Я тебе доверяю...

Многие бы хотели очутиться рядом с королем, да и не просто постоять напротив или же рассмотреть его вблизи, а просто… Просто, хотя бы, поговорить. Разговоры неохотно связывались с представителем высокого сословия, многие даже и не замечали, что лучше бы они начали разговор с принцем, чем с самим Высочеством. На праздниках многие почести отдавались именно ему, в то время как наследник лишь наблюдал за многолюдными очередями, дабы приблизиться к высокой знати ради мимолетных, почти что повседневных разговоров. Но разве у подобных господ нет дел более важных? На различных светских разговорах король часто, как и требуется, заводил разговор первым — начинал с обычной погоды и заканчивал на чем-то более интимном… Это все его дела? Никто не знал, кроме его придворных. Остальные же кано могли только догадываться о целостности проведенного дня вне дверей дворца, пока его наследник выполнял другие поручения с особой важностью. Аарон общался с высокопоставленными господами, разбирался с прислугой, получал высококачественные уроки по манерам, скрипке, конной езде и другим не менее интересным занятиям, однако… Что может случиться с повседневной рутиной этого кано, если каждое солнцестояние на его жизнь покушаются другие, более озлобленные личности с другого региона? Холодная… Уже черная война продолжалась слишком долго… — Ваше высочество…- прозвучал голос где-то в темноте разума. Что-то яркое напоминало принцу о том, что он не спит. Мягкий тембр был столь звучным и приятным, что он словно журчащий ручеек промелькнул совсем незаметно мимо ушей наследника, не задев его ни капли. Светлые ресницы опали на нежные щеки. — Ваше высочество… -снова прозвучал мягкий голос. Он все еще напоминал солнечный рыжеватый закат на лугу, укрывающий поляну для сна, — Ваше высочество…! — теперь окрас тона показался темным, но потом в некоторых местах проявлялся все ярче и ярче. Ранее закрытые глаза, погруженные в черноту, стали неожиданно видеть красный, оранжевый и желтый оттенки, которые мерцали из стороны в сторону…. Уже утро? Семимильными шагами парень аккуратно поднимал глаза, чтобы увидеть перед собой обеспокоенное лицо слуги и широко открытые багровые шторы. Карие очи не сразу привыкли к обстановке, к яркому свету и поэтому мельтешили из стороны в сторону, видя всю ту же комнату: все та же ваза на туалетном столике, зеркало, исторические картины сверху… Взгляд упал снова на дворецкого, почему он так обеспокоен? Птицы, кажется, сегодня впервые запели… — Господин Аарон… Наконец-то вы проснулись. С добрым утром! — совсем спокойно и без малейшей тревоги повторял дворецкий, хотя на его лице явно было заметно беспокойство, часть выражения скрывали круглые очки с небольшими цепочками, прикованные к маленьким серьгам на мочках длинных ушей, — Вы и вправду… Спите очень крепко. Вам что-то снилось? Алланиан. Этот мужчина под два метра ростом и с хорошо сложенным телом — дворецкий Аарона. Дворецкий самого принца, наследника будущего королевства и всех регионов Агнилиума. Этот кано очень верная, надежная и приятная личность, которая всегда находилась рядом с принцем, помогала если то нужно было и почти не перечила. Между ними еще давно завязалась крепкая связь. Примерно с того момента, когда отец стал оставлять его со слугой, а дворецкий лишь мило улыбался и предлагал самодельный чай… Терпкий запах резко ударил в голову Аарона и тот медленно встал, переведя взгляд на синеватый горячий напиток на подносе. — Утро добрым не бывает, Ал. — хмуро и сонно говорил принц, протирая глаза спросонья, — Нет. Мне ничего не снилось… — Странно, мне казалось, что вы говорили во сне. Некоторое время вы дрожали и о чем-то кричали. Перед глазами всплыли пугающие моменты… Они были из сна? Парень уже давно перестал различать что есть наяву, а что и вправду ему приснилось. Возможно, ему просто все равно? Тельне уже давно перестал вникать в свои странные миры морфея, не зацикливался на них и если уж сны и вправду приходили, то он не отдавал им должного внимания. Это же сон. Аарон нахмурился, опустил голову и заметил на ладонях аккуратную и еле заметную влагу, тот вспотел во сне. — Ты… Ты слышал, как я кричал? Сколько ты в моих покоях? — как только юноша поднял взгляд, то заметил немного грустное выражение лица у Алланиана, который держал в руках стакан с теплой прозрачной водой. Принц принял его и отпил всего часть. В горле чувствовалась сухость, будто из его тела высосали всю воду, оставив странное черствое чувство после себя. — Где-то десять минут… — сейчас Ал занимался тем, что доставал из гардероба повседневно, красивую одежду Аарона. — Ты смотрел как я сплю? — наследник снова выпил одну пятую стакана, медленно сползая с кровати вниз, поставив тонкие ноги на мягкий белый ковер. — Я готовился к вашему пробуждению, ваше высочество… — он повесил часть одежды на крючок двери, а потом вернулся обратно к кровати юноши, готовясь к любому приказу с его стороны. — Почему ты тогда не разбудил меня, когда видел, что мне плохо? — взгляд принца был холодным, отстраненным и совсем не подавал никакой эмоции. Голос казался ледяным, а губы сегодня были белее, чем прежде, будто их покрыли большим слоем пудры. — Говорят, что во сне не стоит трогать кано. По многим поверьям во снах приходят богини, и они могут предсказать будущее и помочь с настоящим… Поэтому… — дворецкий поймал на себе недоброжелательный хмурый взгляд принца и замолчал. Аарон закусил нижнюю губу и дрожа приобнял себя, медленно вставая с места, а потом присев на небольшой стул, чтобы его подготовили к трапезе. Алланиан не стал долго стоять подле кровати и быстрыми движениями принялся за длинные шелковистые волосы принца, перед этим подав в его руки чашку с чаем. — По-твоему мои крики были похожи на то, что ко мне пришла богиня, Ал? — неожиданно врезался вопрос в голову дворецкого. — Нет, ваше высочество. — В следующий раз — буди. — парень испил чай. Мелодия чувств проиграла на языке Аарона дивным ароматом — мята, смешанная с лепестками сицилии, а щепотки корицы только добавляли некий шарм вкусу. Нежность вперемешку с пылкой страстью — так обзывал вкус этого напитка Тельне. После одного глотка пальцы приобрели легкое покраснение под ногтями, а губы вновь стали ярко-розового цвета, как и тонкие, но выраженные скулы неподалеку от маленького носа. Это он пил намного охотнее, чем обычную воду. — Хорошо, ваше высочество. — Ал взял в руки небольшой белоснежный гребень и предварительно провел тонкими пальцами по мягким волосам парня, рассматривая их отблеск на свету. небольшие красные пряди иногда показывались под вьющейся копной белых. -И все же… Вы точно не помните, что вам снилось? — Дворецкий был хитер. Зная, что любые вопросы с самого утра раздражают его высочества, парень не зря преподнёс ему в ладони любимый чай с обилием мяты, дабы Аарон не раздражался по многим расспрашиванием со стороны интересующегося Алланиана. — Я же говорил — нет. — Аарон снова отпил чай. На его лице появилась довольная улыбка, которая проскользнула мимо глаз Ала также быстро, как и гребень по густым волосам. Перчатки со своих рук он снял, чтобы было комфортно прикасаться к аккуратным локонам, да и сам принц разрешал подобное только ему, поэтому никаких возражений последовать не должно. На кончиках волос слуга задержался и схватил на окончании прядей их в небольшой узел, чтобы не причинить большего вреда принцу. Быстрые пальцы прошлись по всей длине волос, разделяя их на три пряди, чтобы было удобнее плести небольшую косичку, которая шла от плеч наследника до его тонкой талии. Несколько белых, несколько красных… Тонкие волосинки смещались из стороны в сторону, непослушные завитки постоянно выпадали из косы, неправильно вырисовывая узор на ней, который должен был выходить идеальным. Чай был допит, а Ал до сих пор не закончил с волосами принца. — Почему так долго, м? — в недовольстве Аарон скрестил руки на груди и закинул одну ногу на другую, важно подняв голову кверху, из-за чего становилось тяжелее скрещивать между собой спутанные пряди волос. — Извините, ваше высочество, но сегодня ваши волосы излишне непослушны и поэтому мне тяжело управиться за меньшее время. — Хочешь, чтобы я опоздал на занятия? — Ни в коем случае, господин. — Поторапливайся. — сдержано ответил Тельне, хотя в обычном состоянии он бы уже встал и ушел. Ал нахмурился и прикусил нижнюю губу, посматривая иногда в зеркало то на себя, то на еще не переодетого, но уже такого статного и возмущенного наследника. Когда он злился, то выглядел мило — щеки становились краснее, глаза ярче, а длинные ушки опускались вниз, будто бы маленький котенок решил встать взрослее. На лице слуги появилась мимолетная улыбочка, которая тут же пропала, когда принц поймал на себе взгляд. Все-таки, наблюдать за действиями юноши было очень интересно — то он поднимет руку и начнет рассматривать пальцы перед собой, то уберет ногу с другой и расставит поудобнее, слегка задирая ночную одежду в виде длинной сорочки с наполовину расстёгнутыми пуговицами и длинными штанинами. Будет наблюдать за любыми твоими движениями, мимолетно изучая и потом задержит взгляд на серьезном лице, всматриваясь в глаза, в нос, губы — рассматривает мимику и потом перенимает на себя, пытаясь так понять кано и узнать, о чем тот думает. — Обычно вы не столь педантичны, ваше высочество. — нарочито прямо и слегка грубо отозвался Ал, завязывая на конце косички милый бантик из голубой ткани. Аарон тут же нахмурился и хотел было встать, даже привстал, но тут же уселся обратно и выдохнул. На его лице показалась лукавая улыбка — редко можно было увидеть ее на лице принца, который старался всегда держать свои эмоции и язык тела под контролем. — Ты хорошо меня знаешь… Я не хочу врать тебе, Ал. Ты слишком много для меня сделал. Я устал…- наследник облокотился о спинку стула и немного сполз с нее, прикрывая, вновь ставшее бледным, лицо рукой. — Е-если… Если вы так сильно устали, я могу попросить перенести встречи на завтра или на два дня вперед, чтобы вы смогли отдохнуть как следует. Также можно отменить конн-… Не успел Ал договорить, как его перебил принц, приподняв руку в локте с полностью выпрямленной ладонью — знак, показывающий, что тому следовало бы помолчать. — Нет. Дело не в физической усталости, — Тельне медленно привстал со стула и уселся обратно на кровать, поправив свою челку, чтобы она не мешала и не падала на глаза, — Каждый день я вижу эти обугленные рожи тварей, которые улыбаются мне в лицо, а за спиной строят казни… Каждый день мне приходится с ними улыбаться, вести себя учтиво, стараться следовать манерам и быть ПРИЛЕЖНЫМ принцем. — тот специально выделил одно из слов более высоким тоном голоса, срывающийся на крик. Подобное случалось еще реже. — Ваше высочество… Я понимаю как вам сложно, но вы делаете это не только на благо государства, но и еще на благо себя и … — И отца. Я знаю. Сколько еще я должен… — мысли запутались в комок, а Ал неожиданно оказался позади кровати и задвинул шторы, чтобы они не впускали более солнечный свет, — Что ты делаешь? — в полумраке его эмоции не были видны, лишь только глаза еле блестели на мелких искрах темноты. — Вспомните свои слова. Я хорошо вас знаю. Обычно, когда я прохожу мимо вашей комнаты, вы очень… Становитесь тише, чем обычно. — На что ты намекаешь? — На то, что вы не привыкли показывать свои истинные эмоции и чувства перед всеми, а уж тем более передо мной. Поэтому вы можете высказаться, пока я оставлю вас одного… — дворецкий стал собирать сервант и другие вещи, раскладывая их по местам, но не успел тот и отойти от кровати, как неожиданно был схвачен за рукав кардигана. Наступила тишина. Если не минутная, то точно напрягающая до дрожи. — Господин…- на его удивление он увидел все, что не следовало…. В полумраке были заметны яркие красные щеки принца, большие карие глаза блестели от количества слез, бровки сведены к переносице, а волосы снова растрепались, движения его стали несуразными, дрожащими. Аарон еле держался за дворецкого, а через секунду отпустил, не поднимая голову более. — Останься… Пожалуйста…- полушептал тот, закрывая лицо руками, стесняясь своих эмоций и того, что он впервые показывал горячие слезы прямо в лицо своего дворецкого. Ал ничего не ответил в ответ, он лишь выдохнул и присел недалеко от Тельне, слушая его тяжелые вздохи и дрожащие выдохи. — Знаешь… Я… Когда я не мог заснуть, я думал над тем, с кем бы я мог обсудить свои личные проблемы. То есть… — он сжался, опуская голову все ниже, горбясь как можно больше, — И… Я посмотрел на портрет отца. Спросил у него, как он жил раньше, кто был его опорой и помощью… Он не ответил. Н-но… На утро я решил пойти к нему. Тогда еще я был достаточно веселым и мои глаза горели от возбуждения. Ты тогда сказал, что я выгляжу прелестно и дал мне белую брошь в виде лилии, я надел ее на правый ряд волос. — на его лице ненадолго показалась милая, но все еще грустная отрешенная улыбка. — И… Я пришел к нему. В его кабинете, как всегда, было очень тихо, пахло старинными книгами и на удивление, цветами. Такими… Такими нежными и красивыми. У него стояла ваза на столе, которую я никогда раньше не видел — ее принесла мама… Ее величество Дэя, — он поджал губу, кусая ее сильнее, — В тот момент мое сердце сжалось и мне стало до боли обидно… Я так редко ее вижу и…- Аарон замолчал на несколько секунд, утирая слезы и шмыгая красным носом. Ал протянул ему платок, который принц дрожащей рукой взял и прижал к глазам. — Я все-таки спросил у него. Он перевел на меня серьезный взгляд… Очень холодный. Улыбнулся и подошел ко мне, пригладив по голове. Отец ответил: «Кому нужна опора, если он сам себе может послужить ею? Ты должен быть сильным, мой сын. Ты должен показать всем себя так, чтобы они считали, что на тебя можно положиться.» … — наступило снова минутное молчание, и принц вновь прослезился, сжав в руке мягкий платок с инициалами Ала. Дворецкий уже хотел было сказать принцу свое мнение, но не успел он открыть рот, как его перебили. — Как я могу показать себя таковым, если… Я постоянно плачу. Я так устал быть принцем… Я не… Я не хочу больше притворяться сыном бога. Вся эта ложь уже давно засела где-то в печенке. Это так мерзко… И… — тот резко всхлипнул очень громко, что заставило перехватить дыхание у Алланиана и тот совсем уже забыл, что находится в покоях наследника… — Как мне… Как мне доверять кому-то если, я могу говорить нечто подобное только тебе и своему отцу, да и то редко? Мать я не видел уже много лет и … М-мне так тяжело без поддержки. П-понимаешь? — он медленно поднял грустный и отчаянный взгляд на слугу, впиваясь в его оранжевые глаза. Эти глаза заставили мурашки пройти по телу Ала, ему резко стало холодно и неприятно грустно от того, что он сейчас видит. Мужчина приблизился поближе к тонкому телу принца и крепко обнял его, положив голову Тельне к себе на плечо. — Да, Аарон. Я вас понимаю… Любые ваши слова сильно ранят мое сердце, когда вы начинаете плакать и так говорить, мне правда… — тот замялся, — мне правда жаль. — Прекрати. Это ужасно… Т-ты не должен меня жалеть. Это мерзко! — Извините. Мне правда не стоило… — Я… Я устал уже от всего этого притворного! На мне висит этот груз лжи уже несколько лет! «Будь идеальным, будь должным государству, веди себя как твой отец, старайся быть лучшим!» Насколько мне нужно быть лучшим, чтобы все уже отстали от меня?! Я не хочу… К-каждый год… — В-ваше высочество… — Каждый год на меня нападает какая-то тварь! Для кого я должен быть таким идеальным?! Для убийц, которые в канун моего дня рождения придумывают новые способы моего покушения?! Разве не ими я должен буду управлять в будущем?! Ч-что я сделал этому миру, что меня хотят убить… — от подобных слов тело дворецкого затряслось сильнее, он крепче прижал к себе Аарона, начиная поглаживать того по голове. Мягкими касаниями тот держал его затылок, аккуратно приглаживал по спине и прислушивался к частому биению сердца, чувствуя его даже через дрожащее тело. Наступило снова молчание. Нужно было дать принцу выговориться, дать ему несколько секунд на отдышку, и понять для себя то, что он находится на срыве уже несколько лет… — Ваше высочество…- начал шептать тот, чтобы не слишком сильно ранить громким басистым тоном тишину комнаты, — Ваш отец обманул вас… Аарон неожиданно вздрогнул и отпрянул, подняв лицо прямо к Алланиану, глядя покрасневшими глазами на него в надежде услышать ответ. Парень прикоснулся пальцами к бледному лицу принца и стал вытирать горячие слезы со щек и краев глаз, делая взгляд более ясным. — Когда вас еще не было, я прислуживал королю… Примерно в вашем возрасте, когда он тоже был принцем, он часто приходил ко мне и плакался. Жаловался и выговаривался. Помню, однажды он пришел ко мне и спросил какой лучше костюм выбрать для свидания с твоей мамой, а потом он расплакался, потому что она не пришла и отказала ему. — тот нежно улыбнулся и снова погладил принца по голове, приподнимая его голову к себе, — Кто бы, что не говорил, но вы и вправду сильный кано. Очень похожи на своего отца и безмерно добры ко всем… — Ал остановился и легонько коснулся губами лба принца. — Я обещаю, что буду рядом с вами, буду служить верой и правдой и никогда не предам. Вы можете довериться мне и приходить ко мне всегда, когда вам будет угодно — будьте вы в добром здравии или грустны, я всегда буду готов вас выслушать, господин… Аарон уже перестал плакать, его глаза округлились до огромных пятен, а ладони задрожали только сильнее. Эта поддержка была как никогда нужна ему и его чувства осветлялись милой улыбкой Алланиана, что всем сердцем отдавался принцу, помогал с его эмоциями и чувствами. Мысли собрались по полочкам, чувства горели в его груди, а сердце застучало еще быстрее. Юноша улыбнулся. Впервые за несколько месяцев искренне и счастливо, обнимая и прижимаясь к дворецкому так сильно, как только это могло бы быть. Теплое ощущение в груди не угасало, нарастало лишь с новой силой… Ал прикрыл глаза и уткнулся носом в макушку наследника, вслушиваясь в его тихое и мягкое дыхание… — Спасибо большое, Ал…