Препятствие и Разрешение

Стеклянный взгляд, чужой, ненастоящий, перечеркнула рябь – это нетерпеливая Паймон пролетела над конским хвостом, небрежно задев тонкие стебли. Блеск янтарных глаз иссяк. Они, будто созданные ремесленником в кукольной мастерской, безразлично смотрели перед собой и не могли принадлежать живому существу. Шторм, скрывающий неприглядные тайны и страшные события, остался позади, как осталась позади изначальная цель путешествия. Исключить вмешательство в дела чужой страны не удалось, как не удалось остаться верным своим принципам – они оказались циничными. Гражданская война и вооруженные восстания крепко переплетали судьбы. Безразличный до страданий людей Архонт ещё ощутит последствия своего эгоизма, и, несмотря на отмену жестокой охоты, Итэр сомневался, что Вельзевул откажется от своих стремлений или пересмотрит методы очищения мира от заблуждений. Их знакомство было недолгим, но, видит небо, достаточным. Угроза гибели – вот и всё, что потребовалось для вспышки отваги и безрассудства. Сейчас он видел перед собой обрывки воспоминаний, яркие и страшные. Бросить вызов Архонту, присоединиться к Сопротивлению, оказаться против воли практически под крылом вездесущих Фатуи, узнать о чудовищных последствиях использования поддельных Глаз Бога, пережить бесконечные тренировки, атаки Алой Ведьмы – всё это выглядело наваждением, уносимым течением. Он ясно помнил широкие каменные крылья, исполненные очей. Он помнил силуэт зависшего над облаками исполинского острова, и желание узнать правду о Тейвате – не ради любопытства, а ради своего будущего – сделало всё осмысленным. Паймон не произносит ни слова, и Итэр благодарен ей за это. *** Пройденный путь холодит спину. Впереди Ли Юэ, и вид его со скалы Облачного моря развевает тревогу. Наряженный лентами, украшенный бесчисленными огнями праздничных фонарей город зовет ступить на свои улицы, приветствует и желает принять старого знакомого, и Итэр отзывается на гостеприимство. Он пересекает длинный мост, приветливо гладит чёрно-белого пса и по привычке оставляет в миске птичью голень. Пёс благодарно бодает холодным мокрым носом ладонь и приступает к ужину. Город дарит ощущение безопасности и спокойствия, принимает с грузом пережитых путешествий. Забытое чувство наполняет Итэра. Дорога домой разрушена, решения, какими бы они ни были, приняты и воплощены. И здесь, среди улиц, наполненных вековыми историями, мечтами и стремлениями усердных жителей, здесь, где торговля и порядочность неразрывно связаны, а контракты архизначимы, есть, куда и к кому возвращаться. Праздничная суета захватила Паймон, и она, привычно мельтеша рядом, восторженно пищала, намереваясь посетить все доступные развлечения сразу. Фейерверки привели её в восторг, а театр теней завладел её вниманием настолько, что она, позабыв о вкусном ужине, несколько минут крутила деревянные фигурки перед лампой и бросила это занятие только тогда, когда тень на полотне приняла очертания медового цыплёнка. В «Народном выборе» было тесно и шумно. Сян Лин разносила заказы, общалась с гостями, непринужденно шутила и то и дело скрывалась на кухне. Её присутствие поддерживало радостную атмосферу Фестиваля, и в какой-то момент Итэр решил оставить попытки поиска свободного столика. - Эй? Эй! Ты куда? Паймон, высматривающая свободное место, не сразу поняла, что ее спутник покинул помещение, и полетела следом, суетливо оборачиваясь. - Та парочка уже, кажется, собирается уходить… А нет, уже заняли. Этот ресторан такой популярный! Может, пойдем в другое место? Чжун Ли говорил, что всегда можно прийти к нему на чашечку чая. Хотя нет, какой чай, мой животик урчит от голода… Ты слышишь? Она сложила руки на груди и надула щеки, но тут же погрустнела, заметив настроение Итэра. Они свернули на безлюдную улочку и расположились у невысокого парапета. Площадка ремесленников была пуста. Итэр достал из походной сумки бутерброд и остатки томатной пасты, выслушал бурчание насчет походных условий и прикинул, где лучше остаться на ночлег. Он знал, что должен отдохнуть после произошедшего в Инадзуме, но пока что получалось не слишком хорошо. Беспечные весёлые компании молодых людей напоминали о сроке человеческой жизни, тени, отбрасываемые фонарём ради развлечения, – о Селестии, а фейерверки – о вынужденном отвлекающем действии у Ёимии. – «Народный выбор» работает и на вынос! – Раздался над ухом звонкий голос, после чего в ладони упал обернутый тканью свёрток. – Сян Лин! – обрадованно пискнула Паймон. – Теперь мы точно не умрём от голода! Гоба довольно ворчал и хлопал лапами, выглядывая из-за своей улыбающейся хозяйки. Сбитый с толку Итэр уставился на взявшуюся из ниоткуда Сян Лин и не заметил, как его руки опустели: лучший в мире компаньон взвалил себе на плечи ответственность по развязыванию узелка. – Да, – ответив на вопросительный взгляд, кивнула девушка, – у меня небольшой перерыв, и я решила поприветствовать старых друзей. Заметила вас в толпе ожидающих и решила угостить. Не слишком остро, хоть и не на мой вкус, но достаточно питательно. Пока Паймон в компании огненной панды наслаждалась угощением, Сян Лин, оставшись с Итэром наедине, ободряюще прикоснулась к его руке. – С возвращением, – произнесла она и снова улыбнулась. – Так хорошо, что ты здесь. Я надеялась, что вы не пропустите Праздник Морских Фонарей. Немного помолчав, она аккуратно заметила: – Наверно, скучно возвращаться сюда после всех приключений. На возражение Сян Лин понимающе покачала головой, невесомо провела кончиками пальцев по холодному камню и облокотилась о парапет. Итэр проследил за ее взглядом. – Помню, как после путешествия с вами и Чун Юнем было непривычно возвращаться к обычной жизни. Захожу на кухню после Вознесения, смотрю на свое отражение в стекле, а там вроде бы и не я. И вокруг так... слишком… – Она задумалась, прижала указательный палец к уголку губ. – Мирно. А теперь мне хочется, чтобы так и оставалось: мирно и спокойно. Праздничные огни плясали бликами на ее глазах, и Итэр знал, что говорят ему со всей серьёзностью: – Хочу сказать, что для меня и для города важно, что вы с Паймон здесь, и мне хочется, чтобы вам здесь было уютно. Рано или поздно ты во всем разберешься и всего достигнешь. А сейчас сделай перерыв, позволь себе отдохнуть. Итэр не стал возражать, а после под радостный щебет сытой Паймон о необходимости навестить всех друзей согласился на посещение горячих источников. Искренняя забота Сян Лин, вихрем развеявшая грусть, приятно щемила сердце. *** Син Цю наслаждался чтением одной из любимых книг, когда его побеспокоили внезапным визитом. Итэр и Паймон продуктивно провели утро в Ли Юэ, успели увидеться с Нин Гуан, а также обменяться поздравлениями с предстоящим праздником со старыми знакомыми. Долг и бескорыстное желание помочь вскоре привели их в Фэй Юнь. Вопреки ожиданиям, сын главы торговой гильдии не выразил раздражения. Он закрыл том и выпрямился с изяществом и благородством журавля, складывающего крылья после полета. – Приветствую в нашей скромной семейной обители, – радужно улыбался Син Цю, – рад видеть и надеюсь, что причина нарушения моей минуты одиночества стоящая. Паймон сжала кулачки от возмущения. – Ведешь себя так, потому что мы знакомы! Помнится, при первой встрече ты был тем еще тихоней! Итэр перешел к сути дела. Несколько дней назад захворал господин Бо Лай, хозяин цветочной лавки, от упадка сил и кошмаров ему даже пришлось приостановить подготовку к Фестивалю. Ли Юэ может лишиться цветочных гирлянд, а родственники господина Бо Лай, несмотря на отсутствие риска для его жизни, не готовы искушать судьбу и ждать, когда злой дух насытится. Фестиваль Морских Фонарей, по многовековой традиции, следовало отмечать в кругу близких людей. – О, речь идет о дрожайшем Чун Юне, – Син Цю напустил на себя вид сведущего человека. – Да, – не выдержала затянувшейся паузы Паймон. – За день в Ли Юэ мы встретились со многими друзьями, а Чун Юня не нашли. Ты знаешь, где он? – Безусловно. Я, хоть и не занимаю почетную должность секретаря экзорцистов, в курсе, куда он отправился. – Ну? – вспылила Паймон. – Разумеется, туда, куда я его отправил, – ответил Син Цю и рассмеялся. *** Гора Хулао встретила безмятежностью открывающихся просторов и золотой листвой. Свет рассеивается сквозь густые кроны, от шагов по воде расходятся круги. Мелкий – по щиколотку – пруд, затянутый листьями кувшинок, печать напротив, остатки густой смолы, хранящей прошлое, – как давно Итэр здесь не был, какой далекой кажется история Адептов. Спокойствие нарушали лишь шум ветра в ветвях и редкие глухие удары о камень. Паймон подлетела к тропе, посмотрела вниз и сообщила, что Син Цю не слукавил. – Пойдем, – торопила она, – хорошо бы успеть к вечеру. Ну нельзя же быть таким доверчивым! – продолжала возмущенно пищать она, пока Итэр планировал к мечущейся, объятой холодом фигуре. – Особенно с тем, кто постоянно обманывает! Площадка была усыпана кусками руды и тающими осколками льда. Чун Юнь безжалостно обрушивал клеймор на горную породу, замахивался, проводил серию ударов и начинал сначала. Паймон замерла в нерешительности, а затем, поднеся ладони к лицу на манер рупора, позвала по имени. Двуручный меч затих не сразу. Чун Юнь не обернулся, даже когда Паймон поприветствовала, выразила радость от встречи, выложила суть дела и попросила помочь. По напряженной позе, растрепанным волосам, растерянному виду было ясно: это одиночество им не следовало тревожить. Возможно ли, что Сян Лин думала так же? Итэр некоторое время безмолвно наблюдал, а затем сделал несколько шагов и прежде, чем смог объяснить, услышал тихое "Я больше ни на что не способен?" – Ты в порядке? Почему ты так далеко от Ли Юэ? – как ни в чем не бывало продолжала щебетать Паймон. – Так надо для тренировок? – Решил, – неуверенно отозвался Чун Юнь, и Итэр ощутил, насколько тому неловко, – добыть немного кор ляписа. Здесь он бывает. Поэтому... вот. Паймон и Итэр дружно посмотрели под ноги. Чун Юнь смутился еще сильнее. – Это все тот любитель литературы, да? – бестактно в лоб вопросила Паймон. – Он опять отправил тебя невесть куда, рассказав то, что тебе хотелось услышать... Итэр одернул ее и нахмурился. – Син Цю и правда часто смеется надо мной... – Да это форменное издевательство!.. – ... но я не могу игнорировать информацию о демонах и призраках. Это моя работа. Но я опять не справился. – И что он тебе наплел на этот раз? Чун Юнь нервно повел плечом. – Что демон заточен в куске янтаря. Если бы я разбил, то обязательно бы его увидел, даже если моя энергия его прогонит. Может, и правда есть злой дух в янтаре, просто я плохо искал. Мне стоит научиться понимать чужие намерения. Итэр заметил, что чрезмерная самокритика не приводит ни к чему хорошему. Чун Юнь ничего на это не ответил. – Неужели, – спрашивала Паймон, когда они возвращались в город, – даже если проверить надо, это не могло подождать до конца Фестиваля? Чун Юнь ответил, что не могло. – Тем более, – напомнил он, – я не могу находиться сейчас в Ли Юэ. Из-за атмосферы и энергии ян. – И что, ты даже фейерверки не сможешь посмотреть? А горячие источники? – ахнула Паймон. – Это несправедливо! – Иначе могу испортить всем праздник непредсказуемым поведением. – А если дать тебе ледяной коктейль… Чун Юнь оборвал ее: – Не стоит. Никто не обязан подстраиваться под меня. Все в порядке. Давайте просто выполним поручение. Когда экзорцист уходил от благодарного хозяина цветочной лавки, Итэр вспомнил Шэнь Хэ и обвивающие ее тело красные шнуры. У Чун Юня в качестве этих шнуров выступали лед и жесткая самодисциплина. Обладатели крио Глаза Бога боролись в одиночестве со своей двойственной природой и противоречиями. И не всегда выбор делают сами люди, это Итэр знал по опыту, чаще многое решено за них. – Мне тоже не хочется все оставлять так, – грустила Паймон. – Мы много путешествовали вместе, а теперь вот так попрощаемся? Син Цю негодяй! При встрече я ему все выскажу! *** Син Цю задумчиво перебирал пальцами шнурок, украшающий Глаз Бога, и терпеливо слушал. Небо над городом темнело, горная тропа змеилась под ногами. Итэр, приметив жест спутника, вспомнил что у экзорциста имеется похожее украшение. В разговор с следовало вмешаться, чтобы сделать его существенным и корректным, поскольку, по совести, они с Паймон явно вмешались не в свое дело. Однако лучший компаньон не стала размениваться на любезности, не позволила вставить слово и вывалила все сразу, не скупясь на эмоции. – Что ж, – выстояв под потоком нелестных слов, сдержанно произнес Син Цю, – кажется, меня только что приперли к стенке. Признаюсь, подшучивать над доверчивым Чун Юнем невероятно весело, еще веселее наблюдать, как он хватается за любую, даже лишенную логики и здравого смысла наводку или как впадает в недоумение, когда у него из-под носа исчезает вкусная горячая еда... Впрочем, вижу, что вы настроены серьезно, – он перехватил пусковую трубу поудобнее и покосился на рассерженную Паймон, – а потому признаюсь: все это ничто иное как попытки увидеть настоящего Чун Юня. – Что значит настоящего? – сердито переспросила Паймон. Син Цю вздохнул и с видом человека, которого заставляют объяснять очевидное, продолжил: – Он подавляет свои эмоции, чтобы не причинять окружающим хлопот. В случае обычного человека, живущего в гармонии со своей ян, это нормально. Но для него в этом нет никакой серьезной причины, кроме уверенности в собственном несовершенстве, поскольку рядом есть те, кто помогут остыть в случае чего. Итэр неуверенно выразил понимание. Паймон надулась. – Но ты не помогаешь! И это не оправдывает твои методы. То, как ты поступаешь, не назвать дружеским отношением. Встреча с демоном для Чун Юня очень важна, это его профессиональная мечта! – Еще это возможность проводить время вместе, - немного поразмыслив, признал Син Цю. – Как поступить иначе, когда друг занят тренировками, а заглядывает разве что по срочному делу. Так, рассказывая отрывки из книг или придумывая небылицы, я могу поучаствовать в том, что ему важно. Паймон фыркнула и назвала такое поведение эгоистичным. – Мне, – осторожно проговорила шагающая рядом Сян Лин, – тревожно, что Чун Юнь постоянно сдерживает себя. Это может усугубить его состояние. Нужно же давать волю своим эмоциям. Паймон согласилась и пообещала не сдерживать порыв разобраться с самодовольным наследником гильдии Фэй Юнь. – Наверно, – предположил Син Цю, осматривая склон, – поэтому боги и наделили его именно стихией крио. Но нет ничего дурного в том, чтобы попробовать острую еду и дать выход накопившейся энергии. Итэр резко остановился и, повернувшись к спутникам, спросил, с чего они взяли, что лучше для другого человека, и почему они решили, будто знают, в чем Чун Юнь нуждается. Он напомнил, что у каждого свой путь, что друзья поддерживают друг друга в стремлениях и целях, что помощь нужно оказывать только тогда, когда она требуется, и так, чтобы не задеть ничьи чувства. – Верно, – поддержала Паймон, – а шутить можно, когда весело всем, а не когда один самоутверждается от доверчивости другого. *** С горы Тяньхэн открывался великолепный вид на праздничный город. В небо, природу которого еще предстояло разгадать, тянулись мерцающие точки – фонари, несущие с собой в высь мечты и ожидания жителей Ли Юэ. Итэр поднялся на вершину один. Он обнаружил Чун Юня сидящим около обрыва и наблюдающим за празднующим городом и опустился рядом. Ветер трепал кончики прядей, выглядывающих из-под капюшона, играл с покрытой симметричным узором тканью. Итэр давно обратил внимание на эти штрихи, он знал гистограммы и помнил значения некоторых, но не решался спросить, какой смысл они имеют в Тейвате. Тридцать девятая и сороковая. Шесть нижних строк и шесть верхних складывались в предзнаменования, и прогноз оставался оптимистичным, несмотря на предстоящие трудности и пережитые неприятности, если читать снизу вверх. «Чем больше усилий прилагаешь, тем сильнее отступаешь». «Друг придет, и в нем будет правда». Нефритовый Дворец был усеян множеством огней, и Итэр, вспомнив исполинский блуждающий остров, вновь пообещал себе добраться до небес. Сейчас Селестии не было видно, но она всегда была рядом, о чем знаменовала парящая колонна над некогда процветающим краем. Воля богов не всегда была понятна, как и роль, уготованная их избранникам. В своем путешествии Итэру еще ни разу не встретился взрослый обладатель Глаза Бога. Оставалось неясным, почему милость касается детей и как именно распределяются стихии. Каким образом Сердце резонирует с Селестией, и почему Венти предпочел остаться среди свободных ветров. В голове отголосками возникали сожаления Дайнслэйва о Соколе. Растоптанные одуванчики. Смена цели. Пересмотр убеждений. Снова. Способны ли Архонты предвидеть поступки человека, или же последствия им не важны? У него была возможность задать вопросы, но нужные приходили на ум намного позднее. История, которую предпочли забыть. Сила человеческой мысли, способная создать Солнце. Люди – вот, что всегда было и оставалось главным. Чун Юнь уловил его взгляд и кивнул: они обязательно во всем разберутся. Итэр протянул баночку мятного пломбира и, получив благодарную улыбку, принялся вести отсчет. – Смотри. Одиночество приятно разделить на двоих, как приятно побыть вдалеке от суеты и просто помолчать о чем-то важном в компании старого друга. В небе распускались яркие цветы. То, в чем Чун Юнь хотел участвовать и чего старательно избегал, расчертило небосвод. Син Цю, ловко запрыгнувший на валун следом за Сян Лин, заверил, хоть в том и не было необходимости, что экзорцист может наслаждаться фейерверком хоть до утра без опасений, что появится желание изгнать злых духов из всех присутствующих. Паймон предложила приступить немедленно и начать с острого на язык мечника. Чун Юнь тихо засмеялся и снял капюшон. Перед Фестивалем хорошей традицией считалось подводить итоги уходящего года и ставить перед собой цели. Время для нового вдоха перед очередным рывком. Сян Лин спрашивала, что он будет делать, когда найдет способ вернуться домой. Итэр не распространяется о своем прошлом. Попытки покинуть мир обернулись затянувшимися исследованиями, все сильнее и глубже затягивающими в тайны. Все, что остается, это изучать легенды и письмена, узнавать о технологиях, развитых настолько, что их впору считать магией, парить под облаками и стараться не привлечь внимание лазурных влажных глыб. Человеческие узы, надежды и желания всегда останутся основой и причиной сражаться. Итэр обязательно узнает правду о Тейвате и встретится с дорогим сердцу человеком. Чун Юнь обязательно научится отстаивать личные границы и отличать розыгрыш от реальных угроз. К его обычным тренировкам прибавятся новые: навыки общения и понимания собеседника не менее важны, как и искусство боя. К горячим источникам он все еще не готов, а вот мечту встретиться с демоном ему стоит отпустить, сжечь в распускающихся перед взором ярких искрах фейерверка. Ведь своего демона он давно встретил в лице поджигающего фитиль ярких ракет Син Цю.