Рождество

      Шел снег, но мороза не было. В углу гостиной раздражающе ярко сияла елка. Где-то в кухне на весь этаж басил Синатра. И в этот прекрасный рождественский день ты была одна.       Родители уехали совсем недавно - навестить родственников в другом городе, у них там то ли кто-то заболел, то ли женится. Вернуться они планировали сегодня, но отчего-то все рейсы отменили.       Услышав, что весь день будешь дома одна, без ворчливых родителей и шумного младшего брата, ты чуть ли не заплакала. От счастья. Просыпалась не спеша, час валялась под одеялом, переодеваться даже не думала. Врубила на всю громкость музыку, полчаса возилась с завтраком, в итоге пришлось молча кушать несквик. Кушала, пока смотрела “Один дома” ("I feel good!"). Полностью согласилась с Кевином.       Ты хотела закатить кино-вечер с друзьями, с пиццей, новогодними фильмами. Идея казалась гениальной, пока ты не увидела, что друзей у тебя не так-то и много, и все они тактично отказались, сказав, что проводят этот вечер с семьей, и тебе бы тоже стоило так поступить.       Рождество - праздник семейный. Проводить его нужно с семьей.       Внезапно дом стал казаться тебе излишне просторным. Фрэнк Синатра продолжал петь на кухне, но его голос звучал слишком тихо. Слишком пусто стало в твоем двухэтажном доме, предназначенном не одному, а четырем людям.       Тебе стало одиноко. Поэтому ты решила быть среди людей.       В спешке натянула куртку и завязала шарф, даже не зная, куда спешишь. Снег все шел, а мороза не было, но холод все равно пробрался под кожу, заставляя дрогнуть и щекоча живот. Ты покрепче укуталась в шарф и решительно пошла куда глаза глядят.       Людей было катастрофически мало. Ты удивлялась, настал ли какой-нибудь апокалипсис, пока ты кушала свои хлопья? Пустота мозолила глаза, поэтому решив, что на центральной площади народу явно соберется побольше, ты потопала на автобусную остановку. Не проводить же Рождество в компании бродячих кошек.       Ты оказалась права: народу и вправду было немало. Люди толпились у огромной искусственной елки, и фоткались так отчаянно, словно больше никогда ее не увидят. Площадь выглядела, как одна большая фотозона. Хотя, некоторые приходили сюда поваляться в снегу, например. Совсем рядом гоготали во все горло дети, с ярко-красными носами и задорными улыбками. До искр в глазах им нравилось запускать в лицо другого снегом.       Ты смотрела на них с родительской лаской, думала, какие же они все еще дети, не подозревая, что сама выглядишь не взрослее, в полосатой пижаме и с таким же красным носом, как у них. В один момент улетучились все навязчивые мысли о грустном, а в другой ты уже в открытую болела за одного из ребят - самого мелкого. А потом, как бы нечаянно, ты встретила его взгляд, такой же, как у тебя.       У него были крайне дружелюбные глаза, даже ласковые, ты бы сказала. Он в целом выглядел ласково. По-отцовски. Ты вглядывалась в его лицо, сама не ведая причины, как вдруг он улыбнулся своей теплейшей улыбкой. Ты улыбаешься в ответ. Верно, разве нужна причина, чтобы смотреть на красивых людей?       Он легко исчез из поля зрения, и так же легко появился прямо рядом с тобой. Расстояние, что разделяло тебя с ним, сократилось в раза три, и в нос ударил запах хвои. Ты хотела было что-то сказать, даже не придумав, что именно, как он тебя перебил: - Ты тоже одна встречаешь Рождество? - Он замялся, глаза его бегали повсюду, избегая твоих. Он, видно, тоже не каждый день подходит к незнакомцам на площади. - Я тоже один. И мне одиноко. - Тогда, - тебе наконец удалось поймать его взгляд, - хочешь, я составлю тебе компанию? - Хочу. - Давай уйдем? - Давай.       До кафешки, которую ты приметила по дороге, вы добирались в тишине. И только потом, уютно устроившись за дальним столиком у окна, ты узнала, что его зовут Бан Кристофер Чан, и что приехал он из Австралии, и что там снега нет, и что он ужасно хочет поиграть в снежки. - Подожди, подожди. То есть ты никогда не пробовал мятное мороженое? - Ну, да, получается, - Кристофер пытался сосредоточиться, но твоя полосатая пижама этому препятствовала. Ты, сняв куртку, с растрепанными волосами и в домашней одежде, пыталась объяснить ему, непосвященному, отличие мятного мороженого от зубной пасты для детей с предельно серьезным лицом, и выглядело это смешно на фоне остальных пар, разодетых во все парадное. - У-жас. Кошмар. Мы должны сейчас же это исправить!       Бан Кристофер Чану не понравилось мятное мороженое, но он послушно доел его, слушал твои бредни про Австралию, глобальное потепление и конец света, много улыбался и даже отдал тебе свою порцию блинов. Бан Кристофер Чан оказался прекрасным певцом, зато полным неудачником в снежках (проигрывал аж три раза). Бан Кристофер Чан вел себя так, будто вы знакомы целую вечность, подстраивался под твои шаги, отгонял от тебя бродячих собак. Его забота выглядела слишком естественно. Слишком легко он тебе открывался.       Ты не поняла когда именно перестала воспринимать его за чужого, но в один момент он сказал, что ему холодно, и ты отдала ему свой любимый шарф. “Он же поет, ему бы горло беречь” - думала ты и решила, что это прекрасно оправдывает твой внезапный порыв. Верно, дружеская забота, не более.       Но вот вы валяетесь в снегу, и ты засовываешь его покрасневшие пальцы в свой кармашек, которого грела всю дорогу обратно. А он молчит. Позволяет тебе все, а сам лишь молчит, смотрит. Греется.       Кристофер не уверен на счет “дружеской”, но твоя забота ему определенно нравится. Как и его - тебе.       На небе нет ни единой звездочки, одни облака и туман, но вы все равно смотрите. Толпа протекает мимо, превращаясь в незначимую деталь фона, их голоса затупляются. Снег холодный до дрожи, вы точно завтра простудитесь, но вам плевать. Смотрите в небо и глупо смеетесь. В твоих ресницах застревают снежинки, ты жмуришься, а он улыбается, снимая их. Спрашивает, холодно ли тебе, пока у самого пальцы дрожат в твоём кармане. - Нет, не холодно. - Врешь. - Не вру. Мне тепло, Чан.       Рождество - праздник уютный, и проводить его нужно уютно. Ты привыкла проводить его дома, в тепле, в кругу семьи, с оливье. Но в этот раз ты провела его с Чаном, замерзшая, промокшая насквозь, на паркете центральной площади.       Зато с Чаном. /