По-людски

В последнее время утро начиналось с приготовления легкого завтрака и чашки травяного чая. Александр заметил, что Катерина старается постоянно избегать еды в любом проявлении, разве что кроме сладостей, которые он приносил ей из Мадам Жужу. Она отмахивалась, отнекивалась, выкручивалась и даже врала относительно того, что она успела перехватить что-то тут и там. И даже о том, что она собирается поесть с Кристиной. Старшая сестра свою любимую невестку прикрывала как могла, и это злило его еще больше. Поэтому, отчаявшись, он обратился к Рахову. Алексей с радостью помог составить подходящее для Катерины меню, а от самого Воропаева требовалось, чтобы теперь она неукоснительно соблюдала все рекомендации. - Запах стоит просто волшебный, - Катя как раз вышла из спальни, кутаясь в пушистый халат. Он покосился на нее немного неуверенно, Александр все еще не доверял этим ее излишне бодрым изречениям, но сегодня она и правда выглядела получше. - Садись, ты же знаешь, что я тебя не выпущу, - он указал на стул, подставляя щеку под ласковый поцелуй супруги. - Даже не собираюсь отказываться, - Катерина уселась на свое место, вытягивая шею, чтобы проследить за сервировкой, - сегодня я, в самом деле, ХОЧУ есть. Впервые за долгое время у меня такой, ну, нормальный аппетит. Меня даже не тошнило, когда я проснулась, - она облизнулась, когда Воропаев поставил на стол тарелку с пышным паровым омлетом, салатом из свежих овощей и отварной говядиной, порезанной тонкими ломтиками, - если не веришь, - Катя перехватила сомнение в его взгляде, - то можешь пойти и посмотреть, я к своей воде еще не прикоснулась. - Ну, зачем же сразу “не верю”, - Александр ласково коснулся губами ее макушки, наблюдая за тем, как она разламывает свежую ржаную булочку, - просто стараюсь проследить, чтобы еда оказалась в тебе, а не в раковине, мусоре или унитазе. - Ну, Саша, - Катерина покраснела, утыкаясь взглядом в тарелку, ушки ее мило покраснели, - это было всего пару раз, когда я ПРАВДА не хотела есть, ты мне теперь постоянно это будешь напоминать, - она подняла на него немного растерянный взгляд. - Ну что ты, даже и в мыслях не было, - Воропаев быстро коснулся ее щеки кончиками пальцев, - но за завтраком твоим я все-таки прослежу, - он улыбнулся ей, подмигнул, а потом подцепил ломтик помидора, поднося его к Катиным губам. Она откусила от него кусочек, позволяя ему доесть остаток. - Это я должна готовить тебе завтраки, - на этот раз Катя вернулась к еде с аппетитом, - мне даже как-то неловко, на самом деле. - Господи, - Александр покачал головой, прикрывая глаза, - ты носишь моих детей, и все еще ощущаешь между нами неловкость? - Ну, - Катя улыбнулась, снова напоминая ему ту девчушку, которая разбросала яблоки вокруг его машины, - мне хочется сделать тебя счастливым. - А ты думаешь, что ты сделала недостаточно? - он выгнул бровь, наблюдая за тем, как Катерина раздумывает, взмахивая в воздухе вилкой. Она была такой умильно-сосредоточенной, такой серьезной. Воропаев даже губу изнутри прикусил, чтобы не рассмеяться, чтобы не разрушить это восхитительное видение. - Думаю, что я могу поставить себе галочку за старание, - она улыбнулась ему, сверкнув зубами. Александр все-таки не сдержал легкого смешка, и тут же прокомментировал это, чтобы ненароком не расстроить своей реакцией супругу. - У тебя между зубами укроп, - он подал Катерине зубочистку, любуясь тем, как она снова покраснела. Нет, в нее было совершенно невозможно не влюбиться. - Саша, - она прикрыла рот ладонью, стараясь убрать укроп максимально незаметно и прилично одновременно. Воропаев покачал головой, неотрывно наблюдая за ее попытками. Ему даже не хотелось напомнить ей, что было бы очень даже неплохо пройти к зеркалу в ванной, например. Как он мог лишить себя такой милой картины. На самом деле все, что касалось его супруги, казалось ему крайне милым. - Я хочу поговорить с твоим отцом, - он знал, насколько глупо это звучит, но ничего не мог с этим поделать. Катя отложила зубочистку в сторону, немного склонив голову к левому плечу. Она не перебивала, явно ожидая продолжения, - хочу, чтобы ты могла нормально видеться с родителями. Мне не нравится, что ты вынуждена скрывать от них… от него свое положение. Нам нечего стыдиться или стесняться. - Ты ему собираешься также сказать? - Катерина снова вернулась к еде, и это понравилось Александру, ведь если у нее не пропал аппетит, значит, она не расстроилась его предложением. - Думаю да, но, я могу пообещать, что облеку все это в максимально учтивую форму, - он продолжал следить за тем, как Катя разделывалась с омлетом, - я серьезно настроен решить эту ситуацию раз и навсегда. - Так я и не против, - Катерина пожала плечами, - просто, - она вздохнула, - я не верю в то, что у тебя получится нормально с ним побеседовать. Мама, если что, уже сообщила о моем положении, ждать-то все равно некуда. - Вы говорили? - Воропаев нахмурился, он понятия не имел, что Елена Александровна уже успела поведать супругу о беременности дочери, да еще и с подачи оной. - Будем считать, что поговорили, - кивнула она, принимаясь жевать мясо, - он поздравил меня с будущим пополнением и уточнил, не торопимся ли мы размножаться. Все. - Это тебя расстроило? - Александр не собирался накручиваться перед разговором с тестем, но, если он умудрился расстроить Катерину… - Что? Нет, - она улыбнулась, снова демонстрируя ему укроп, который так и не смогла убрать с зубов, - я примерно наше общение так и представляла. Он все еще обижен на то, что я вообще за тебя пошла, - она хмыкнула, доедая последний ломтик говядины, - так что мою беременность он воспринимает просто как еще одну мою ошибку. - Катя… - ему очень хотелось спросить у нее, не ранит ли Катерину такое отношение ее отца ко всей этой ситуации, но… глаза ее блестели, и этот блеск был ему знаком. Слишком хорошо знаком. Он опустился перед ней на одно колено, осторожно касаясь ее подбородка, она моргнула, и слезинка, которую она так хорошо сдерживала, скатилась по ее щеке. Он смахнул ее едва ощутимым прикосновением. - Все хорошо, - Катерина старательно перевела дыхание, - я… я ведь знаю, какой он, и ничего другого не жду… - Ждешь, - Воропаев был категорически не согласен с тем, чтобы Катя врала сама себе, - для тебя его любовь и поддержка не менее важна, ведь он твой отец, и я сделаю все для того, чтобы у тебя было это все. - Саша, ты не думай, я никогда, ни о чем не жалела, правда я… - Чшшшш, - он быстро коснулся губами ее губ, - и в мыслях не было, - он потерся своим носом о ее, заставляя Катерину хихикнуть, - люблю тебя, лягушка, и плевать мне на все и на всех. Твой отец меня может не принимать, ненавидеть, презирать, но с тобой он будет обращаться как с принцессой. - Саш, ты же не… - Что бы ты ни подумала, я “не”, - он улыбнулся, прижимая указательный палец к ее губам, - все с твоим папой будет хорошо, я обещаю. Но вопрос этот нам нужно решить.

* * *

Напряжение было практически ощутимым. Елена Александровна металась по кухне, словно укушенная кем-то радиоактивным и безумным. Воропаев следил за ней краем глаза, очень удивляясь каждому ее движению и вздоху. И было бы чего нервничать, вон. Валерий Сергеевич был просто образцом спокойствия. С виду. - Я что-то понять не могу, - Пушкарев нахмурился, две глубокие морщины прорезали его лоб глубокими бороздками, и Александр решил, что у него тоже такие образуются. Со временем, - до сего дня вам жилось хорошо, а тут вдруг родительское благословение понадобилось? - он отмахнулся, когда супруга поставила слишком близко к нему тарелочку с нарезанным лимоном, - сядь, Лена, не мешай. - Елена Александровна, будьте так любезны, присядьте, - Александр ласково коснулся руки женщины. Она вздрогнула, пробормотав что-то похожее на “а как же стол”, - а еще лучше, оставьте нас одних, - он улыбнулся ей, но, как ему показалось, только напугал. Она тут же плюхнулась на свое место, принявшись поправлять те тарелки, до которых могла дотянуться. Боится оставить их одних? Катя бы тоже боялась, поэтому ее Воропаев с собой взять отказался, а чтобы она самовольно сюда не притащилась, выдал ей в качестве сопровождения Кристину. Так надежнее. - Так ты на мой вопрос отвечать думаешь или нет? - Пушкарев подался немного вперед, руки его были сжаты в кулаки, и это должно было выглядеть крайне угрожающе. Должно, но на Александра никакого эффекта так и не оказало, он на самом деле ожидал примерно такой прием, так что… - Думаю, - Воропаев ухмыльнулся уголком губ, - даже отвечу, - его тон, немного покровительственный, заставил Валерия поморщиться, - но я не думаю, что мой ответ придется по вкусу. - А вот тут позволь уж мне об этом судить, - Пушкарев взялся за бутылку принесенного Александром коньяка, принимаясь изучать этикетку. Ну-ну, коньяк был французский, привезен в качестве подарка, и никакого перевода на этикетке не имел. Так что Валерий просто старался сделать вид, что все происходящее его мало интересует и совершенно не шокирует. - Позволю, - Александр оскалился, заработав новый взгляд полный недовольства и, совсем немного, презрения. Елена Александровна затихла, словно и не сидела с мужчинами за одним столом. Воропаев отметил, что она не боялась мужа, как можно бояться человека, который поднимает на тебя руку. Уж он-то знал это по своему опыту. Но все равно в ней читалось жуткое напряжение. - Мне вашего благословения, Валерий Сергеевич, никогда нужно не было, и добиваться я его не намерен. Вы не нравитесь мне, я не нравлюсь вам, наши отношения просты и понятны как дважды два, и я ценю то, что вы не пытаетесь притвориться, что вы без ума от выбора своей дочери, - он собирался было продолжить, но Пушкарев, раскрасневшийся до свекольного цвета, перебил его. - Да как ты смеешь, щенок, - он буквально задыхался от возмущения, дышал тяжело, со свистом, и даже порывался встать, но Елена удержала его на месте. - Валера, сядь, послушай, что тебе хотят сказать, не прыгай раньше времени. К огромному удивлению Воропаева Валерий послушался, и даже вернулся на свое место без ожидаемых возмущений. - Благодарю, - Александр кивнул Елене, и она кивнула ему в ответ. Взгляд у нее был ясный и крайне понимающий. Впервые Воропаев задумался, а на кого на самом деле была похожа Катерина. Он считал, что все-таки она была юной копией своего зашоренного папаши, но умнее, даже мудрее и открытее, но сейчас… Нет, эта милая кроткая женщина была далеко не такой простой, какой хотела казаться на первый взгляд. Интересно, и зачем ей нужен был такой супруг как этот несносный Пушкарев? Он снова повернулся к Валерию, что ожидал продолжения монолога, поджав губы, - то, что я в вашем одобрении, поощрении и любви не нуждаюсь, совершенно не значит, что ваша дочь не ожидает этого от вас. Катерине не хватает общения в семейном кругу, не хватает возможности прийти к вам за советом и, возможно, остаться на ночь, чтобы вспомнить каково это, снова вернуться в детство. Она скучает по вам, но вы не позволяете ей прийти, желая наказать ее таким образом за то, что она выбрала меня. - Никто и никогда не отказывал ей от дома, - Пушкарев покосился на супругу, - я ничего такого ни разу ей не сказал. - А вам не нужно говорить это прямо, - пожал плечами Воропаев, - ваше выражение лица, ваш тон, ваша холодность и подчеркнутая дистантность, этого вполне достаточно для того, чтобы Катя ощутила, что она тут нежеланна. Точнее, что она нежеланна теперь. Вы, конечно же, радостно примете ее обратно, если она сделает правильный, по вашему мнению, выбор, но проблема в том, что она уже его сделала. - Ты пришел кичиться тем, что отнял у меня дочь? - сузил глаза Пушкарев, - пришел рассказать мне, что я должен или не должен делать, при этом совершенно не ощущая своей вины или ответственности. - Моя вина в том, что я люблю вашу дочь, больше перед вами мне виниться не в чем, - Александр только улыбнулся Валерию, немного жалея этого старого идиота, - я пришел за другим. Я пришел предупредить вас, Валерий Сергеевич, что если вы не измените своего поведения, если не подарите Катерине то, чего ей так не хватает, если вы не засунете свою гордость куда подальше ради вашей дочери, я увезу ее. - Как! - Воропаев даже вздрогнул от возгласа, который невольно вырвался у Елены, - куда? Зачем! - Просто, - он повернулся к женщине, накрывая ее руку своей, - сейчас, здесь, в одном городе с вами, она тоскует по вам, зная, что вы буквально в двух шагах от нее, но она не может прийти. Это разбивает ей сердце, удручает ее, заставляет страдать и волноваться, а волнений и тревог ей и на работе сейчас просто выше головы. А когда я увезу ее, например, в Испанию, она… - Перестанет по нам скучать? - в голосе Пушкарева было столько сарказма, что впору было бы отравиться. Воропаев улыбнулся. - Нет, она будет скучать, все так же сильно, все так же любя вас до безумия, но, - он пожал плечами, - огромное расстояние будет оправдывать эти чувства. Не ваш стервозный характер, уважаемый, - Александр произнес это как оскорбление, буквально выплюнув в сидящего напротив мужчину, - Валерий Сергеевич, а именно расстояние будет тому виной. Дальше больше, - он не позволил Пушкареву снова открыть рот, немного подаваясь вперед, - вы считаете меня подлецом, так я открою вам секрет, я гораздо, гораздо хуже. Я не позволю вам видеть внуков, - он слышал, как болезненно вздохнула Елена, но все равно продолжил, не меняя своего тона, - если вы не умеете ценить вашу дочь, и ее детей вы видеть не достойны. Я понятно изъясняюсь? - Валерий молчал. Воропаев не отводил взгляд, словно желая сжечь сидящего напротив мужчину дотла, - я не претендую становиться частью вашей жизни, моего уважения к вам, как к отцу моей супруги будет более чем достаточно. Я пришел дать вам шанс не потерять вашего ребенка. У вас еще есть несколько месяцев, чтобы подумать о том, что я сказал. Посмотрите на меня внимательно, Валерий Сергеевич, посмотрите и подумайте хорошенько - блефую я или нет. Сделайте правильный выбор, или я сделаю его за вас. Тишина была тягостной, вязкой, словно переваренный кисель и соленой от слез всхлипывающей рядом Елены. Ее Александру было жаль, правда, искренне, и если бы ее супруг сделал неправильный выбор, то он бы нашел способ, как можно было бы наладить общение между ней и Катериной. Да и Кате было куда приятнее иметь возможность поговорить с матерью. - Ты думаешь, что ты имеешь право ставить мне условия? - Валерий сорвал крышку с коньяка, доставая небольшой деревянный корок и наполняя небольшую стопку. Дорогой ароматный напиток он опрокинул словно безвкусный самогон, Александр очень постарался, чтобы не поморщиться. Он разве ожидал чего-то иного? Нет. - Имею, - кивнул Воропаев, - а вы имеете право выставить меня вон и не приставать на них, взять таймаут чтобы “подумать” или же проявить благоразумие, и сразу принять верное решение. - Первый вариант мне нравится больше всего, - хмыкнул Пушкарев, наполняя свою стопку вторично. Еще две стоящие рюмки рядом он стойко игнорировал, словно их даже не существовало. - Даже не сомневаюсь, - Александр оскалился, следя за тем, как тот опрокидывает очередную порцию напитка. И почему он не принес текилу? С той можно было бы обращаться подобным образом без зазрения совести, - но, вы все еще сидите на своем месте, да и я все еще за вашим столом. Не свидетельствует ли это о вашем благоразумии? - он чуть склонил голову к правому плечу, наблюдая за тем, как морщится Валерий. Распробовал коньяк? Понял, с кем связался? - Благоразумие, - Пушкарев повел в воздухе рукой, словно отгоняя прочь назойливую муху, - о каком благоразумии речь, если ты попросту распоряжаешься моей дочерью так, словно она принадлежит тебе? - В этой ситуации вас задевает не то, что она моя, а то, что теперь этого не можете делать вы, разве не так? - Воропаев покачал головой, - будь ваша воля, она бы никогда не вышла из-под вашей опеки. Вечно запертая в теле девочки-студентки, зажата в тиски ограничений и правил, половине из которых место на свалке. - Она воспитана правильно, - Валерий ткнул пальцем в Александра, - она воспитана в уважении, строгости, честности. Разве не такой ты ее брал? - Я брал умную, буквально гениальную, но закомплексованную, испуганную и неуверенную в себе женщину, - Воропаев помолчал, скосив взгляд на, и без того расстроенную, Елену, - вам есть чем гордиться, это бесспорно, но если вы считаете, что ваша модель воспитания успешна, то протрите глаза хорошенько. - Ты хочешь сказать, что тебя хорошо воспитали? - Пушкарев даже развеселился, наливая себе очередную порцию. - Я воспитан еще хуже, - оскалился Александр, - так что я много знаю о плохом воспитании, можете мне поверить. Помолчали. За это время Валерий успел выпить еще несколько стопок, так и не прикоснувшись к закуске. Даже лимон остался сиротливо стоять рядом. Елена все-таки поднялась со своего места, чтобы поставить чайник. Воропаев был практически уверен, что сейчас она не старалась для “гостя”, ей просто нужно было чем-то занять руки. Она вздыхала, то и дело, косясь на супруга, но не произносила ни слова. Хотя, Александр был уверен, что у нее было много чего сказать. Ему в том числе. - Так что, ты хочешь, чтобы я сделал вид, что меня устраивает то, что Катюха за тебя замуж пошла? - тон был не агрессивный, но раздраженный, Воропаев отчетливо слышал, как Пушкарев подавлял в себе рвущееся наружу недовольство. - Нет, меня можете поносить сколько хотите, в особенности при личной встрече, - развел руками Александр, - вы и половины из того, что я о себе знаю, не скажете, можете мне поверить. Я хочу, чтобы ваше общение с Катериной стало мягким и внимательным. Не нужно играть того, кем вы не являетесь, но не смейте ее обижать или критиковать желание родить этих детей. Привечайте ее в доме и ведите себя так, как подобает любящему отцу, вы на это способны, я знаю. - Ты думаешь, она будет приходить к нам одна? - хмыкнул Валерий, качая головой, - она же будет таскать тебя сюда каждый раз. Ты не думал, что ты сам себя обрекаешь на такую повинность? А? - Я думал об этом, - Александр все-таки стащил с тарелки ломтик лимона, в последнее время он полюбил и его вкус, и вкус цедры. Ведь лимонную воду для Кати он готовил сам, просто чтобы она ощущала его заботу. Он знал, что ей это нравилось, больше было и не нужно, - но поверьте, я найду сотни способов избежать нашего пересечения. Но и ее я слишком расстраивать не буду. Так что раз в месяц можно и повидаться, никто от этого слишком не пострадает. - Да ты все продумал до мелочей, - на этот раз Пушкарев плеснул коньяк и во вторую рюмку. Воропаев чуть поморщился, но смолчал. Отказаться - создать себе дополнительные проблемы, а у них только что, худо-бедно, но наладился диалог. - Все ради моей женщины, - Александр опрокинул стопку, подражая манере Валерия. Боже, какое глупое расточительство столь хорошего напитка! Может, стоило преподать тестю пару уроков культуры пития? - И ты не думай, что твои пугалки на меня хоть какое действие возымели, - больше Пушкарев ему не наливал, но себе еще порцию добавил, - я просто не хочу, чтобы Катюха оказалась вдали от дома, а рядом ты и больше никого. Я своего ребенка где угодно найду, понял? - Главное “найду”, а не “достану”, - Воропаев подался немного назад, чуть расслабляя позу. Главное теперь проследить, чтобы родительское внимание Катя получала дозировано. Ему совершенно не хотелось, чтобы она торчала здесь сутки напролет, истосковавшись по адекватному отношению своего отца. - А вот за это выпьем, - Валерий снова плеснул в стакан Александра, правда только половину, - много тебе не наливаю, тебе еще домой через полгорода ехать, - назидательно заметил он, - а ты хоть и сволочь, но дочери моей зачем-то нужен. Воропаев кивнул, чуть вздрагивая от свиста чайника. - И правда, зачем-то нужен.