7.16.

У Арса выдалось пару выходных перед съемками «Импровизации», так что на студию он приехал заряженный, отдохнувший, и готовый работать на сто семь процентов. Он вышел из такси, вдохнув свежего морозного воздуха, и, прицелившись, выбросил стаканчик от своего капучино в маленькую железную мусорку у входа в «Главкино». — Хорошего дня вам! — пожелал он таксисту, захлопывая дверь Мазды. Серый с Позом вряд ли на месте, у них первая половина дня в расписании тоже оказалась пуста. А вот график Шаста выдался настолько плотным, что начало съемок пришлось переносить дважды. Сегодня он тоже был занят, прямо перед началом «Импры» Стас втиснул ему «Контакты», и Арс намеревался перехватить его между моторами, чтобы перекинуться парой слов. Он поднялся на этаж, пожал руку паре знакомых, встретившихся ему по пути, и завернул в родную гримерку. Шаст уже был там, видимо, со своим шоу успел справиться, и стоял спиной ко входу, обсуждая что-то с Шеминовым. — Здарова, пацаны!, — Стас и Антон повернулись к нему одновременно, улыбаясь. — О, а вот и Арсений Сергеевич!, — Шеминов подошел поближе, протянув Арсу руку, — Как жизнь немолодая? Работать готов? Арс только поморщился от формулировки, пожимая ладонь. — Даже в восемьдесят буду готовее вас, — ухмыльнулся, отпуская Стаса, и перевёл взгляд на Шастуна, оставшегося позади. Выглядел он совсем неважно. — Ладно, вы тут собирайтесь пока. Найди меня, когда Поз и Серж подъедут, окей? — бросил их креативный, выходя из комнаты. Когда за ним закрылась дверь, Арсений подошел к Шасту ближе. Тёмные круги, несмотря на слой тонального, потухший взгляд, уголки губ опущены вниз. Устал. Арс протянул ему ладонь, пожал широкую влажную лапу, и притянул ближе, чтобы хлопнуть по спине. Задержался буквально на одну Миссисипи дольше положенного. — Ты как? — поинтересовался Попов, отпуская Антона, и снова заглядывая ему в глаза. — Выглядишь дерьмово, если честно. Антон с силой провёл рукой по лицу, будто в попытке стереть усталость, уронил её, и упал в кресло позади себя, вытягивая ноги. Арс тоже сел на диван напротив, закинув ногу на ногу, и скинул с плеча рюкзак. — Нормально, — упрямый взгляд исподлобья не убедил Арсения ни на йоту, но он решил с ним не спорить. По крайней мере не словами. — Уверен? — уточнил Арс, стягивая с себя куртку за рукава, оставляя её лежать на спинке дивана, — время до мотора ещё есть, Серый раньше двух точно не приедет. Антон посмотрел на него как-то загнанно, и нервно задёргал коленкой, прикусив губу. Каждый раз сомневается как в первый. Но впереди ещё целый съемочный день, а он уже выжат в ноль. «Ну же, решайся». Что-то во взгляде Шаста неуловимо переломилось, и Попов кивнул ему, поднимаясь с дивана. — Пойдем. Он стянул Антона с кресла, сжав его запястье сквозь тонкую ткань кофты, и вышел в коридор. Шаст вышел следом, тихо прикрывая за ними дверь.

***

Антон опускается на Арсения грудью, заставляя себя дышать глубже. Так близко и тепло. Жаркая спина под ним часто вздымается, и Шаст неосознанно подстраивается под его дыхание. Они замирают, не двигаясь, и это напоминает какую-то тантрическую практику. Шаст постепенно расслабляется, утыкается лбом Арсу в шею и притирается кожа к коже. Когда ему стало не хватать даже такого тесного контакта? Арсений под ним низко мычит, чуть раздвигая бёдра и подаётся назад. Ему тоже недостаточно Шастуна, он тоже скучает по нему в безостановочном калейдоскопе съемок. Антон медленно проводит языком по выступающим позвонкам Арса, пробует его на вкус, согревает выдохом. Арсений снова стонет на пределе слышимости, и прогибается кошкой, прося большего. С усилием отодрав ладони от кожаной обивки, и лишив себя опоры, Антон обнимает Арса. Ему нужно ещё чуть больше тактильного контакта сегодня, поэтому он ведёт ладонями вверх по груди Попова, скрещивает руки, и фиксируется на его плечах. Арс шумно выдыхает, а у Антона скручивает в паху от прилива нежности: между ними не осталось ни сантиметра лишнего пространства. Он наконец решает, что пришло время двигаться, бережно отодвигает бёдра назад и делает плавный толчок внутрь. Арса пробирает дрожью, и Антон крепче прижимает его к себе. Он с упоением слушает, как с каждым толчком сбивается дыхание Арсения, и как он нечаянно роняет тихие стоны. Музыка для его ушей. Когда Арс перестаёт себя сдерживать, и его рука исчезает между бёдер, Антон расцепляет хватку, и кладет руку на шею Арсения. Он чувствует вибрацию от каждого звука, издаваемого Поповым, кадык скользит вверх-вниз по расслабленной ладони, когда он сглатывает излишек слюны, и именно это швыряет сознание Антона за край. Мышцы живота напрягаются, и он тянет Арса назад, сажая его себе на колени, в судорожной попытке оказаться глубже, теснее, ближе к самой сути. Арс роняет голову ему на плечо, горячо сжимая Антона внутри, и мелко дрожит всем телом, борясь с головокружением. Пара секунд, чтобы прийти в себя, и Антон ослабляет путы из своих рук, гладит живот Арсения, улыбается, нащупывая мокрое. Арс поворачивает к нему голову, и целует под ухом, заставляя шею покрыться мурашками. Им нужно побыть так, в объятиях друг друга, в тишине, какое-то время, чтобы потом позволить оторвать от сердца, отпустить, и продолжить жить дальше.

***

— Добрый вечер, это «Импровизация»! Ближайший час будет весело, и не будет ни одной заготовленной шутки. Добрый вечер! Они расходятся по своим местам, Арс бросает взгляд на Антона. Просто убедиться, что тот в порядке. Антон и правда в порядке. Он выглядит заряженным, отдохнувшим, и готовым работать на сто семь процентов. Все три мотора он отрабатывает на высоте, ни на миг не потеряв волны этого драйва, а Арсений всё смотрит, смотрит, и никак не может насмотреться. Его обычно не смешат маленькие люди, скатавшие огромный шар говна, но сегодня он поддается позитивному настрою Шаста, и смеётся до лучащихся глаз, прикрываясь рукой. Арсению прилетает за то, что был «такой грустный в последнем выпуске», но он просто постит об этом в инсте, отмечая наблюдательность зрителя. Это не страшно. В следующий раз они будут снимать на свежую голову, и всё будет в порядке. В тот мотор глаза Антона горели, — и это всё, что имеет значение.