Благие намерения

      Сидя в библиотеке, Гарри угрюмо смотрел в обнаруженный им том. Он нашел, как можно восстановить Грейнджерам память о Гермионе, но понимал, что никогда на такое не согласится. Поэтому сейчас он размышлял о том, как сказать это девушке. Гермиона внезапно подняла голову, посмотрев на мужа. Она будто почувствовала, что происходит что-то нехорошее. Лицо Гарри было хмурым, а по щеке катилась одинокая слезинка. Наконец юноша, решившись, посмотрел на любимую, их взгляды встретились.       — Знаешь, любимая, Смерть знает нас лучше нас самих, — глухо произнес Гарри, поднимаясь со своего места, подходя к девушке, чтобы обнять ее.       — Ты нашел, — поняла она, прижимаясь к мужу. Гермиона уже даже в мыслях называла Гарри мужем, потому что ощущала его таковым.       — Да, душа моя, — с тоской в голосе произнес он. — Вот только это невозможно ни для тебя, ни для меня.       — Что же там такое? — заволновалась девушка, она впервые видела юношу таким, поэтому подтянула к себе книгу беспалочковым Акцио и вчиталась. — Мерлин!       — Ни ты, ни я не сможем, — проговорил Гарри, прижимая к себе жену, которую даже в мыслях уже называл так.       Ритуал не был особенно сложным, но предполагал жертвы. Маленького ребенка и пытки самих Грейнджеров, что было совершенно невозможно. Это был единственный метод, который позволял обменять жизнь на жизнь. Точнее, память об одном ребенке на память о другом. Гермиона заплакала, читая сухие жестокие строки древней книги.       — Ты прав, любимый, — произнесла девушка сквозь душившие ее рыдания. — Мы никогда не сделаем такого. Значит…       — Значит, пусть живут, — грустно улыбнулся юноша, так же, как и Гермиона, прощаясь с мечтой. — Если хочешь, можно их увидеть, встретиться с ними, подружиться…       — Это будет слишком больно пока, — вздохнула Гермиона. — Давай как-нибудь потом, хорошо?       — Хорошо, душа моя, — прижал ее к себе Гарри. — Может, зелье?       — Знаешь… — помолчала девушка, прижимаясь к мужу. — Не надо, пусть у нас все будет правильно.       — Как ты пожелаешь, — целуя свое бесценное сокровище, произнес Гарри. — Ведь главное — это ты.       — Кстати, аврор, мы лорда мучить будем? — сменила тему успокаивающаяся Гермиона. — У нас там еще Молли недомученная, кстати.       — Да не хочется женщину пытать, — поморщился юноша.       — Авро-о-ор, — насмешливо протянула девушка. — Просто матрицу воспоминаний сними, было же в предыдущей книге.       — Тьфу, — сплюнул Гарри, вспоминая. — Вот поэтому ты умная, а я аврор.       — Оп-па, самокритика? — деланно удивилась Гермиона. — Неужели верхний мозг проснулся? Как же нижний без крови будет? Он не сломается?       — Разденься, узнаешь, — хмыкнул юноша.       — А нет, показалось, — хихикнула девушка. — Юмор солдафонский, значит, все в порядке.       — Люблю тебя, — искренне сказал Гарри, ощущая собой тело возлюбленной.       — Я тебя тоже люблю, — зажмурилась от счастья прижатая к мужу Гермиона. — Так бы и жила в твоих объятиях, но нужно разобраться с этой мордой, наконец.

***

      Стянувший воспоминания у Молли и гомункула Гарри сейчас вместе с Гермионой разбирался в соответствующих матрицах. Специальный Омут памяти, очень похожий на обычные, предоставлял возможность просмотреть память без личного присутствия, как бы со стороны, чем сейчас и пользовались подростки.       — Что с нашими сидельцами делать будем? — поинтересовалась Гермиона, просмотревшая детские и юношеские воспоминания души, сидящей в гомункуле.       — Предлагаю пока их по методу василиска, — хмыкнул Гарри, вытягивая с помощью скелета помеченный том. — Вот, посмотри, заклятие Горгоны.       — Хороший вариант, — кивнула девушка, листая том. — Оставим всех на потом, а пока только воспоминаниями займемся.       — Если у Дамблдора есть какой-нибудь артефакт, он будет показывать, что все живы, — дополнил Гарри, заставив Гермиону улыбнуться. — Кстати, я на последний этап пошлю скелетиков понаблюдать, не против?       — Да сколько угодно, — рассмеялась девушка, потом с отвращением покосилась на матрицы и предложила отправиться куда-нибудь в теплые края. — Поплавать хочется, а то надоела эта сырость.       — Вопросов нет, — кивнул Гарри, вспоминая принципы создания дальних порт-ключей, но вдруг замер. — Я осёл, — констатировал он.       — Что такое? — всполошилась Гермиона, встревоженно глядя на юношу.       — В сокровищнице замка есть два десятка порт-ключей, в том числе и в «теплые края», почему бы их… Понимаешь? — поинтересовался юноша, направляясь к сокровищнице.       — А предков своих ты когда посетишь? — спросила Гермиона. — Смотри, обидятся…       — А пошли, — решился Гарри.       Девушка правильно догадалась — все портреты были собраны в одном зале и в данный момент активно общались друг с другом. Стоило молодым людям войти, как центральный портрет сразу же их заметил.       — Не может быть! — прогремел он на весь зал. — Никак потомки пожаловали? Мы все-таки дождались этого момента!       — Ну, извините, — ухмыльнулся Гарри, безотчетно прикрывая собой смутившуюся Гермиону. — Рассказать нам о вас было некому.       — Совсем некому? — посерьезнел портрет. — Вы хотите сказать, что остались только вы?       — Мы, — вздохнул юный герцог. — Моя любимая супруга Гермиона и я, Гарри.       — Прошедшие через смерть и сохранившие себя, — произнес кто-то из портретов.       — Это так? — поинтересовался представившийся Игнотусом центральный портрет.       Гарри вздохнул еще раз и принялся рассказывать. Юноша рассказывал историю жизни. Свою и Гермионы. Уже на первых словах глаза все понявшей девушки повлажнели, а когда Гарри дошел до начала событий, ознаменовавшихся поступлением в школу волшебства, Гермиона уже тихо плакала, вцепившись в обнимающего ее мужа. А портреты слушали историю, тяжелую, но такую реальную. О том, что сделали со своими детьми сами маги. О том, что сделали с этими двумя детьми. Боль в глазах юноши и слезы девушки убеждали Певереллов в том, что все рассказанное правда. И вот когда мальчик начал рассказ о своих детях…       — Гарри! Гарри! Не надо, любимый, — не стесняясь никого, целовала его лицо совсем юная девушка, ставшая герцогиней по воле самой Госпожи. — Они заплатят, за все заплатят…       А потом рассказывала девушка, о том, как их предавали и убивали в этой жизни, как подчиняли и… и не только. Как они погибли… И как Смерть дала им напутствие быть счастливыми. Настал черед Гарри зацеловывать лицо любимой. Все Певереллы слушали, слушали истории этих двоих.       — Что же, — уже тише произнес Игнотус. — Раз Госпожа повелела вам быть счастливыми, то надо исполнять. Вот только вам нужны наставник и наставница, как это было принято в нашем роду испокон веков.

***

      Наступал май, и план Дамблдора близился к завершению на этом этапе, что заставляло его в нетерпении совершать странные поступки. Он не обращал внимания на глухой ропот учеников, медленно звереющую Минерву, как и на ироничные улыбки коллег. Впрочем, на ехидное курлыканье Фоукса он тоже не обращал внимания.       — Поттер-то не настоящий, — шептались девочки факультета Гриффиндор.       — Поттер слишком изменился после Озера, — вторили им вороны.       — Поттер, как всегда, только тупее, — отвечал высокомерный Драко Малфой. — Почти как Уизли.       — Поттер как Уизли, — дошло до кого-то на факультете Хаффлпафф, и сова Сью Боунс полетела к тетушке.