И умерли они в один день

Шум. Всепоглощающий шум. Ничего не слышно, все смешалось в дикую какофонию звуков: скрип стула поотдаль, шорох пробегающих мимо крыс в стене, звук ветра, сносчщего за собой небольшие пылинки, что бьются о заржавевшую жележную бочку во дворе, создавая приторный звон, почти неслышимый для чужого уха. Но она слышит Так больно. Голова разрывается на мелкие кусочки, и собирается на место небольшими слезинками в уголках глаз. Она пыталась плакать. Но слезы высохли, и освобождение от злости и ненависти к своему дару никак не приходило. Она знала. Знала, что каждый так страдает, и она не имеет права жаловаться. Еще одна бессонная ночь в копилку. Сальные волосы девушки были собраны в пучок: она бы вымыла голову, но на это сил не оставалось к концу дня. Иногда заходил Камило, и помогал ей прибрать в комнате, накрывая девушку мягким, но колючим пледом из овечьей шерсти. Он видел ее пустой взгляд, и лишь садился в уголок кровати, кладя руку на истощенную ногу, показывая поддержку. Она ценила это. Ценила и то, что он превращался в нее, выполняя некоторые обязанности. Хотя за это она его ругала, ведь он мог потерять последние крупицы своей собственной личины. Тяжелый день подходил к концу, хотя за работой можно было отвлечься от боли и окружающего шума. Но ночью... Ночью было по-другому. Шум сдавливал барабанные перепонки, почти разрывая их. Первые ночи после получения дара, еще в детстве, было тяжело. Кровь хлестала из ушей, заставляя бедную девочку заливаться в громком крике от страха, смешанного с адской болью. Сейчас она привыкла. Привыкла плакать по ночам Привыкла к боли Привыкла уходить в горы, лишь бы не слышать разговоры людей. Люди мерзкие. Двуличные. Шушукаются за спинами друг друга, не зная, что она слышит каждое слово, каждый вздох. А в горах их не слышно. Гул в ушах достиг пика, и девушка вновь поднялась с кровати, оглядывая местность. Жаль, что ее комната не подавляет шум. Она бы заперлась в ней навечно. Ноги сами понесли ее к выходу, а ночное небо с полумесяцем в самом центре давало надежду на тихую ночь и возможно даже сон. Трясущиеся ноги тащили на себе тело девушки до самой поляны у реки. Звезды осветили ее лицо, и она впервые за несколько лет искренне улыбнулась им. Шум не исчезал, заглушая все вокруг. Река, ночные птицы и звери, шелест ветра. Все еще слишком давит. Но она уже ничего не слышит. Ночную полянку залил звук смеха. Последнего смеха девушки Бездыханное тело лежало, окруженное все тем же шумом. Где-то вдали послышался вой волков.

Наконец она сможет выспаться