Мой Питер Паркер

Нью-Йорк полон не только дорогими и изысканными ресторанами, но и маленькими пиццериями на углах занятых улиц. Я пригласила Неда и Венди в Joe’s Pizza. Основателем этой пиццерии является Пино «Джо» Поццуоли, который иммигрировал в США из Неаполя, в середине 1950-х годов. Переехав в Америку, он первым делом переименовал себя в Джо, так как Пино – это итальянская форма имени Джозеф. Джо начал работать в пиццериях по всему Северо-Востоку, и к 1960-му он лично тренировал лучших поваров пиццы в этом районе. В начале 1970-х он переехал и открыл пиццерию Joe’s Pizza на пересечении улиц Бликер и Кармин в Гринвич-Виллидж, на Манхэттене. А к 1996 году Joe’s Pizza была закреплена в Нью-Йорке как символ этого района, а журнал New York Times назвал её «Лучшей пиццей в Нью-Йорке». Это было недалеко от дома, в котором я жила. Идеальный вариант. Пицца была здесь отличного качества, персонал доброжелательный, есть вай-фай. При встрече с Венди, та кинулась ко мне с объятиями, вереща от радости. Рядом с ней был Нед, который пожал руку Питеру и тоже с ним обнялся. Все были просто в восторге видеть друг друга. Я соскучилась по подруге и нашим разговорам. Интересно, она всё также хочет узнать, кто такой Человек-паук? Скосив глаза на Питера, понимаю, что она вряд-ли когда-нибудь узнает и это хорошо. Нельзя подвергать её и Неда опасности. — Ты выглядишь потрясающе, Бэт! – произнесла Венди, оглядывая меня со всех сторон. — Грипп пошёл тебе на пользу. Ну, я в том смысле, что ты немного отдохнула от всей этой учёбы и стажировки в Оскорп. Кстати, вы и вправду знакомы с Гарри Осборном? Он действительно такой красавчик как о нем говорят? Подхватив меня под локоть, она продолжала забрасывать вопросами, на которые я старалась отвечать по порядку. Парни шли позади нас, разговаривая о своём. Я уловила пару их фраз: "Я собрал Звезду Смерти, чувак!" и "Дарт Вейдер шёл в комплекте?". Зайдя внутрь, мы доверили заказ пиццы и коктейлей парням, а сами присели за столик. В этой пиццерии была стандартная обстановка в красно-желтах цветах. На противоположной стене я заметила кучу фотографий с различными звёздами, с которыми сфотографировался Джо Поццуоли. Среди них Дженнифер Лопес, Джессика Альба, Леонардо Дикаприо, Джимми Фэллон и много других. Разнообразные плакаты старых фильмов и реклам только добавляли этому месту особый шарм. К нам с Венди подошла милая девушка официантка, вручив меню. На белом бейдже было написано имя Мишель. Её тёмные, немного кудрявые волосы заплетены в пучок, оливковая кожа блестела на солнце. — Уже готовы сделать заказ? – спросила она, глядя на нас. — Мы ждём, пока нам принесут его, – ответила я, улыбнувшись ей. Мишель посмотрела в сторону стойки, за которой стояла небольшая очередь, и неловко обернулась к нам. — Да... Простите. Может, пока ждёте, принести вам воды? — Пожалуйста, если можно, – не отказалась я. — Сейчас принесу. Когда она поспешила за закрытые двери кухни, я подумала, что она, должно быть, новенькая здесь и работает совсем недавно. На это указывал её вежливый тон обращения. За годы работы это в какой-то степени пропадает и вместо искренней улыбки натягиваешь кислую. Мысленно посочувствовала новенькой на ее месте работы. Наконец, Питер и Нед присоединились к нам, сгружая два подноса: на одном два вида пиццы, а на другом четыре стакана шоколадного коктейля. — Ну, и цены тут, – пожаловался Нед, придвигаясь на диванчике ближе к окну. — Вы бы видели, сколько стоит целая пицца! Мы подумали и решили взять по половине того, и того. Питер протянул мне кусок пиццы: — Это Пепперони, попробуй. Я взяла и надкусила, зажмурившись от удовольствия. — А вы знали, что Пепперони с итальянского переводится как маленький стручок красного острого перца? – неожиданно просвятил нас Лидс. — Многие ошибочно полагают, что Пепперони изобрели в Америке, но на самом деле исторической родиной пиццы является Италия, однако там она носит другое название – «Диабола» или «Дьявольская пицца». — Откуда ты знаешь? – поинтересовалась я с удивлением. — Не обращайте внимания, – махнула рукой Венди. — Он знает про пиццу, мне кажется, больше, чем кто-либо. Его бабуля научила готовить. Не знала, что у него есть бабушка. Он не рассказывал о ней, что ещё раз подтверждает, как Венди стала ему близка. — Она и тебе предлагала, между прочим, – Нед взглянул на неё. — А я уже говорила, что не хочу позорить тебя своими руками из одного места, – она нервно барабанила пальцами по поверхности стола. — Ты не позоришь, – Нед положил свою руку поверх её и лицо Венди мгновенно разгладилось. Впервые такое за ней замечаю. Неужели, он на неё так положительно влияет? Я до этого момента не задумывалась о готовке для кого-то. Обычно, этим занималась мама. Да и для себя не всегда стараешься сделать идеально. Если я приготовлю специально какое-нибудь блюдо для Питера он это ценит? Не заметив, как съела кусок Пепперони, взялась за другой. Нед снова не удержался от высказывания: — «Маргарита» идеально сбалансированное блюдо. Изготовлено из теста с томатным соусом, моцареллы, оливкового масла и базилика. В некоторых регионах Италии в пиццу ещё добавляют пекорино или пармезан. Пармезан я ещё знала, что такое, а вот про пекорино уточнять не стала, чтобы он не поддался в объяснения. Венди попросила его заткнуться и дать нам спокойно поесть. — Надеюсь, про коктейли ты ничего не знаешь? – спросил Питер, вызвав у меня улыбку. — Ну-у, знаю, что именно эти сделаны из какао, – смущённо протянул Лидс. Мы втроём засмеялись. Попивая шоколадный коктейль через трубочку, я обращаю внимание на экран плазмы, который висел на стене рядом со стойкой. Работник взял пульт и сделал по громче. Противный голос, который можно узнать из тысячи, вещал на зеленом фоне: "— Некоторые из вас требовали от меня ответа на давно поставленный мною же вопрос: Человек-паук – он угроза или опасность? Да, вы правы... Пора ответить. Я определился" Неужели? Вряд-ли Джеймсон когда-нибудь скажет про Человека-паука что-то хорошее. "— Я понял, что ответ... И ТО, И ДРУГОЕ! Иногда он угрожающая опасность, а иногда он опасная угроза. Но позвольте, как можно всерьёз угрожать, не представляя опасности? И наоборот? А для тех фанатов грамматики, которые считают меня болтуном: ЭТО ИСКУССТВО! Я КУЗНЕЦ СЛОВ! Это риторическая конструкция. А если она вам не нравится, я скажу, куда вы можете её себе засунуть... " В пиццерии раздаются смешки тех, кто это смотрит. Джеймсон на экране поворачивает голову куда-то в сторону, недовольно поджав губы. "— Мне тут говорят, что пора принимать таблетки. Мы скоро вернёмся!" Венди несильно бьёт кулаком об стол. Мы удивлённо на неё смотрим. — Как же достал! – объясняет она. — И почему его до сих пор не убрали из эфира? Врет людям и даже не подавится собственными слюнями, старикашка! Когда он поймёт, что Человек-паук герой? — Считаешь его героем? – спрашивает Питер, откинувшись на тёмную спинку диванчика. — Конечно! Он спасает людей, помогает пожарным, спасателям и вообще... Я видела, как он снимал кошку с дерева! Что это, если не поступки настоящего героя? — Действительно, Питер, – поддерживаю её я, пытаясь подавить широкую улыбку. — Человек-паук – герой. — Вот! – Венди тычет в меня пальцем и кивает. — Бэт тоже это понимает. Да все вокруг это понимают. Будь у меня возможность, я бы взяла у него интервью и опубликовала в собственной газете. — У тебя есть своя газета? – мои брови приподнимаются. — Университетская, – встревает Нед, поглощая последние остатки пиццы. Красные следы остались у него вокруг рта и Венди быстрым движением мазнула свой большой палец, стерев их, затем снова посмотрела на нас. — Да. Дали добро в университете. Будет альтернативой "Daily Bugle". — Это здорово! – восхищаюсь я. Бросаю взгляд на Питера и подмечаю, что у него тоже приподняты уголки губ в улыбке. — Ваша с Питером стажировка в Оскорп – вот, что здорово! Да там же храм науки и технологий! Помимо знакомства с Осборном-младшим, кого ещё видели? Рассказывайте! Пришлось рассказать, что я теперь помощница доктора Коннорса, на что Венди чуть удар не хватил. Но я умолчала о тайне, которую узнала. Когда же я смогу поведать её Питеру? Мы посидели в пиццерии ещё час и затем отправились гулять по району. Я показала Неду и Венди где теперь живу, и услышала завистливые вздохи. Кажется, Купер ткнула Лидса в бок, прошептав: "Мы должны снять здесь квартиру в будущем!". Расставаться с ними не хотелось, но пришлось. Обнимая Венди, я уверила её, что буду писать каждый день или как только появится свободное время. Наблюдая, как Нед, обняв Венди за талию, помогает ей сесть в такси, я чувствую, что сердце начинает быстро биться, а в мыслях сплошная каша. Как начать? Что говорить? — Хочешь, я загляну к тебе ненадолго? – предлагает Питер, привычным движением взлохмачивая волосы. На нем были тёмные синие джинсы и простая серая рубашка, поверх которой он накинул кожаную куртку на замке. Я подхожу ближе и обвиваю его руками, утыкаясь носом в спокойно вздымающуюся грудь. — Эй, – мягко говорит Питер, гладя меня по волосам, — я тоже не хочу расставаться с тобой. Прошу, только не плачь. — Я... не из-за этого, – отстраняюсь от него, избегая встречаться с ним глазами. Тогда он фиксирует мой подбородок пальцами. — Что-то случилось? – беспокоится Паучок. — Не знаю, как тебе рассказать. Мы обещали ничего не скрывать друг от друга. Я хотела раньше, но меня подкосила болезнь, потом наша сегодняшняя встреча... Всё ждала подходящего момента. — Говори сейчас, – Питер успокаивающе берет мою руку в свою. — Если это так важно, то не стоит откладывать. Вдруг, ты скажешь, что тебе не нравится моя причёска или вечно усталый вид, и мне нужно будет время, чтобы как-то исправить это. Я смеюсь, качая головой. Присаживаюсь на рядом стоящую скамейку, оставляя место для Питера, который присел следом. — Нет, это не связано с тобой. То есть, связано, но не так. Питер внимательно смотрит на меня, крепче сжимая мои пальцы, как бы подбадривая. Решаю начать издалека. — Ты же знаешь доктора Коннорса, верно? Паркер кивает. — Он... он работал над аппаратом под названием Ганали. Я видела этот аппарат в его кабинете. Но он работал не один. Со своим другом учёным, который давно уже погиб. — Мне очень жаль его, – искренне сказал Питер. — И... доктор Коннорс чувствует себя виноватым в том, что не смог поддержать его семью после этой трагедии. Они прогнали его, обвинив во всём. Ведь это он должен был погибнуть, а не его друг... — Не вижу здесь вины доктора Коннорса, – задумчиво отзывается Паучок. — Он же не мог знать, что случится. Я считала также. Но будет ли так считать Питер после того, как узнает, что это напрямую связано с ним? — Да, не мог... — Почему ты говоришь об этом? – он хмурится, не понимая. Я стискиваю его пальцы и Питер это замечает, вглядываясь в меня ещё пристальнее. — Доктор Коннорс хотел бы встретиться с его сыном и принести извинения, но знает, что они не помогут вернуться в прошлое и спасти его отца. В любимых карих глазах что-то мелькает. Мне было больно от того, что я вынуждена это говорить. Я касаюсь ладонью его щеки и произношу, роняя слезы: — Его другом был твой отец, Питер. Ричард Паркер. Они работали вместе в Оскорп. Доктор Коннорс очень хорошо его знал. Он был тогда там, в день его похорон. Питер тяжело задышал и резко встал со скамьи. Я поднялась сразу же за ним и крепко обняла, не давая отстраниться. — Вот почему... эти смутные воспоминания, – тихо пробормотал он, уткнувшись лицом мне в плечо. — Что ты помнишь? – мягко спросила я. — Помню... дождь. Тогда шёл дождь. Я стоял рядом с тётей Мэй и дядей Бэном, когда опускали сначала один гроб, потом второй, и засыпали землёй. Мне было ужасно это видеть и я недалеко убежал. Ко мне подошёл высокий мужчина во всём чёрном. Он был под зонтом, поэтому я не мог разглядеть его лица. Но голос... Теперь то я знаю, почему первая мысль, которая пришла мне в голове при встрече с доктором Коннорсом "Где я слышал его раньше?". Он был тем мужчиной. Затем меня нашли и тётя Мэй прогнала его, прокричав, что это он виноват. — Я тоже была в шоке, когда узнала об этом от него самого. Не знала, как тебе рассказать... Прости меня, Питер. Прости, пожалуйста. Паучок лишь вздохнул и сильнее стиснул в объятиях. — Я понимаю, Бэт. Правда. Тебе нужен был момент и вот он наступил сейчас. Я отстраняясь, обхватив его лицо. Всхлипываю, видя, что в любимых глазах тоже застыли слезы. — Это же хорошо, ты понимаешь? Доктор Коннорс знал твоего отца. Он может рассказать тебе о нем всё, что ты захочешь. Не думаю, что он откажет. Ты можешь прийти к нему в любой момент. Питер судорожно кивает и я целую его в губы, ощущая, как поцелуй стал мокрым и солёным от наших общих слез. С примесью печали и утраты со стороны Питера. Сочувствия и любви с моей. Он нуждался во мне так сильно, как никогда. Нуждался в том, чтобы кто-то поддержал его. И я готова была быть его опорой всегда, если он того сам захочет. Без него я не знала, какой могла бы быть моя жизнь. Но одно я знала точно: его боль была и моей болью тоже. Если бы я могла разделить её с ним, то разделила бы. А сейчас мне оставалось лишь дарить ему свою любовь через поцелуй и объятия. Показать тем самым, что я никуда не денусь и не уйду, бросив его. — Я рядом, – шепчу ему в приоткрытые губы. — Всё будет хорошо, Питер.