч, - она кивнула, не услышав от Воропаева возмущения, - до завтра, Александр Юрьевич. - До завтра, Алина Викторовна, - Александр улыбнулся уголками губ. Нет, нужно как-то отблагодарить Феркалову за внимательность. Но как? Цветы и конфеты жутко попахивали нафталином и разрушенными деловыми отношениями. Он вздохнул. Ладно, над этим у него еще будет время подумать. А сейчас, и правда, следовало завязывать с работой и проложить дорогу домой через кондитерскую Мадам Жужу. Катюша точно обрадуется сладостям, и, возможно, горячему шоколаду. Вот только следовало придумать, как довезти его все таким же горячим и ароматным. Не в картонном же стаканчике его домой тащить, честное слово. Улица встретила его свежестью и ароматом влажного асфальта и фантомного мороза. Воропаев потянулся, хрустнув позвоночником. Как для человека, имевшего идеальную осанку на встречах, при общении, или просто прогулке, он в одиночку сидел за столом просто ужасно. Машина радостно отозвалась подмигиванием фар, когда он щелкнул брелоком, и призывно заурчала от поворота ключа. Дорога не была пустынной, но и перегруза уже не наблюдалось. Всю дорогу до Мадам Жужу Александр ломал себе голову над способом доставки сладостей для Катерины. Ничего хорошего он так и не придумал, поэтому уже в самой кондитерской радостно улыбнулся Инне Варленовне, которая вышла встретить его самолично. - Бессовестный мальчишка, - она с легкостью нацепила маску возмущения и шлепнула Александра по протянутой руке, - ты со своей женой-красавицей совершенно позабыл старушку, - она, наконец, позволила ему припасть к своей руке в коротком, уважительном поцелуе. - И не стыдно прибедняться? - Воропаев улыбнулся Русовой, качая головой, - просто в последнее время работа просто на завал, и времени, как водится… - У тебя никогда времени не водится, - отмахнулась Инна, - что, пришел задабривать Катерину? - она подхватила Александра под локоток, провожая вглубь заведения, прямо к хрустально начищенным витринам, - смотри, какая у нас новая красота! - похвалилась она, указывая на знакомые корзинки, правда на этот раз наполненные крупными синими ягодами, - могу гарантировать, что голубика сладкая, как мед, а не просто так, для красоты. Или ты не изменишь классике? - Думаю, на голубику мы обратим внимание в следующий раз, - пообещал Воропаев, кивая на малиновые горки под тонкой сеткой растопленного шоколада, - сегодня я остановлюсь на том, что привычнее и милее. А еще, мне бы вашего восхитительного шоколада, но, с собой, и я не знаю, как это провернуть, - Александр пожал плечами, - мне нужно, чтобы он был таким же восхитительно горячим. - А ты точно не провинился? - выгибает бровь Инна, следя за тем как сперва теряется, а потом расслабленно улыбается Воропаев. - Нет, я просто хочу ее порадовать, - он чешет кончик носа, задумчиво глядя на выбор сладостей, - ну и себя за разом. Например, с чем вот эти замечательные эклеры? Домой он едет груженый сладостями для небольшой вечеринки, оставаясь при этом жутко довольным. Две термочашки в специальных подстаканниках были заполнены черным шоколадом, на дне которого притаился дробленый обжаренный фундук. Настроение стало на несколько порядков лучше, и даже желание открутить себе самому голову пропало. Поднимаясь на свой этаж, он довольно насвистывает быструю, игривую мелодию, и стучится в дверь костяшками пальцев, пробуя выбить похожий ритм. Катерина распахивает ему практически сразу и бросается ему на шею, заставляя мужчину пошатнуться. Он чудом удерживает пакеты и повисшую на нем супругу. - Хорошая моя, ты что? - он шагает со своей ношей в квартиру, целуя ее в макушку, - тебя кто-то расстроил? Ты сама себя расстроила? Что случилось? - Все хорошо, - она отвечает ему в шею, оставляя на коже несколько теплых коротких поцелуев, - ты очень-очень долго не приходил. Я соскучилась, - она все еще не отпускает его, ластится и трется лицом о его шею. - Это как-то больше похоже на то, что ты о чем-то беспокоилась. Этот твой Рахов сказал тебе что-то… - сердце буквально пропускает удар от мысли, что с ребенком может быть что-то не так. С ребенком. Точнее, с детьми. К этому осознанию все еще нужно привыкнуть, а пока эта информация все еще кажется на грани фантастики. - Нет, - она тут же отстраняется, заглядывая Александру в глаза, - правда все хорошо, - она вздыхает, - просто сегодня я освободилась пораньше. Нужно было немного упорядочить в своей голове полученную информацию, - она поглаживает живот, качая головой, - и из-за этого оказалась дома слишком рано. Лучше бы в ЗимаЛетто осталась, честное слово. А то сидела, тебя ждала, думала, представляла, - Катя косится на руку Воропаева, в которой он сжимает пакет. Крафтовый. С конкретной подписью. И глаза супруги тут же загораются радостью и желанием, - это мне? - она вскидывает на него взгляд, наполненный любовью и восторгом. Вот как можно не любить эту женщину? Это ведь просто невозможно! - Тебе, - Александр передает ей пакет, довольно улыбаясь ее реакции, - я подумал, что тебе будет не лишним немного сладкого, - он улыбается, когда Катя принимается шуршать пакетом, скрываясь в спальне. Раньше он никогда не позволял себе есть в постели, а теперь это было едва ли не любимым занятием. - Горячий шоколад! - Катя буквально подпрыгнула от восторга, откручивая крышку на чашке и приникая к ее краю, чтобы сделать первый небольшой глоток, - Боже, это просто рай! - она села на край постели, и похлопала рядом с собой свободной рукой. - Вкусно? - Воропаев провел по волосам супруги, присаживаясь рядом, - я очень соскучился, - он уткнулся лбом в ее висок, прикрывая глаза. Чашка с тихим стуком опустилась на прикроватную тумбочку. - Ты выглядишь так, словно на тебе сегодня кирпичи возили, - Катя немного отстранилась, чтобы заключить его лицо в тепло своих ладоней, - я волнуюсь, ты очень много работаешь. - Я всегда так работал, - он не врет, не приукрашивает правду, говорит как есть и смотрит в глаза супруги, стараясь передать ей ту любовь, которая буквально сжимает его ребра, - сегодня я просто был жутко рассеян. - Это из-за меня, да? - Катя грустнеет. Слишком умная, чтобы не понимать всю ситуацию до конца. Слишком умная. Он целует ее, коротко, легко, целомудренно, наслаждаясь вкусом шоколада на ее губах. - Это от того, что у меня не вышло разграничить личное и работу, я сам виноват, нужно включать мозг получше, - он улыбается, а она качает головой. - Ты не виноват, слышишь? Ты не виноват ни в чем, - она поглаживает пальцами его лицо, - ты просто любишь меня, - она произносит это с такой уверенностью, сердце сжимается от нежности в ее голосе, - и я тебя люблю, - она снова приникает к его губам, и возникает желание послать весь мир к черту. Ведь нет ничего важнее этой женщины и их будущих детей. Александр это знает точно.