Лютая зима

      Прогулка была долгой и утомительной. Особенно утомительной её сделала безмилостная зима. Паймон ужасно устала, пока мерилась силами с вьюгой, так что сейчас она лежала, укутавшись с головой в старый плед, который ей отдал Альбедо. От пледа исходил приятный ванильный запах старости — старости жгучей и успокаивающей. Уютная пещера заполнилась звуком детского сопения. Шарф Итэра промок и покрылся тонким слоем морозца, так что пришлось оставить его сушиться. Там, за чертою Драконьего Хребта, наверняка кто-то с лёгкой улыбкой радуется ласкам солнечных лучей, пока наша пара героев греется у костра, содрогаясь от холода. Алхимик и путешественник сидели на шерстяной подстилке у костра с котелком, в полной тишине, разглядывая пепел, образовавшийся от горящего дерева. — Трофенблау — важное составляющее моих экспериментов. Спасибо, Итэр. — сейчас он казался немного смущённым. — Я рад помочь тебе. Тем более, мы хорошенько прогулялись. — Эфир широко и неловко улыбнулся, потому что хорошей эта прогулка не выходила по многим критериям. — Метель сегодня особенно сурова…— Альбедо поднялся с пола и подошёл сначала к столу, чтобы отыскать там чашку, а затем к гретому котелку, чтобы осторожно перелить содержимое в сосуд. — Выпей чаю. Блондин первым делом недоверчиво взглянул на содержимое, но когда лёгкий и ароматный пар дошёл до него, сомнения улетучились. Горячая мята слабо обожгла язык, оставляя за собой приятный вкус и запах. По побледневшей коже и розовеющему кончику носа, Альбедо понял, что тому, должно быть, всё ещё холодно. Несмотря на отсутствие ветродуя, помещение оставалось открытым. Иногда подобная атмосфера требует мертвенного затишья, чтобы каждый сполна мог насладиться окружающей средой и молчаливым присутствием друг друга. Учёный выбрал удобный момент, пока блондин сонно не уткнётся в чашку, от которой до сих пор исходил пар. После того момента Итэр почувствовал как кто-то сел позади, а затем чужие ладони на своих плечах. Неожиданные касания вызвали приступ слабости и на момент перебили дыхание, прежде чем дать полностью расслабиться. Дальше голова опустилась на правое плечо, а руки неторопливо спустились с плеч, пальцами пробираясь под руки путешественника, чтобы непринуждённо ухватить в объятия. У блондина, конечно, возникли вопросы по поводу оценки данных действий, но при взгляде на ладони, что его обвили, неминуемо возник другой. — Где твои перчатки? — Эфир понял, что их нет, потому что тепло, получаемое при соприкасании кожи, было куда изнеженней. — Я их снял, — алхимик прикрыл глаза и, продолжая объятия, склонился к спине. — Гости тут не часто, уж извини, так что плед один. Путешественник хотел было выразить какие-нибудь слова, или хотя бы начать нормально дышать (странно ведь было этого не делать), но внезапный звук из внешнего мира заставил его изумиться. Он вернулся в прежнее состояние с видом, словно так всё быть и должно. «Что это такое?» — шёпотом, наверное, чтобы не спугнуть новое явление. Альбедо позабавил по-детски удивлённый взгляд, повёрнутый к нему, но, сдержав смех, он прислушался вместе с ним. Совместно со свистом бурана был слышен еле отличимый, но глубокий вой, который мог бы походить на волчью а капеллу. — О… Неужели ты еще не слышал об этой истории? О здешней легенде. Интерес на лице блондина с каждой секундой становился всё более явным. Этот удивительный мир привлекал его каждой историей, новым существом и личностью. Учёный, видя это, не мог не воспользоваться своим преимуществом. Он лишь слабо выдохнул Итэру в шею, передразнивая молчанием. Через полминуты Эфир было подумал, что его намёк не был понят, из-за чего неловкость колюче проскользила по позвоночнику. Альбедо снова уловил момент, для того чтобы оставить всё как есть и утолить жажду познаний оппонента. — С давних лет по Мондштадту ходят рассказы о шествиях «Отряда Нельсона». Это был, казалось, самый счастливейший из всех существовавших отрядов. Знаешь, — добавил Альбедо, смеясь и виновато понижая голос, — противоположность отряда Беннета. Никакое поручение не было проблемой для них, да и сокровища на каждом пути были роскошны — сплошное везение. — Но что же случилось? — блондин с воодушевлением перебил, стремясь поскорее выжать больше информации. Но алхимика это не смутило. — Хоть и прекрасен, но не вечен их союз… Нельсон посчитал, что способен истребить вечную мерзлоту, одолеть всех сильнейших монстров Хребта. Он ошибался… — Альбедо немного помолчал, дабы обозначить трагичность момента.— В такую же метель, при неблагоприятных обстоятельствах, зима забрала жизни всего отряда. Все четверо погибли, включая Нельсона. Они превратились в ледяные фарфоровые куклы, но их души, по песням старых бардов, до сих пор ждут спасения. Прошло много лет, но жители всё ещё распространяют свидетельства о духах, об их плаче… — Это… Грустно, — от Итэра послышался лёгкий разочарованный вздох, словно от маленького ученика, который ожидал от учителя красивой сказки с добрым концом. Но учитель показывает ему реалии жизни, даёт прощупать почву тьмы одной рукой, пока другую держит сам, не дав ему потонуть в этой жути. Но уже через полминуты он сделался задумчивым. — Ты знаешь, где мог бы быть захоронен их отряд? — О, неужели у тебя есть какая-то идея? Держу пари, такой благородный герой как ты, подумывает о том, чтобы сделать нечто себе стоящее. Алхимик расценил молчание того человека, что рядом, как признак скромного благодетеля. Он бы ни за что не стал сомневаться в тёплом чувстве его наполняющем, но мучительно и приятно каждый раз делать это чувство сильнее. — Я покажу тебе это место, Итэр, только в следующий раз. Под виды горящего костра, тлеющего дерева и разлетающегося пепла, пара продолжала сидеть в обнимку. Уже было поздно предъявлять о дискомфорте или неловкости положения, так что Эфир решил сегодня достать его с расспросами. — А… Почему ты так спокоен? — Это был глупый вопрос, но он был первым, потому как блондин невзначай сделал акцент на умеренном дыхании. Если бы не так, то он бы непременно ляпнул что-то про его приятный и почему-то знакомый запах. С момента пропажи сестры мысли и воспоминания спутались. Итэр с Люмин провели сотни лет вместе, но вот, разлучившись ненадолго, он уже забыл, что без близкого рядом тяжко и что дом — не просто четыре стены и крыша. Сейчас подобные чувства вновь пробудились в нём, хоть и ненадолго, пока не настанет время продолжать путешествие. Русоволосый не смог перестать улыбаться, догадываясь, что его приятеля могли смутить даже такие простые манёвры. — Хм… А почему твои уши порозовели? Неужели тебе всё ещё холодно? Так мило и дерзко одновременно выходило скрывать своё понимание. Парни наслаждались вниманием друг друга, боясь сделать большего, словно котята в новой семье. Но эти уши, предательски порозовевшие, словно кричали за своего хозяина — «Ты проиграл». Проиграл в эту маленькую невинную игру. Эфир отыскал чужие руки, что основались на его торсе, но они, в свою очередь, быстро ухватили и сцепились в замок с его собственными. — Альбедо, кажется, мне стоит сказать, — взяв все свои рыцарские силы в кулак, он повернулся и взглянул на невозмутимые глаза алхимика. В них, наверное, уместился каждый возможный оттенок дикого лазурита. — Не стоит, — ответил учёный очень скоро, крепче обнимая для отвлечения, чтобы через секунду оставить на холодной щеке символический поцелуй. Касание было лёгким, едва ощутимым, но на тот момент Эфиру оно казалось неприлично обжигающим. Вероятно, из-за того же дыхания или близости тел, почти шепчущего голоса. Словно быстродейственное лекарство или же смертельная чума, краска залила щёки. — Визави с тобой… Что сможет заменить мне это? — Такими словами Альбедо всё больше и больше вызывал разные эмоции в лице возлюбленного, но нетерпеливые чувства его, не имеющие срока годности, походили на вино, которое за долгое время настоялось в одиночестве. Больше путешественник не осмелился говорить. Настолько смущающим был тот безобидный, но чувственный поцелуй. Он не стал убирать рук, только крепче их сжал, показывая этим жестом всё то, что алхимик смог бы понять. — Похоже, метель мне очень даже по душе. Даже если кому-то она принесла горе и потери, даже если руки от неё немеют. Может, своей разрушительной силой, когда-нибудь, в самый необходимый и трудный момент, она принесёт мне тебя. •−•• ••−− − •− •−•− −−•• •• −− •− •−− ••− −−• −−− •−•• −−•• •− •−− • •−•• •− •−•−•− •− −− • − • •−•• −••− • •−−− •−−• • ••• −• •• •−−• • •−•• •− •−•−•− •−−• −−− −•− •− − •− ••• •−•• • −−• •−•• •− ••− − • •−•• •− ••−− −• −−− −−−− •• •−•−•− −−−• − −−− ••− −•• •− −−−• •− •−−• −−− −•• •−− • •−•• •− ••••••

•°•°• °•°•°•°

•° °•°•°•°•°• ° •°• ° •°• °•°•°•°• °•°• ° •

°•°• °•°•° •°•°•° •°•° °•° •°•°• °. •°. • °•°•°. •° •°•°•°•°•

°•°•°• °•° •°•°•°•°•°• °•° °•

°•°• °•°• °• °•°•°•°•°•°•° •°•°•°•° •°•°

•° •°•° •° •°•°

•° °• °•°•°•°•° •°•

°• °•°•° • °•°•° •°•°• °•°•°•°• °•°•°•°•°•°. °•°•°•°•° •°• °•°•° •°• °•°•° • °•°•

°•°•°•° •°•°•°•°•°•°

•°. °•°•°•

°•°•°• °•°•° •°•°•°•°•° •°•°•° •