Достаточно

Сюэ Ян приводит Мэн Яо в свои покои и небрежно сбрасывает с постели сваленные в беспорядке книги, свитки и отдельные листы, мелко-мелко исписанные неровными столбиками, больше похожими на детские каракули, чем на записи изобретателя. Ставит на пол коробку и забирается на кровать, утягивая друга за собой. - Вот так. Иди сюда. Ну, что случилось? - Отец сказал, что я для него ничего не значу… что я не сын, а так… он высмеивал меня при всех своих девицах из ивовой беседки… это после всего, что я для него сделал! – наедине с Сюэ Яном с лица Мэн Яо сползает обычно свойственная ему маска спокойствия, он больше не может улыбаться, и горько рыдает, уткнувшись лицом в темное ханьфу, пахнущее конфетами и сладковатым дымом. – Я рисковал собой, чтобы добыть сведения о том, что происходило во дворце Вэнь Жоханя… я выполнял самые сложные поручения… вел счета… организовывал все пиры и охоты… я тружусь, не покладая рук, я беру на себя все дела, за которые осудили бы его… а мной пожертвовать можно, кто я такой, я незаконный сын… и ему никогда не будет достаточно… он никогда не полюбит меня! Сюэ Ян гладит его по спине и дрожащим плечам. - Ну не любит, и плевать. Хочешь, свалим вместе из этого змеиного гнезда? Полетим на юг. А можно вообще махнуть в Дунъин или Корё. Толковые люди нужны везде. - Он называл маму шлюхой! – Мэн Яо продолжает рыдать. - Давай отомстим, - беззаботно предлагает Сюэ Ян. – Если бы кто-то так назвал мою мать, я бы пустил его по кругу, и потом спросил бы, кто после этого шлюха. - А-Ян… ты… ты сможешь? – с надеждой выдыхает Мэн Яо, вцепляясь пальцами в его ханьфу. - Только скажи, что согласен, и мы весело позабавимся с твоим папочкой, а ты станешь Верховным заклинателем, - Сюэ Ян всё так же легко поглаживает его, перебирает волосы.– Найдем самых страшных старых перепелок и заставим их затрахать его до смерти! - Почему всё так? – Мэн Яо всхлипывает. – Мама больше всего мечтала, чтобы отец меня признал! Она хотела, чтобы я стал заклинателем, она всем ради этого пожертвовала, но больше всего ей хотелось, чтобы отец меня любил. А я не смог этого добиться! Теперь она не обретет покой в загробном мире. А-Ян, знаешь, как я хотел сделать ее счастливой? И всё равно, сколько бы я ни учился, как бы я ни старался усвоить благородные манеры, изучить заклинания, научиться всему, что должен уметь знатный молодой господин… ей было мало! Что бы я ни делал, чтобы ее обрадовать, всё зря. Она смотрела на меня, и будто не видела меня. Она до самого последнего дня ждала, что отец приедет, заберет ее из дома цветов, скажет, что любит ее и гордится мной как почтительным сыном. Мне кажется, даже если бы я умер, этого было бы мало! - А не пошли бы они все на хер? – зло спрашивает Сюэ Ян. – Яо-гэ, зачем тебе заслуживать чью-то любовь? Не ценят тебя, ну и не надо, пусть твой выродок-папаша подавится. Скажи, что ты этого хочешь, и я его убью, а потом… как ты решишь, так и будет, что бы ты ни надумал, я пойду с тобой. - А-Ян, - Мэн Яо прижимается к нему. - Тшш. Я, в отличие от некоторых, умею ценить то, что для меня сделали. Я не забыл, как ты спрятал меня у знакомой ивовой девицы, когда я был в бегах… и как ты угощал меня сладостями, и что Цзянцзай ты подарил мне, а не отдал в сокровищницу ордена вместе с остальными трофеями… но дело вовсе не в том… ты нравишься мне просто так. Слушай, даже самые родные люди не стоят того, чтобы ты о них плакал. Плевать на всю эту сыновнюю почтительность и прочие добродетельные бредни. За что нам быть благодарными родителям? Большой дар, привести нас в мир и бросить барахтаться, как щенят! Этот … … Гуаншань не мог удержать на привязи свой стручок – невелика заслуга. - Но мама любила меня! – возражает Мэн Яо. – Она защищала меня от хозяйки. Она добилась, чтобы меня не заставили торговать весной. Брала деньги в долг, чтобы оплатить мою учебу, и соглашалась проводить время с самыми мерзкими мужчинами, от которых отказывались другие женщины. А я ее не уберег. Не успел выкупить… - Любила, - Сюэ Ян вытирает слёзы с его щек. Прикосновение горячей, шероховатой ладони так приятно. Целует в висок. Щекотно… – Я же не спорю. Но согласись, она не вытравила плод потому, что зачала тебя от заклинателя! Она рассчитывала с твоей помощью добиться его привязанности. Такая жизнь, Яо-гэгэ. Все люди друг друга используют, просто одни честно об этом говорят, а другие трындят о любви, чести, совести… Мэн Яо усмехается сквозь слёзы. - Да, вот ты не говорил, что любишь. Ты хотел рукописи Старейшины Илина, конфет, поэкспериментировать, потрахаться… Сюэ Ян молчит. Мэн Яо знает, чем закончится этот вечер: они выпьют вина и снова окажутся вместе в постели. И ему, наверное, именно это и нужно. Сюэ Ян не ждет от него невозможного, не требует того, что выжимает из него все силы. Им обоим достаточно того, что они могут друг другу дать. И Мэн Яо первым тянется за поцелуем, сладким от конфет и горьким от слёз.