Шанс на спасение

      В крови вновь разбушевался яд. Не вовремя, ох как не вовремя. Шэнь Цинцю сломя голову нёсся по улице, но с каждым новым шагом передвигаться становилось всё труднее и труднее.       Как вдруг его резко остановили, схватили за шею и с силой впечатали в холодную стену. Спина отозвалась резкой болью, перед глазами помутнело, в ушах раздался звон.       Склонившись к уху Шэнь Цинцю, словно бы обезумевший Ло Бинхэ прошептал:       — Даже после стольких лет разлуки Учитель зовёт других людей. Этот ученик слегка огорчён.       Губы Ло Бинхэ скривились в злорадной улыбке, а в глазах заблестели яростные искры.       Горло Шэнь Цинцю больно саднило. Губы немели. Трудно дышать, почти невозможно. Грубая хватка сжималась всё сильнее и сильнее, не давая и шанса на спасение. Мысли, мысли путаются в голове, и только и слышно «Он тебя убьёт…»       Пальцы Ло Бинхэ с каждой секундой давили всё упорнее.       — Неужели Учитель не рад меня видеть? — промолвил Ло Бинхэ, в сердце которого всё продолжала теплиться надежда.       В глазах Шэнь Цинцю уже начинало темнеть, но он всё также гордо и непоколебимо держал голову, сохраняя свой облик и статус даже в подобной ситуации. Его онемевшие губы всё силились что-то сказать. Но не могли. Слишком сильно. Невозможно дышать. Ещё чуть-чуть, и Ло Бинхэ свершит своё правосудие.       Но тут внезапно всплыло большое диалоговое окно. Система. Вновь пришла «исправить» положение?       [Желаете задействовать ключевой артефакт для выживания?]       «Ключевой? Но у меня же не было… Нет, стоп, подвеска! Нефритовая подвеска матери Ло Бинхэ! Неужели это мой единственный шанс на спасение?»       Замявшись на каких-то пару секунд, он выкрикнул:       «Использовать!»       [Напоминание: ключевой артефакт может быть использован только один раз и может снять максимум 5000 пунктов гнева Ло Бинхэ].       Шэнь Цинцю мысленно выругался.       «То есть сейчас гнев Ло Бинхэ равен всего-то 100 пунктам? Да вы шутите? Даже знать не хочу, что будет на 5000. Надо подумать… Есть ли шанс, что я смогу хоть как-то заполучить Ло Бинхэ в союзники? Или хотя бы получить простое доброе нейтральное отношение? А он может забыть про моё существование и спокойно совершать свои «подвиги» где-то за кадром? Моя жизнь сейчас висит на волоске, и всё зависит от этого решения, так что же делать?»       [Желаете получить бесплатную подсказку?]       «И ты ещё спрашиваешь? Да, да! Однозначно, да! Что же можно сделать, Система?»       [Будьте честны с Ло Бинхэ, при правильном использовании искренность может оказаться вашим козырем].       «И всё? И это твоя подсказка? Да он же размажет меня по стене, ляпни я хоть что-то не то! Да и он же меня душит, как мне вообще с ним поговорить? Что же делать? Думай, думай...»       И тут диалоговое окно системы пропало, оставив Шэнь Цинцю вновь наедине с Гордым Бессмертным Демоном во плоти. Но тут в голове буквально на мгновение промелькнула идея. И Шэнь Цинцю лишь губами прошептал:       «Прости...»       Глаза Ло Бинхэ вдруг дёрнулись, а хватка сразу же ослабла, позволяя кислороду, хоть и немного, но всё же наполнить лёгкие Шэнь Цинцю.       — Прости… — ещё раз прошептал Шэнь Цинцю и, зажмурившись, разразился сильным кашлем.       Казалось, что лёгкие внутри него рвутся на части, и ещё чуть-чуть, и он выплюнет их вместе с собственной жизнью.       — Простить? — непонимающе отозвался Ло Бинхэ, округлив глаза от неверия. — Учитель, неужели?..       Но не успел Ло Бинхэ окончить мысль, как Шэнь Цинцю вложил что-то холодное в его свободную руку.       — Это?.. — в неверии Ло Бинхэ посмотрел вниз. — Откуда? Я думал, что...       — Это подвеска твоей матери. Прости, что не возвращал её так долго…       — Учитель… Почему?..       Рука Ло Бинхэ на горле Шэнь Цинцю полностью обмякла, но так и не была убрана с покрасневшей шеи.       — И прости за то, что этот учитель сбросил тебя в Бесконечную Бездну. Кхе-кхе. Помнишь, я как-то спрашивал тебя, готов ли ты пойти на всё ради обретения силы? Помнишь, что ты ответил?       — Готов…       — Этот учитель хотел для тебя лучшей жизни. Но, видимо, вновь оплошал. Если цена расплаты — моя жизнь, то я приму смерть от твоей руки с достоинством. Я больше не буду убегать. Просто знай, что я хотел всё исправить.       Выпрямив спину, Шэнь Цинцю непоколебимо посмотрел на своего ученика. Сглотнув, он закрыл глаза.       «Да уж, а я ведь хотел пожить здесь подольше. Никогда бы не подумал, что привяжусь к своему ученику настолько сильно, что раз за разом буду готов отдать за него последнее, что у меня есть — жизнь… Хах, трагичная судьба главного злодея — не пустые слова, а, скорее, несмываемое проклятье, «чудом» свалившееся на мою голову. Хотя… в моём родном мире я, скорее всего, тоже умер. Огурец, а ты везунчик, прошляпить второй шанс — это ещё умудриться надо. Ну, была не была...»       — Учитель, я… Я… Я не хотел причинять тебе вреда и уж тем более убивать. Я просто хотел стать достойным учеником, чтобы защищать тебя. Но… Учитель же презирает демонов, так почему сейчас ты отдал мне эту подвеску? Я был так зол на тебя все эти годы, а ты сейчас просто… извинился? Я не понимаю. Ты же должен презирать меня и моё демоническое происхождение! Так что же? Учитель, ответь! Я схожу с ума…       От этих слов Шэнь Цинцю распахнул глаза.       «Презираю? Нет, я же никогда не?.. Нет, я могу испытывать что угодно, но только не презрение. Иначе стал бы я рисковать своей шкурой ради тебя? Мне было тебя жаль с самого нашего знакомства, у меня самого сердце кровью обливалось от действий в «рамках ООС», но… Я не хотел, чтобы всё так произошло. Я лишь хотел пожить ещё немного, а не это вот всё...»       — Ло Бинхэ, я никогда не презирал тебя. Ты — мой ученик, а, значит, ты дорог мне несмотря ни на что. Даже на твоё происхождение. Мне жаль, что мои слова в тот день отпечатались в твоей душе и изводили тебя эти три года. Я знаю, что слова уже ничего не исправят, но… — Шэнь Цинцю недоумевающе повёл плечом, не зная, что сказать напоследок.       Глаза Ло Бинхэ ещё шире распахнулись. Он, обхватив голову руками, заметался из стороны в сторону. Все эти 3 года он считал, что Шэнь Цинцю его ненавидел, но первое же воссоединение перевернуло всё с ног на голову. Он не знал, что и думать. Слишком много мыслей, слишком. Больно, очень больно. Особенно щемит сердце, раздираемое противоречиями.       «Ло Бинхэ отвлёкся, это мой шанс убежать! Или?.. Или мне стоит остаться, чтобы не предавать его вновь? Остаться, чтобы принять наказание? Остаться, чтобы поддержать? Просто быть рядом до конца? А вдруг и сам Ло Бинхэ изменился? Может ли быть, что оригинал никогда не явит себя во всей красе в этой сюжетной линии, ведь сюжет уже глобально меняется? Смог ли я хотя бы как-то повлиять на этого бедного мальчишку, всего покрытого синяками и ссадинами? Мальчишку, которого бросили собственные родители? Мальчишку, не видавшего ни любви, ни ласки практически всю свою жизнь? А смог ли?»       — Ло Бинхэ…       Ло Бинхэ убрал руки от лица. Он плакал. Нет, скорее рыдал. Он как будто бы и не видел ничего перед собой, и только голос его учителя был проводником в этот мир.       И Шэнь Цинцю отчего-то захотелось обнять, согреть в объятиях этого хрупкого, хоть и подросшего, но всё равно ребёнка. Мальчика, пережившего слишком многое. Мальчика, получившего сотни шрамов на душе. Мальчика, которого так хотелось защитить от несправедливости этого мира. Неосознанно Шэнь Цинцю развёл руки в стороны, словно говоря:       «Ты можешь убить меня сейчас и свершить месть за ту боль, что я тебе причинил. А можешь и позволить мне утолить эту боль в объятиях. Каким бы ни было твоё решение, я буду рядом до конца. И лишь тебе решать, есть ли у меня шанс на спасение».       Ло Бинхэ сквозь слёзы посмотрел на Шэнь Цинцю, потом перевёл взгляд на свои руки. Руки, что ещё пару минут назад готовы были разорвать его дорогого учителя на части. Какой же тогда из него ученик, если он не защищает даже своего учителя?       — Учитель…       И Ло Бинхэ… обнял. Обхватил дрожащими руками Шэнь Цинцю за талию, и мокрым от слёз лицом уткнулся ему в плечо.       Шэнь Цинцю, руки которого тоже начали дрожать, медленно обнял ученика в ответ, сильнее прижимая содрогающееся тельце к себе.       — Учитель, прости меня… Я правда не хотел причинять тебе боль, я…       — Ну-ну, не стоит плакать вот так вот у учителя на плече, словно девица с разбитым сердцем. Всё хорошо, этот учитель не держит на тебя зла.       С этими словами Шэнь Цинцю нежно похлопал Ло Бинхэ по спине, а потом и вовсе начал гладить его по голове, словно маленького щенка, испугавшегося грозы.       — Всё хорошо, всё хорошо…       «Какое приятное чувство разливается у сердца. Неужели мне дан второй шанс? Смог ли я повлиять на Ло Бинхэ, защитить от злой части его души, запрятанной глубоко-глубоко внутри? Получилось ли у меня изменить судьбу моего героя и подарить ему, нет, себе нечто иное?»       Расслабившись, Шэнь Цинцю направил свой взгляд вверх. Темно. И лишь крошечные звёзды ярко блестят на небосводе, озаряя всё своим блеском.       «Красиво...»       — Учитель… Могу ли я?..       Шэнь Цинцю повернул голову к ученику, вопросительно вздёрнув бровь. Но окончания фразы не последовало. Ло Бинхэ лишь робко поцеловал губы Шэнь Цинцю, а потом вновь припал лицом к его одеянию.       Шэнь Цинцю хоть и широко открыл глаза от удивления, но вовсе не почувствовал ничего… неприятного. Напротив, ему показалось, что сейчас всё шло именно так, как и должно было быть.       И, робко улыбнувшись, Шэнь Цинцю ещё сильнее сжал Ло Бинхэ в своих объятиях...