Ужасно устал

            «Не спать. Не спать. Не спать» — как мантру повторял про себя Нил.       Нил с трудом оставался в сознании, пытаясь зацепиться за монотонное объяснение преподавателя, но смысл сказанных слов всё время ускользал. Глаза нещадно жгло, а голова болела так, словно ударился о плексиглас. Сколько он нормально не спал? Он уже и не помнил. Если раньше сон приносил желаемое и такое нужное расслабление, то сейчас страх отключиться был настолько силён, что Нила начинало тошнить.       По окончании пары вокруг парня загомонили его однокурсники, перебивая друг друга после каждого слова. От поднявшегося шума в висках застучало сильнее, но Нилу всё же пришлось заставить себя подняться со стула, чтобы собрать вещи, небрежно лежащие на столе. Пошатываясь, Джостен с трудом добрёл до выхода из аудитории, но его окликнул встревоженный голос преподавателя:       — Мистер Джостен, вам нездоровится?       — Не переживайте, профессор. Я в порядке, — криво улыбнувшись, Нил вышел в коридор.       Эта пара была последней в его расписании, так что Джостен на нетвёрдых ногах зашагал в сторону Лисьей башни. Возможно, прогулка ему как-то поможет, или же заберёт последние силы.       «Плевать» — подумал Нил, выбросив из головы желание позвонить Эндрю с просьбой его довезти. Если резкое головокружение и заставило Джостена напрячься, то тот не придал этому особого значения.

***

      Кровь. Повсюду. Его? Вроде нет, хотя он уже не уверен. Он будто здесь. И, вроде как, нет. Дыхание срывается на хрип, перед глазами плывёт. Где он?       — Младший.       Этот голос. Он в Балтиморе? Но это невозможно.       — Младший.       Он резко задерживает дыхание, стараясь не выдать своих чувств. Страх. Отчаяние. Он не может сглотнуть образовавшийся в горле ком. Вроде ничего не происходит, но почему ему так страшно?       — Ты меня разочаровал, Младший. Ты не справился.       Этот голос, что пугал его в детстве, пробирает до дрожи до сих пор. Делает тебя беспомощным, слабым. Делает тебя ничем. Но он и так ничто.       Он пытается подняться, осмотреться. Он пытается кричать. Все усилия напрасны. Всё, что он видит — кровь. Всё, что он чувствует — кровь. И этот голос. Он преследует его в самые плохие дни, разрушая его каждый раз до основания. Но теперь он так близко. Но так не должно быть.       — Смотри на меня, когда я к тебе обращаюсь.       Не в силах сопротивляться, он оборачивается, но не видит ничего, кроме голубых глаз. Таких же знакомых, как и голос. Таких же, как у него.       — Теперь ты не убежишь. Всё кончено.       Резкая, оглушительная боль пронзает его тело, разум, душу. Острое лезвие прошлось по ахиллову сухожилию. Следующий приступ боли, такой же внезапный. Теперь по второму. Он слышит крик боли. Кажется, его. Но он так устал, что ему всё равно. Ему так больно.       Лежать на животе неудобно, но он не хочет этого видеть. Достаточно того, что он чувствует.       — Ты — сплошное разочарование.       Лезвие легко делает глубокий разрез на правом боку. К горлу подступает неприятная желчь, а к глазам слёзы. Его хватают за волосы и дёргают вверх. Он — беспомощная сломанная кукла. Он всё потерял. Но почему такое чувство, что у него ничего и не было? Очередной порез вдоль груди. Очередной шрам. Он их собирает, будто коллекционер. А коллекция уже не маленькая. Кровь струится по ногам вниз. Боже, он так устал. Слёзы против воли текут по лицу, но он их не замечает. Он чувствует лишь железную хватку в волосах; кровь, что теряет его тело с каждым порезом; и апатию, что пришла так неожиданно. Он устал. Он хочет, чтобы это закончилось. А может, это его личный Ад и всё только начинается.       — Набегался, Младший?       Он хотел ответить «да». Его опередили, вонзив нож в горло по самую рукоять.       Он проснулся. Сделав глубокий вдох, лишь бы не закричать, Нил забегал глазами по комнате. Он один. Сердце бешено билось о грудную клетку, норовя выскочить. Кошмары преследуют его на протяжении всей недели, не давая жить. Он к ним привык, теперь удушающая паника не захватывает его в свои тиски. Нил перестал хорошо питаться и спать из-за не покидающей его тревожности. Все заметили, что с нападающим что-то не так, но ответа так и не смогли добиться. Они следили за ним издалека, готовые помочь ему в любую секунду. Лисы знали, что эта секунда рано или поздно настанет.       Тремор не отпускал Нила, пока он смотрел на себя в зеркало в ванной. Он был похож на приведение. Бледный, осунувшийся, со спутанными волосами он выглядел просто ужасно. И жалко. Плеснув холодной водой себе на лицо, парень достал телефон из кармана, на который пришло сообщение от Эндрю: «Жду внизу».       Тренировка. Он и забыл. Неаккуратно швырнув форму в сумку, Нил спустился вниз. Казалось, он всё еще чувствует острый конец лезвия в опасной близости от своей шеи. Оно делает круговые движения, чтобы оставить шрамы на манер тех, что подарила ему Лола. Знакомая тошнота заставляет Нила согнуться пополам. Гул в ушах не отступает, но после небольшого дыхательного упражнения становится немного лучше.       Эндрю курит около машины, окидывая пришедшего странным взглядом. Нил боится, что Миньярд всё понял. Нападающий и так принёс Лисам огромное количество проблем, но он не нуждается в их помощи теперь. Теперь, когда их жизни более-менее наладились. Никто из них не виноват в том, что Нил просто не знает, как живут обычные люди.       — Садись, — бросает Эндрю, залезая на своё место.       Путь до поля проходит в тишине. Если Нилу всё еще ужасно плохо, то он сосредотачивается на новой расстановке игроков в следующей игре.       Не помогает.

***

      Крики. Опять крики. Зачем он здесь? Их крики только отвлекают. Нил растерянно смотрит на перепалку Шины и Аарона. Возможно, будь он менее дезориентирован в пространстве, то насмехался бы над неоправданной наглостью новичка, но сейчас он просто смотрит.       Прошло полтора часа тренировки. Прозвучало тридцать три оскорбления. Нил знает, он сам считал. Это единственный способ для него оставаться в сознании, так он может кое-как собрать себя по частям. Только это уже не срабатывает. Кевин пытается обратиться к нему, но Нил только отмахивается и не обращает внимания на взволнованные взгляды старшекурсников.       Пропуская очередной пас, Джостен не понимает, почему время вдруг замедлило свой ход. Через секунду он ударяется головой о пол, чувствуя, как сознание покидает его.

***

      Определённо, это не самое лучшее пробуждение в его жизни. Еле открыв глаза, Нил попытался привыкнуть к мельтешащим перед глазами разноцветным кругам и сосредоточить своё внимание на других вещах. Например, на Эндрю, сидящем рядом с диваном и сверлящим его злым взглядом.       — Неужели, — только сказал Миньярд.       — Ч…что? — запнувшись, тихо спросил Нил, замечая капельницу рядом с собой и иглу в вене.       — Не делай такое лицо, — цокнул Эндрю. — Почему молчал?       Нил тяжело сглотнул, собираясь встать, но чужая рука надавила ему на грудь, укладывая обратно. Нил не стал спорить.       — Я думал, что в порядке.       — Я думал, мы пришли к выводу, что мыслительный процесс — не твоя сильная сторона.       Джостен мягко улыбнулся, от чего другой парень завёлся сильнее.       — Я серьёзно. Ты ходил, как неприкаянный. Сторонился всех вокруг. Я не трогал тебя. Думал, что ты сам попросишь помощи. Но что в итоге, Джостен? — Нил вздрогнул от последнего вопроса, но продолжал смотреть прямо в карие глаза.       — Это сложно.       — Так ты объясни.       И Нил объяснил. Он рассказал всё, что произошло. Всё, что чувствовал. И стало так легко, спокойно. Он говорил без остановки, нервно играя с пальцами вратаря. Эндрю внимательно слушал. Он не хотел признавать, что, когда Нил потерял сознание во время тренировки, он сам чуть не умер. Все были в панике, даже новички. Даже Джек и Шина.       И вот сейчас он слушал своего идиота. Слушал и думал, что виноват в том, что ничего не предпринял. На что он рассчитывал? Скорее всего, если бы наркоман был смертельно болен, то даже тогда он не попросил бы помощи.       — Мне лучше, — честно признался Нил, после минуты молчания.       — Ты пробыл без сознания восемь часов. Немного, но явно больше того, сколько ты спал до этого , — заметил Эндрю, запуская пальцы в спутанные волосы Нила.       — Эндрю, — Миньярд посмотрел на парня, — да или нет?       — Ты сейчас уснёшь, — тот позволил себе небольшую ухмылку, наблюдая за тем, как его идиот пытается остаться в сознании.       — Это «нет»?       — Это «да».       Эндрю наклонился к Нилу и захватил его губы осторожным поцелуем. Всё будто встало на свои места. Душа Нила трепетала, чувство постоянной усталости притупилось. Это было лишь лёгкое, почти невесомое, касание губ, но оно значило для Нила всё.       — Ты всегда можешь попросить у нас помощи, — твёрдо произнёс Миньярд, потираясь носом о щёку нападающего, — Что бы ты не думал, мы всегда будем рядом. Я буду рядом.       После этих слов Нил закрыл глаза, отдаваясь в объятия сна, почувствовав последний мимолётный поцелуй в лоб.