Часть 1
26 января 2022 г., 21:44
***
Дождь лил целый день. К вечеру вроде бы начал успокаиваться, но к ночи припустил снова, да с такой силой, что за сплошными струями и дороги не было видно. Неудивительно, что в такую погоду пары крупных аварий избежать не удалось, да еще и на окраине города перевернулся лесовоз. И ведь нет, чтобы свалиться метров на пятьсот дальше! Там бы уже действовала полиция штата, и Гэвину с патрулем не пришлось бы мокнуть на этой темной дороге как раз в жопе мира, посреди лесополосы. В свете тревожных маячков его белый мотоцикл с широким ветровым стеклом, конечно, смотрелся круто, но стоило только представить, что скоро на нем придется ехать в город, домой, и Гэвина просто передергивало от тоски и злости. Гребаное дежурство! Что там от ночи останется вообще? Конечно, классно было рассекать по городу в новенькой форме на мощном мотоцикле и кивать направо и налево: да, мистер; разрешите помочь, мисс; что здесь происходит, мистер? Но вот так торчать рядом с перегораживающей дорогу патрульной машиной и в свете ее проблесковых огней дрожать, блядь, от холода. Это бесило! — Закурить еще есть? — спросил Гэвин и постучал носком ботинка по дверце машины, пряча глаза от мелькания огней. — Время там сколько? Когда освободимся? Стекло беззвучно съехало вниз, и Гэвин взял протянутую пачку. — Еще час мокнуть, потом все. Смена уже едет. Гэвин закурил влажную сигарету и поежился, выдыхая густую струю горького дыма и пара — к ночи еще и похолодало. — А ты, Гэвин, еще и на мотоцикле, — высунулся с пассажирского сиденья Крис и ткнул пальцем в Гэвинов мотоцикл. — Отморозишь себе колокольчики, — фыркнул и заржал он. Ну, охренеть вообще. Теперь еще и Крис над ним ржать будет! — У меня они хотя бы есть, — Гэвин прищурился от дыма, — а вот твои у Стеллы бы поискать надо. В ее сумочке. На брелке. Офицер Дженкинс за рулем хмыкнул — все в департаменте уже знали, что рослая фигуристая Стелла держит Криса на коротком поводке, — а сам Крис скривился и показал Гэвину средний палец. И ладно бы, но он показал его из теплого уютного салона, потом стекло поехало вверх, и Гэвин нахохлился, заворачиваясь в плащ по самую макушку — до его очереди сидеть внутри оставалось еще около семи минут. Семь, блядь, минут!.. Гэвин шмыгнул носом, сунул руки глубже в карманы и тоскливо посмотрел через прозрачный козырек капюшона на дорогу в сторону города — там показался свет фар. Какой-то идиот не увидел два — два, блядь! — знака с предупреждениями, что дорога закрыта, и поперся сюда. Гэвин зло усмехнулся и тут же расфыркался — порыв ветра хлестнул его по лицу холодными струями, вода попала в рот, забрызгала мелкой моросью глаза. Тоже сука! А тачка была крутая! Черная, блестящая, в тревожном свете маячков она переливалась красными и синими бликами и словно подмигивала Гэвину: ну как, хороша? А тебе такая не светит, хоть врасти тут по шею в грязищу, да прикройся сверху разлетевшимися бревнами. Гэвин сжал зубы, расправил плечи и, не обращая внимания на попадающие в лицо капли дождя, чеканя шаг пошел к машине. — Офицер Рид, — представился он, светя в лицо шоферу фонариком. — Дорога перекрыта знаками для объезда. Ваши документы! — Не было никаких знаков, — пожал плечами тот и потянулся к бардачку. — Хулиганья развелось, лучше бы за ними следили. — Разберемся, — заверил его Гэвин с самым суровым выражением на лице и взял протянутые документы. — Так, наемная машина… компания «Супер-люкс», ага... Черное стекло, отгораживающее водителя от салона, плавно поехало вниз, и на Гэвина уставились большие прозрачные глаза. «Как у Бинки», — подумал Гэвин, вспомнив их собаку хаски и ее неподвижный, светлый добела взгляд. — Какие-то проблемы? — спросил чувак пьяно. — Мы что-то нарушили, офицер? — Проезд закрыт, — повторил Гэвин и почему-то просил: — А вы? Тоже не заметили предупреждающих знаков? — Не обязаны и не заметили, — не моргая, ответил чувак с заднего сиденья. — Мы были заняты. Только тут Гэвин оторвался от его глаз и посмотрел на сидящую рядом с ним девушку. Милая, ухоженная, дорогая блондиночка — из тех, которые и искоса в сторону Гэвина в старшей школе не смотрели. Не его поля ягодка. Как и этот выглаженный холеный хлыщ. Ясно, чем они на этом заднем сиденье занимались! Гэвин отчего-то вспыхнул, как спичка, сжал зубы и отвел взгляд. Сунул безэмоционально глядящему на него водителю документы, а потом посветил фонариком в упор хлыщу в физиономию. Тот заморгал, и высокомерное выражение покинуло его лицо. Гэвин испытал невероятно приятное чувство, глядя, как заслезились его глаза и потеряли свою тяжелую неподвижность. А потом сказал, понимая, что катится куда-то не туда: — Ваши документы. — Что? — хлыщ удивленно хихикнул и обернулся к девушке, словно призывая ее в свидетели. — Мои? — Ваши, ваши, мистер. — Ну надо же. А основания у вас какие? — поинтересовался хлыщ и придвинулся ближе к опущенной перегородке. — Вы же понимаете, что ступаете на тонкий лед? — Угроза офицеру при исполнении? — процедил Гэвин, едва сдерживая удовольствие. — Выйдите из машины, мистер. — Офицер, вы бы полегче… — начал было водитель, но Гэвин так на него взглянул, что он закрыл рот и только головой покачал. Мол, если кто-то здесь идиот и решил утопить свою карьеру, кто он, чтоб ему мешать. — Ну, так я жду, — Гэвин наклонился и через плечо водителя в упор наставил на хлыща фонарик. — Или мне вызвать подкрепление? Вам есть, что скрывать? Мистер? Хлыщ вспыхнул, Гэвин со злым удовольствием увидел, как расширились его зрачки, как дрогнули губы и лицо стало вдруг открытым и уязвленным. Всего на миг, но он уловил и усмехнулся — есть, что скрывать красавчику, иначе бы так не дернулся. — Одну минуту, офицер, — процедил тот, прищурившись. — Вы позволите? Обещаю, мы не сбежим. Гэвину очень не хотелось давать хлыщу ни минутки, так и подмывало вытащить его в модном костюмчике под дождь и полюбоваться, как вся спесь с него слезет, но… он все же был копом, и там, где шпаной действовал бы резко, сейчас осадил себя. — Конечно, мистер. Минуту, — выделил он последнее слово и отступил на шаг. Стекло, разделяющее салон от водителя, поднялось. — Ничего не хочу сказать, — пробормотал водитель словно бы себе под нос, — но, кажется, кто-то очень проебался. — Что? — агрессивно спросил Гэвин, переметнув на него свет фонарика. — Ничего, офицер, песне подпеваю, — осклабился тот и включил радио. Позвонили ему через пару минут. Гэвин уже хотел вытащить хлыща под дождик силой, подозревая, что тот в это время прятал наркоту под сиденья или в трусы своей красотки, но стекло медленно опустилось, и на Гэвина снова уставились светлые глаза. «Ни хрена не хаски, — подумал он отрешенно, — ебаная змея». — Вы готовы… — начал было он, но тут зазвонил его мобильный. Он не хотел отвлекаться, но тут хлыщ едва заметно кивнул и почти пропел, довольно и сладко: — На звоночек ответьте, — дернул бровью, — офицер. У Гэвина нехорошо похолодел загривок, а рука сама потянулась к внутреннему карману за телефоном. И ведь мелькнула мысль, что это подстава какая-то, но он, дурак, вытащил телефон и уставился на незнакомый номер. — Алло. Гэвин Рид, слушаю. — Это я, блядь, слушаю, почему мне в мой законный выходной вечер звонит мэр этого гребаного города и просит приструнить зарвавшегося офицера на гребаной дороге за городом! — рявкнула без остановки трубка смутно знакомым голосом. — Кто это? — спросил Гэвин тупо, уже подозревая, кто мог так орать. — Это я хочу узнать, кто ты такой, офицер? Я вообще тебя знать не должен ни в лицо, ни по имени, Гэвин, блядь, Рид! Что ты там натворил? Отвечать! — Остановил подозрительную машину, сэр! — отрапортовал Гэвин, наконец, сквозь волну нежелания, опознав в криках голос капитана департамента полиции Джеффри Фаулера. — Считаю нужным осмотреть ее и обыскать пассажира. — Посчитай нужным осмотреть и обыскать свои штаны в поисках яиц! Потому что завтра их у тебя уже не будет, если не прекратишь чудить! — Но, сэр! — возмутился Гэвин так, словно у него действительно были основания для досмотра машины. — Вы приказываете мне отпустить потенциального преступника? Но это незаконно. — Ну что ты, — мягко сказала трубка, — я настоятельно советую тебе сделать выбор, сынок, — Гэвин уже хотел спросить, какой, как Фаулер продолжил: — останешься ты офицером в департаменте полиции Детройта, и я забуду твой проеб, или же отправишься в почетную отставку. И тогда тебе небо Детройта с овчинку покажется, сопляк! — рявкнул в конце он. — Незаконно, а! Да я разбирался в законах, когда ты еще под себя срал, мелкий говнюк! Какие у тебя основания останавливать уважаемого человека нашего города, который налогов заплатил столько, сколько ты за всю жизнь не заработаешь! — Но, сэр… — Заруби себе на носу, офицер Рид. Либо ты сейчас думаешь головой, а не жопой, и завтра я забываю твое имя, и поверь мне, это лучший для тебя вариант. Или ты чудишь и завтра расхлебываешь свое дерьмо сам. Ложкой, блядь! — Я, — Гэвин замялся всего на миг. — Слушаюсь, сэр! — Это ты не меня слушаешься, офицер, почти не помню твоего имени! Это ты уважаемого человека в наемной машине слушаешься, усек? — Не очень, — протянул Гэвин, чувствуя, как провалился в дерьмо с головой. — Делай то, что он скажет, — отрезал Фаулер, — и молись, чтоб он остался доволен. Я все сказал. И Фаулер бросил трубку. Хлыщ в машине расплылся в издевательской улыбочке, и Гэвин с трудом понял, что тот все это время наслаждался концертом. Глаз, сука, от Гэвина не отводил. Ловил, блядь, все его эмоции. — Все в порядке, офицер? — спросил он сладко. — На вас лица нет. Гэвина так и подмывало сказать ему сейчас пару ласковых! Да не пару, а побольше! Он и рот открыл, похлопал губами, выбирая слова, и… закрыл его. Этот мудила явно имел вес в городе, и не такой блохе, как Гэвин, с ним бороться. Он только выбрался из говнищ, в которых прошла его жизнь, только появился шанс стать кем-то значимым, а не сторчаться в родной развалюхе. И вот, на тебе! Гэвин сжал телефон до побелевших пальцев так, что заболела ладонь, а потом поднял глаза и посмотрел хлыщу в лицо. Очень надеялся, что его вид выражал не поражение, а гордое смирение перед судьбой, когда сдавленно ответил: — Все хорошо, мистер. У полиции к вам вопросов нет. Вернитесь назад на пятьсот метров, первый съезд направо. Водитель искоса бросил на него короткий взгляд, и Гэвин вспыхнул: у него, кажется, даже уши под капюшоном задымились от бросившейся в голову крови. — Вот как, — ответил хлыщ, мурлыкая. — А вот у меня есть вопросы к доблестной полиции, офицер Рид, кажется? Рид обреченно кивнул. — Слушаю вас, — промычал он невнятно. — Будьте добры, проводите меня до коттеджного поселка, офицер. А то мой водитель не знает туда дороги, — улыбнулся он не просто сладко — приторно. Взгляд Гэвина метнулся к водителю, и тот покаянно кивнул головой в кепке — прятал глумливую свою морду, сука! А хлыщ продолжал: — Вы на машине или этот мотоцикл ваш? — он кивнул в сторону мотоцикла Рида и едва сдержал довольную усмешку, когда Гэвин обреченно кивнул. — Вот и прекрасно. Вас как раз будет хорошо видно в темноте. И мы не заблудимся. Вы же знаете, где это? — и после обреченного кивка добавил, тварина: — Надеюсь, дождя вы не боитесь. В город возвращаться будет потом нелегко. Гэвин, чья чаша уже была практически переполнена, вскинул голову и уставился в неподвижное лицо — мудила сидел ниже, но смотрел, сука, сверху вниз, как на дерьмо. Водитель замер и не отсвечивал, девушка у хлыща за спиной мягко улыбалась, глядя на Гэвина, и в ее глазах не было ни нахальства, ни издевательства. И Гэвин, уже готовый взорваться и выдать, блядь, свою лучшую речь и лебединую песнь в полиции по совместительству, прикусил язычок. Он, выросший на улицах Детройта, в гребаных трущобах, как никто понимал, что бывает, когда залупнешься не на того, кого надо. И если ты дурак, то умрешь молодым, а если мозги есть — прогнешься, но не сломаешься. А как там жизнь повернется, еще неизвестно. Она часто меняет людей местами. — Не боюсь я дождя, мистер, — ответил он и даже не вздрогнул, когда над головой полыхнуло, и раздался раскат грома. Сука-дождь припустил так, словно хотел смыть нахрен и эту дорогу, и Гэвина, и хлыща в крутой тачке. В общем, сейчас Гэвин был бы не против.***
Дорога была длинной! Гэвин, сжав зубы так, что они едва не крошились, едва-едва вел свой мотоцикл, делал объезды везде, где только мог, и растянул получасовую дорогу больше, чем на час. Устал как собака и даже думать не хотел о том, что ему сейчас придется возвращаться в город еще дохренища времени. Но сама мысль, что он подпортил вечер и хлыщу с девчонкой его как-то грела. Хотя, был вариант, что у них уже все случилось на заднем — теплом и удобном — сиденье автомобиля. По приезде на место, у распахивающихся кованых ворот, Гэвин пропустил машину мимо себя и поймал ненавидящий взгляд наемного водителя. Ему до ужаса хотелось увидеть и лицо хлыща, но, честно говоря, он этого не ожидал. Доехали и ладно, пора прощаться. Однако машина притормозила, и голос изнутри позвал: — Заезжайте внутрь, офицер. — Моя смена закончилась час назад! — возмутился было Гэвин, но услышал в ответ только глумливый смех. Вот сука! И Гэвин въехал во двор следом. Реально, девчонка вышла первой и раскрыла здоровенный черный зонт. И только потом вылез этот хлыщ и, не обращая внимания, что она держит зонт именно над ним, а ее платье потихоньку пропитывается каплями дождя, пошел к Гэвину; тот сжал руль так, что скрипнула кожа перчаток. Костюм сидел на чудике, словно влитой! Белая рубашка, галстук, ботиночки эти начищенные. Девчонка на его фоне как-то потускнела, и Гэвин уже не видел ее за зонтом. А вот вид хлыща снова окатил его волной жара: и от злости, и от какого-то отчаянного сожаления, что такие вот на него, Гэвина, и не посмотрят. Поэтому он выпятил челюсть и поднял брови. — Вы довольны, мистер? — спросил он преувеличенно вежливо. — Я свою миссию выполнил, так что… — Так что вы тут еще задержитесь, офицер?.. — он закончил вопросительно, ожидая, что Гэвин напомнит ему свое имя. Тот сжал зубы. Хлыщ… оскалился, иначе не скажешь. — Ладно, — просто промурлыкал он, проводил взглядом проехавшую мимо машину и снова уставился на Гэвина. Тот смотрел машине вслед — ворота за ней, кстати, как раз закрывались. — А вы в курсе, что похищение офицера при исполнении строго карается законом? — спросил Гэвин наконец. — Еще бы, — хлыщ сделал еще один шаг и оказался как-то неприлично близко. — Только и жду, когда же суровая длань закона, — он едва заметно похабно усмехнулся, — меня покарает. Гэвина внезапно накрыло пониманием. И тут же по шкуре побежали мурашки, во рту пересохло, и он осторожно, словно проверяя зыбкую почву, сказал: — Закон тут представлен только в моем лице. — Мне подходит, офицер, — ответили ему. — Надеюсь, вам очень хочется восстановить справедливость! И хлыщ, явно уловив что-то в его лице, довольно кивнул, развернулся и пошел к дому. Гэвин не стал долго думать. Нет, на пару секунд, конечно, задержался, спрашивая себя, достаточно ли он идиот, чтоб поддаться искушению, но его тело уже само слезало с мотоцикла и ставило его на подножку прямо под дождем. Гэвин как привязанный пошел уже было к дому, но остановился, сбросил плащ, накинул его на мотоцикл и бегом преодолел несколько шагов, отделяющих его от крытого крыльца. — Поторопитесь, офицер, — позвал его из теплой глубины голос, и он нырнул внутрь. Гостиная была небольшая, но как-то неожиданно уютная. Гэвину в лицо пахнуло теплом, он остановился и огляделся, впрочем, тут же забыв и о мягко мерцающем камине, и о широком диване посреди комнаты, и о приятном свете каких-то там ламп… Он нашел глазами пригласившего его хлыща, и уже не мог от него оторваться. Тот стоял спиной и звенел стеклом. — Выпьешь, офицер? — спросил он через плечо, а Гэвин залип на изгиб его спины и на задницу. До него вдруг четко дошло, что он ввязался в гребаную авантюру. Что этот чувак, вполне возможно, хочет подставить его еще больше: довести дело до сладкого, а потом обвинить в домогательствах или вообще в изнасиловании. У Гэвина даже возбуждение угасло, и в штанах стало свободнее. Повернуться и уйти? Он хмыкнул и вытащил телефон. — На пару слов, мистер, — сказал он и направил на хлыща камеру. Тот обернулся, и лицо его моментально исказилось от злобы, а взгляд заморозил ледяной белизной. — Охуел? — спросил он коротко и резко. — Решил бабла на мне срубить, мудила? — Я? — удивился Гэвин. — Да это же ты хочешь меня еще больше подставить! И так раком поставил, и все мало? Я вообще не ебу, кто ты такой! Лицо напротив неуловимо изменилось, хлыщ помолчал, а потом видимо расслабился и, отхлебнув из полного бокала, облизал губы. — Тогда зови меня Эл. Ладно, офицер, — он медленно подошел ближе, по пути расслабил галстук и расстегнул воротник рубашки. Снова отпил и изогнул влажные губы. Гэвин сглотнул насухую. — Я, в полном уме и трезвой памяти, заявляю, что согласен на все, что офицер Рид может мне предложить, — он нагло усмехнулся. — В рамках разумного и, возможно, немного вне их. Рука Гэвина дрогнула. — Пойдет, — он хотел выключить запись, но Эл остановил его жестом. — Я не закончил. А если вышеупомянутый офицер вдруг решит шантажировать меня этой записью, — он прищурился, и Гэвин реально почувствовал себя жертвой змеи, — то пусть потом не обижается. На последствия. На этих словах он взял телефон у Гэвина из рук, выключил запись и отключил его вообще. И кинул на ближайшее кресло. — Ну, так чего бы тебе хотелось, офицер Рид? Я поставил тебя, как ты выразился, раком. Заставил себя сопровождать, и через полчасика ты пробкой вылетишь из этого дома и поедешь по ночной дороге в город. Под дождем, — хлыщ по имени Эл отпил из бокала и с издевкой посмотрел сверху вниз. — Уставший и заебаный. А я буду лежать в теплой постели и, — он откровенно засмеялся, — не думать о таком неудачнике, как ты. Гэвин не то, что закипел, да он просто вспыхнул в момент! И ведь видел, что хлыщ с ним играет, нарывается, сука бессмертная, но решил, что уж теперь-то останавливать себя было бы глупо. И Эл получит то, ради чего все это затеял. Гэвин шагнул к нему так резво и твердо, что тот от неожиданности едва не отступил — явно едва сдержался. А Гэвин забрал у него из рук бокал и опрокинул в себя. — Извинись! — сказал он и перебросил бокал на диван через спинку. — Быстро. — Я? — А хлыщ недаром был такой наглый — в себя пришел мгновенно, расплылся в похабной улыбочке. — Ты что-то попутал? А глаза-то загорелись, Гэвин это сразу отметил. Поэтому без лишних слов шагнул вплотную, протянул руку и коснулся шеи Эла. Тот видимо дрогнул, замер на пару мгновений, словно прислушиваясь к собственным ощущениям, но Гэвин не дал ему снова выебнуться — повел ладонь дальше, коснулся уха, зарылся пальцами в его собранные волосы и довольно жестко распустил их. Невидимая заколка соскользнула и глухо ударилась о покрытый старинным ковром пол, а Гэвин запустил руку в рассыпавшиеся волосы, дурея от их прохлады и мягкости на коже. Он погладил пальцами затылок Эла, а потом сжал их в кулак, хватая полную пригоршню волос, и оттянул его голову назад. — Ты сейчас разденешься, Эл. Встанешь на колени и попросишь у меня прощения за то, как вел себя весь вечер. Как хороший мальчик. Тебе понятно? Эл хохотнул. — А если мне не нравится быть хорошим мальчиком? — спросил, издевательски подняв бровь. — Это скучно. — Делай, как я сказал, и соскучиться ты не успеешь, — пообещал ему Гэвин и снова чуть дернул за волосы. Эл быстро облизнул губы. — А если нет? — Да, — веско ответил Гэвин. — За каким-то хреном я же приехал сюда? Думаешь, перетопчусь и уеду? Гэвин прошептал это Элу в лицо, с трудом удерживая его взгляд. Хорохорился, накручивал себя, да еще и явная готовность Эла подчиняться подогревала его уверенность в себе, но когда тот смотрел своим застывшим взглядом, пялился светлыми, прозрачными глазами, у Гэвина холодные мурашки по загривку бежали. Так легко было бы почувствовать себя идиотом… Но он держался, как мог! Он просто взял Эла другой рукой за лицо, погладил большим пальцем его губы и поцеловал. Сразу мокро и глубоко, наскоком узнавая вкус Эла, его мягкость и покладистость. И его гонор, когда тот решил побороться за первенство. Гэвин не раздумывая прикусил его губы и снова задал свой ритм. Отпустил его волосы и прошелся раскрытой ладонью по гибкой длинной спине, такой подвижной под его прикосновением. На миг обожгло мыслью, что же он почувствует, когда погладит голую кожу. Воздуха тут же перестало хватать, в штанах снова стало тесно. — Давай, детка, — сказал он Элу в губы. — Покажи класс. — Я тебе не стриптизерша, — прищурился тот, но все же повел плечами, освобождаясь от руки Гэвина, и потянулся к пуговицам на рубашке. — Можешь порвать, — усмехнулся Гэвин и отступил на шаг. — Так будет секси. — Какой же ты предсказуемый, — Эл закатил глаза. — Все, как по сценарию! И, взявшись за рубашку, потянул ее из брюк томным движением. Гэвина как в задницу припекло, едва он увидел полоску кожи между брюками и рубашкой! Он потянулся, сам взялся за полы рубашки и облизнулся. — Я тебе помогу, — сказал он хрипло и дернул их в стороны. Пуговицы разлетелись, глухо застучали по полу, а он уже рывком спустил ткань с плеч Эла вниз и обеими руками облапал его голые бока. Потом спину и плечи, обеими руками обхватил его шею и легонько сжал, с жадностью глядя на то, как меняются от его прикосновений змеиные глаза. Он повел ладони вниз, ущипнул Эла за жесткие соски и как-то глупо хмыкнул, когда тот дернулся. — Ну, и что дальше? — Эл поднял руки, скованные вывернувшимися рукавами. — Как мне теперь раздеваться? Гэвин наконец дошел до поджарого живота, залип на очерченных мышцах, проследил дорожку волос, уходящую в брюки. И, опустившись на колени, расстегнул пряжку на ремне. — Я тебе помогу, — сказал он, глядя снизу вверх, и потянул собачку молнии. А следом стянул и брюки вместе с бельем. Член Эла дернулся — мягкий и едва начавший вставать, и Гэвин подул на него, приблизившись вплотную. Эл, глядя на него во все глаза, тяжело сглотнул, и его член снова дернулся у Гэвина перед глазами, словно ожидал, что его сейчас приласкают… Но у Гэвина все еще был другой план. Он взял Эла за бедра, повел ладони назад и едва сдержал стон, когда обхватил маленькие упругие ягодицы. Они как влитые легли ему в руки, словно под него делали. Сердце разогналось, захотелось тут же взять в рот, облизать этот член, шлепнуть Эла по заднице, нащупать его дырку и вставить!.. Гэвин расслабил ладони и встал. И посмотрел, как он надеялся, насмешливо, когда Эл разочарованно и недовольно цыкнул. — Ты охренел? — спросил он, глубоко дыша. — Что за кидалово? Щеки его чуть порозовели, он облизнул сухие губы, и Гэвин не сдержался — мокро и нахально снова его поцеловал. Но на этот раз коротко. — А ты уже забыл? На колени. — Что? — Быстро, — тихо и уверенно сказал Гэвин. — Если не хочешь усугубить свою вину. — А у тебя есть зубки, — протянул Эл вальяжно, а потом медленно — у Гэвина мурашки по спине прокатились, пощекотали задницу и убежали в пах, — опустился на колени. И посмотрел на ширинку, в которую изнутри упирался Гэвинов член. — Хоть и молочные. Гэвин едва сдержался, но решил, что нехрен позориться сорвавшимся голосом, и промолчал. Он быстро расстегнул ремень, сам не заметил, как дернул молнию вниз — мелькнуло что-то в голове типа прищемленного пениса, но он отмахнулся от херни и вытащил перед лицом Эла свой член. А потом у него едва челюсть не отпала, как у полного придурка, когда тот недолго думая ткнулся лицом и сразу взял в рот. Член у Гэвина еще не успел встать как следует, поэтому Эл постарался и втянул его до конца, уткнулся Гэвину в пах носом. Тот беззвучно заорал, вытаращил глаза от охренения, но тут же встал ровно и сглотнул, когда хлыщ… Эл вскинул на него насмешливый взгляд. Как он умудрился глядеть с насмешкой с полным ртом Гэвинова члена, тот в душе не ебал, но подбоченился и ухмыльнулся. — Старайся, детка, и тогда я подумаю над твоим прощением. Эл тут же снялся с члена и сказал, щекоча губами головку: — Не торопись с прощением, офицер. Я еще не за все извинился. Давно у Гэвина не вставал так быстро! Глубокая у Эла была глотка. Гэвин чуть присел, снова запустил руку в его волосы — прохладные и, сука, шелковистые, — и сам двигал бедрами, засаживал хоть медленно, но глубоко. И просто пёрся, когда Эл вскидывал на него слезящиеся глаза — яркие и живые — и сглатывал, стоило Гэвину чуть вынуть. Было влажно, тесно и горячо. Эл то и дело что-то мычал, потом начинал работать языком, щекотал кончиком головку, лизал, потом пытался вырваться, и Гэвин плыл. Сам не понимал, как еще сдерживается и не начинает трахать Эла в его широкий рот с силой и без жалости. Но это было бы слишком быстро, так? Он с огромным трудом оттянул Эла за волосы от себя и вытащил член из его рта. Перехватил его ладонью и размазал тонкие ниточки слюны у Эла по губам, сунул пару раз обратно, но тут же вытащил окончательно. Член словно горел! Бордовая налитая головка так и просилась к нежному языку, бедра мелко дрожали, в животе тянуло от неги и тяжелого, душного удовольствия. — А теперь ты у меня? — тут же спросил Эл хрипло и пьяно ухмыльнулся. Гэвин ему не ответил, крепко взял за плечи, поднял и придержал, когда тот покачнулся. Рот у Эла был красный, натертый, и Гэвин без раздумий его поцеловал. Только на этот раз сделал это тягуче и нежно. Эл пробовал ускориться, но Гэвин ему не позволил — прижал к себе за затылок и продолжил целовать, сладко и мягко. И только когда тот снова поплыл и стал тереться об него, толкаться членом Гэвину в пах, тот полез руками ниже. И да! Голая, влажная кожа спины ощущалась под ладонями охуенно, у Гэвина сердце в горле забилось, стоило ему снова положить ладони Элу на задницу. Сжать, а потом и звонко шлепнуть по обеим половинкам. Тот дернулся, попытался то ли отстраниться, то ли толкнуть Гэвина, но его руки все еще были скованы рубашкой, и он неловко толкал Гэвина то одной, то другой. — Тише, тише, — пробормотал тот Элу в шею совсем по-идиотски, потому что мозги у него почти совсем отказали, когда пальцы нащупали сжатую, едва разошедшуюся под давлением и снова сомкнувшуюся дырку. — Сука, — простонал он и снова надавил так, что Эл вытянулся в его руках в струнку. — Черт! Больно? — Ты такой тормоз! Да выеби меня, наконец! Долго еще булки мне мять будешь? — Имей терпение. Не так же тебя драть. — Я сам тебя поимею, если ты сейчас же что-нибудь не сделаешь! И выдеру, как скотину! — Злобная сука, — пробормотал Гэвин, который и сам едва сдерживался, а тут еще Эл буквально требовал. Он отстранился, встретился со злыми, но поплывшими глазами и развернул его к себе спиной. Толкнул между лопаток и успел поймать у самого дивана. Осторожно уложил животом на спинку, сгреб рубашку одной рукой и приподнял ее, отчего Элу пришлось задрать свои руки за спиной и выгнуться, выставить Гэвину свою розовую задницу. Тот тут же расставил ноги и прогнулся сильнее, так, что ягодицы разошлись, и Гэвин залип на том, как сжимаются мышцы его дырки. — Сплюнь и давай уже, вставь мне, — прошипел Эл через плечо. — Гребаный коп, да сделай что-нибудь! У Гэвина стояло так, что не отогнешь, он дернул бедрами вперед и со сладким стоном прижался к бесстыдно выставленной заднице, проехался головкой по расщелине. Притормозил у сжатых в морщинку мышц и едва обозначил давление. И еле успел отодвинуться, потому что Эл рывком подался к нему, словно хотел поймать своей дыркой Гэвинов член. — Да блядь, — почти простонал Гэвин и покатал во рту слюну — ее было слишком мало! — Чем же тебя смазать… — Гребаный зануда, — прошипел Эл и вдруг громко позвал: — Хлоя! Принеси этому чистоплюю смазку, а то я, блядь, нихрена сегодня не дождусь! Да что за гребаный день, блядь! То одно, то еще и это… А Гэвин просто охренел, когда из каких-то — да, блядь, он не смотрел, где они тут понатыканы! — дверей вошла та самая девчонка с совершенно равнодушным лицом. Была она красивая, и в другой ситуации Гэвин бы, возможно… но сейчас у него от шока даже член слегка упал — он, раскрыв рот, смотрел, как она, босая, подходит к ним и протягивает ему что-то. — Чо? — Смазка, офицер, — сказала она негромко. — Для Элай... — Для меня! — перебил ее Эл. — Ну, бери и еби уже наконец! Он из-за плеча так сердито сверкнул на Гэвина глазами, что тот тут же схватился за смазку и выдавил Элу на дырку длинную прозрачную струйку. Потянулся было размазать пальцами, но Эл едва не взвыл: — Пожалуйста, Гэвин блядский Рид! Просто вставь мне! Гэвин даже не заметил, куда и как делась эта Хлоя, у него еще хватило мозгов выдернуть из кармана приспущенных штанов резинку, судорожно разорвать пакетик и раскатать ее по члену, но на это ушли последние его силы. Контроля не осталось! Он прижал головку в блестящем латексе к влажной от смазки дырке и толкнулся. И тут же ухватил Эла за бедра и стал медленно продавливаться внутрь, сквозь сопротивление, сквозь тугие, но готовые расступиться мышцы. Эл сначала дернулся, застонал и задышал часто и коротко, но потом расслабился, мышцы, поначалу обхватившие член Гэвина сильно и жестко, вдруг расслабились. Эл навалился на спинку дивана сильнее, опустил голову вниз и всем телом подался назад, к Гэвину. Скользило охрененно. Член проталкивался сквозь тугие мышцы, распирал и растягивал дырку Эла, и Гэвин, закрыв глаза, вставил, наконец, до упора! На остатках сил притормозил, пережидая судорожную пульсацию вокруг своего члена, потом подался назад, вытаскивая, и снова двинул вперед. — Сильнее, блядь! — прохрипел Эл куда-то в спинку дивана и, взмахнув головой, посмотрел на Гэвина через плечо — волосы мазнули по спине, черными нитями прилипли к влажной коже. — Двигайся. Выеби меня, чтоб я скулил на твоем члене, чтоб хрипел и имя свое забыл! Слышишь, офицер? Да не будь ты тряпкой! Гэвина вдруг захлестнула такая на него злость, смешанная с похотью, что он сжал пальцы на бледной заднице до красных отметин. Вытащил и тут же толкнулся снова с такой силой, что шлепок звоном прокатился по комнате. А потом еще и еще раз. Эл принимал так сладко и туго, сжимался, но постоянно толкался навстречу, стонал все громче, опустив голову вниз. Гэвин крепко держал его руки, намотав рубашку себе на кулак, и тот только и мог, что лежать грудью на спинке дивана и пытаться подмахивать толчкам Гэвина. Дырка у него раскраснелась, Гэвин залип, глядя, как его крепкий блестящий член входит, раздвигая мышцы, внутрь, а потом выходит, чуть оттягивая тонкую кожу. Снова, снова и снова. Было охуенно! Гэвин почувствовал себя едва ли не королем мира, когда потянул за рубашку, и Эл застонал, вывернув плечи и приподнявшись вслед за спеленутыми руками. Вот только… Гэвин в своей пусть еще недолгой, но все же карьере офицера полиции, наслушался разных стонов, в основном, конечно, боли. И сейчас в голосе Эла ему почудилось далеко не только одно удовольствие. И ему это совсем не понравилось. Он притормозил, наклонился к Элу и провел свободной рукой ему по спине. И охренел, когда тот дернулся, напряженный и деревянный. Гэвин скользнул рукой к его члену, и хоть тот был эрегирован, но явно недостаточно. Тогда Гэвин, толкнувшись до конца, почти лег Элу на спину и, обхватив его за шею, чуть повернул его лицо к себе, как смог. И замер, потому что на нем не было наслаждения — лицо Эла было застывшим и напряженным, глаза смотрели вперед, и были они безжизненными и пустыми. Все выглядело так, словно этот гребаный хлыщ весь вечер разыгрывал комедию только ради того, чтоб его выебли. И сделали это как можно сильнее, желательно, жестко. И самому Элу кончить в результате было явно необязательно. Или для этого придется его еще и избить? А то боли было маловато. И выбрал он для этого именно его — Гэвина Рида. Гэвин так разозлился, что довольно чувствительно шлепнул Эла по заднице. Тот дернулся, веки его на миг дрогнули, он застонал со всхлипом и снова напряженно замер, ожидая следующего удара. И Гэвин… вытащил. — Какого… — начал было Эл, поворачиваясь, когда осознал, что никто больше не долбит его дырку, но тяжелая рука легла ему между лопаток и прижала. — Захлопнись, — прокаркал Гэвин и выдавил ему на задницу еще немного смазки. Он еще никогда так не вкладывался. И ведь это даже не отношения, да и простым сексом по взаимной симпатии это вряд ли назовешь. Чертов Эл выводил Гэвина из себя и явно нарывался на грубость. Сам просил, чтоб его выебли, не жалея и о нем не заботясь: сильно, жестко и больно. Именно так, как Гэвин не умел и не желал учиться, несмотря ни на какие игры и подначки. Слова словами, а трахать человека, который смотрит в никуда остановившимся взглядом и явно находится не здесь, он не собирался. Такое в его жизнь не вписывалось — хватит, насмотрелся за годы в гребаных трущобах. Тело под рукой было жарким и очень напряженным. Гэвин обвел большим пальцем покрасневшую и припухшую дырку Эла по кругу, чуть надавил, а когда тот дернул бедрами, медленно погрузил внутрь два пальца. Чуть провернул, чувствуя, как горячее и мягкое обволакивает его. Сунул чуть глубже, снова вытащил и погрузил на этот раз сразу три. Эл напрягся, дернул худыми бедрами. — Гэвин, сука! Я не этого просил, — зло выдохнул он, но на последних словах Гэвин помассировал его изнутри, и недовольный голос сбился. Эл вдруг застонал, попробовал было дернуться еще раз, но тело его вдруг обмякло, он расслабился и снова навалился грудью на диванную спинку. И выставил задницу. Мышцы его наконец расслабились, и он стал подаваться на движения Гэвина. Под ладонью, прижимающую его спину, он вдруг ожил: пропало сковывавшее его напряжение, он стал гибким и податливым. И Гэвин навалился на него, широко и мокро лизнул влажную лопатку, прикусил плечо, прошел поцелуями по шее, облизал ухо. — Эл, детка, — прошептал он горячо, — так тебя хочу. — Ду… — голос Эла сбивался, но он упрямо сказал: — Думаешь, меня достаточно погладить, и я размякну? Гэвин хохотнул — он и не сомневался, что сучий характер и сейчас даст о себе знать. — Ты — нет. А вот твоя задница посговорчивее будет, — он широкими круговыми движениями гладил у Эла внутри, — мы с ней договоримся. — Самоуверенный, — Эл сглотнул и застонал: — ко-о-оп. Гэвин ласкал его пальцами, проворачивал, гладил вокруг и внутри. А потом вытащил, подхватил Эла под грудь, поднял его и, прижав к себе — разнеженного и возбужденного, — обошел диван. Места на сиденье как раз хватило, и он уложил его на спину, поправил все еще скованные руки. И уже потом подхватил ноги Эла под коленями и поразился, какие они белые и безволосые. У того даже в паху их было немного, и похоть словно дубиной вдарила Гэвину по голове. Он навалился на Эла и даже не поцеловал, а укусил его за губу, а потом направил свой уже дымящийся член и снова погрузился в горячую тесноту. Но на этот раз все было мягче и чувственнее. Глаза у Эла почти закатывались, поначалу он то и дело пытался посмотреть на Гэвина независимо и нагло, но взгляд его плыл и мутился от удовольствия. На этот раз Гэвин жалеть его не стал, но все было совсем по-другому. Эл выгибался, стонал, цеплялся за него удивительно твердыми пальцами и сжимался, так сладко сжимался на его члене. У Гэвина крышу срывало, когда он смотрел, как Эла уносит от удовольствия, и он больше не смотрит застывшим взглядом охреневшего хлыща, а его полувставший член не болтается внизу, мягко шлепая о бедро. Теперь этот самый член — упругий, с яркой розовой головкой — шлепал по напряженному животу с решеткой мышц и пачкал его вязкими каплями. Гэвин вцепился в бедра Эла наверняка до синяков, подтянул его к себе и заработал бедрами, вгоняя член в сладко принимающую дырку. Эл распахнул невидящие глаза, зашарил руками и крепко обхватил свой член ладонью. Ему хватило пары-тройки движений, и он содрогнулся, сдавил бока Гэвина бедрами и вскрикнул, раз, другой, пока сперма толчками выстреливала из его члена. Задница у него поджалась, и дырка судорожно обхватила Гэвина, пульсируя, а Эла просто выгибало в оргазме. Гэвин сорвался в бешеный темп, сдул стекающую с носа каплю пота и прогнулся в спине, втиснувшись в Эла до упора, шлепнув яйцами о его мокрую от пота задницу. И, сука, кончил, словно вывернулся наизнанку. Даже ноги подкосились, пока его член дергался в жаркой тесноте, а собственная задница мелко дрожала от напряжения. Сердце билось в груди, словно молот, удары отдавались в голове и в животе, который едва начало отпускать от скрученной пружины яркого кайфа. Понемногу Гэвина охватывала такая ленивая нега, что он просто завалился на Эла сверху и по кругу мягко повел бедрами, чувствуя, как его чувствительный и мягкий член выскальзывает из презерватива. Он глупо хихикнул и поднял голову. — Охуенно, — выдохнул он Элу в шею. — Салфетки есть? Тот хмыкнул. — Продолбись поглубже, вдруг найдешь, — он открыл почти ясные глаза и посмотрел на Гэвина, как на идиота. — Ты видишь у меня салфетки? — Вот язва, блядь, — нежно сказал Гэвин и сам не понял, почему полез целоваться. Наверное, было слишком забавно смотреть, как распахиваются в изумлении глаза Эла, и как он дергается, а потом смиряется и отдается ленивому поцелую. И лезет своим мокрым языком в рот Гэвина так, что у того дыхание перебивает от его бесстыдства. Хоть это и смешно после того, что они только что вытворяли. — Так зачем тебе салфетки? Помоемся, я тебе даже разрешу, — сказал Эл, когда Гэвин все же от него оторвался. — И слезь с меня, ты тяжелый! — Если я вытащу, все прольется! — прошептал Гэвин со зверским лицом, и Эл захохотал, да еще и поглядел так снисходительно, что Гэвин тут же снова обозвал его про себя хлыщом и придурком. — А ты придержи резинку пальцами, гений, — профыркал Эл, а потом вдруг громко позвал: — Хлоя! — Ты ебнулся? Гэвин дернулся — да хрен с ним, пусть льется! — но Эл вцепился, как клещ, и не отпустил. — Да, Эл? — Дай салфетки. Гэвин сразу заметил, как смягчился голос Эла, какие в нем появились интонации. Он вскинул голову и уставился на Хлою, которая с совершенно непроницаемым лицом принесла и поставила рядом с диваном коробку салфеток. И даже не покраснела! Гэвин пялился на нее, со сладким ужасом понимая, что лежит тут с членом в заднице ее… парня? Да и сам светит своей уже жопой прямо в потолок. — Классная? — спросил его Эл мягко, и Гэвин, не подозревая подвоха, кивнул. И тут же получил по физиономии ладонью звонкий шлепок. — Охуел? — дернулся было он, но тут же сдержался — глаза Эла снова были холодны, как у заживо замороженной змеи. — А на нее не пялься, не для тебя ягодка росла. — Да куда уж мне, — хмыкнул Гэвин, — с грязным пузом. Эл только глаза закатил. — Твоя социальная неудовлетворенность из тебя так и прет. Ты, может, из дерьма и выбрался, а вот оно все еще в тебе. — Отвали со своей психологией, — Гэвин наконец взял салфетку, придержал и вытащил. И отлепился от такого же влажного и липкого Эла. — Ты ничего обо мне не знаешь. Эл только глаза свои закатил. — А мне и не надо. Ты вообще сейчас домой поедешь, умник. Хлоя! — снова закричал он и кивнул на камин, когда она вошла в комнату. — Разожги. Гэвин, которого уже напрягали эти моменты, резво осмотрелся и дернулся в сторону раскиданных вещей, и Эл, глядя на него, рассмеялся. — Да не жми ты булки, — сказал он, комкая использованные салфетки, — ты ей безразличен, пока не нападаешь на меня. — Она телохранитель? — недоверчиво спросил Гэвин, оглядывая стройную фигуру Хлои, присевшей у камина, а потом скептично взглянул на Эла. — Думаю, у нее много работы. — Почему это? — Да ты же сам на себя все время нападаешь. Только и ищешь кого-то, кто причинит тебе вред. Эл помолчал, глядя на Гэвина, а потом прошипел: — Пошел ты! Учить он меня будет. И Хлоя не подведет, да, милая? — спросил он у поднявшейся с колен Хлои. — Покажи ему. И она, не возражая ни словом, ни взглядом, повернулась к Гэвину и убрала волосы с виска. — Что это? — спросил он тупо через несколько молчаливых секунд. — Это диод, а она андроид. Теперь дошло? А ты иди. — А ты так и собираешься сидеть здесь голым? — спросила она совсем по-человечески: недовольно и чуть сварливо. — Наверху есть спальня. — Да, да, — закатил Эл глаза. — Выпровожу вот его, — он кивнул на Гэвина, — и пойду. — Хрен тебе, — Гэвин скрестил руки на груди. — Я остаюсь. — Ты мне здесь не нужен, офицер, — высокомерно процедил Эл, даже голым умудрившись выглядеть дорого и по-снобски. — А наручники? — Гэвин поднял бровь. — А отсосать? Хочешь, полижу? Эл какое-то время молча на него смотрел, а потом уголки его губ дрогнули. — Кажется интересным. — Ты не пожалеешь, — пообещал Гэвин, который совсем не хотел ехать ночью домой — это раз, и не прочь был бы выебать эту наглую узкую дырку еще разок — два. Но только теперь чтоб Эл сидел на нем верхом: худой и гибкий, с рассыпавшимися по плечам черными волосами. В паху потеплело. Спальня на втором этаже… была, вот и все, что понял Гэвин, потому что едва они поднялись и увидели кровать, как у обоих тут же появилось много идей, что на ней можно сделать. И Гэвин, подминая Эла под себя, уже и забыл, как недавно называл его хлыщом и мечтал отомстить за наглость. Теперь Элу хотелось сделать приятно, и Гэвин старательно не думал, с чего бы это. Потом, гораздо позже, когда Гэвин лежал на высоких подушках, закинув руки за голову, а Эл сидел к нему спиной и курил, сбивая пепел в бокал с остатками виски, в голову ему пришла дурная и лишняя мысль, что он-то, в принципе, не против и повторить их встречу. Хотел даже ляпнуть тут же, как привык, не сдерживаясь, вот только, взглянув сбоку на застывший снова профиль, сказать это вслух не посмел. Черт, реально просто не посмел, потому что в лице у Эла снова проявилось что-то хищное, холодное и опасное. — Они еще пожалеют, — пробормотал тот себе под нос, и Гэвин, услышав его жесткий тон, медленно сел и почему-то положил раскрытую ладонь ему на спину. Словно хотел поддержать, поделиться теплом. И это было дико. Эл вздрогнул, уронил столбик пепла на кровать и искоса посмотрел на Гэвина. — Ты еще здесь? Лицо его было замкнутым и холодным, но Гэвина было этим уже не испугать. — И не надейся, — буркнул он и погладил теплую кожу кончиками пальцев, пользуясь тем, что Эл, несмотря на это жуткое лицо, не увернулся из-под его руки, а остался сидеть ровно. И даже, кажется, чуть к ней прижался. Он глубоко затянулся, задержал дыхание и выпустил изо рта густой дым, а потом сказал в никуда: — Однажды я увижу, как река проносит мимо меня их трупы. Гэвин вскинулся. — Что? Какие трупы? Эл усмехнулся и пожал плечом. — Метафорические, — Гэвин выдохнул. — Или физические. Реально, я был бы не против! Гэвин напрягся опять. — Слушай, я уже понял, что ты псих с тягой к саморазрушению, но других лучше не трогай. Серьезно, я бы лучше тебя трахал, чем арестовывал. — Какие трогательные слова, — Эл вдруг засмеялся, затушил сигарету и, повернувшись, толкнул Гэвина в грудь. А потом вытянулся рядом с ним. — Возьму тебя адвокатом, если что. Гэвин перекатился и посмотрел на Эла сверху. — Скажи, что ты это несерьезно. — Эл молчал. — Скажи! — И ты поверишь? — наконец спросил он. — Серьезно, офицер Рид, вы не можете быть таким наивным. — Можно быть нимфоманом и мазохистом. Но убийцей быть не надо. Эл? Тот долго молчал, потом положил ладонь Гэвину на колючую щеку и сказал со вздохом: — Это древняя китайская пословица, неуч. И означает она, что надо проявить терпение, и вселенная и карма сами за тебя отомстят. Рано или поздно. — Вот и классно, — выдохнул Гэвин и добавил: — А вообще ты слишком доверчив. Эл изумленно посмотрел на него и расхохотался. — Серьезно? Может, поучишь меня, как жить? Офицер полиции Гэвин Рид, — он прямо специально выделил звание Гэвина. — И поучу, — буркнул тот. — Тащить в дом кого попало, — он осекся, но продолжил: — Это опасно. Ты не знаешь, что может случиться. В некоторых случаях и андроид не поможет. Эл снисходительно на него посмотрел. — Значит, надо сделать андроида посильнее, — пожал он плечами, и Гэвину захотелось подержаться за его шею. Подержать так, чтоб убрать эту дурацкую усмешку, словно он знает больше, чем Гэвин. Да столько дерьма, сколько он увидел за годы службы… Гэвин сжал зубы и посмотрел тяжело и сурово. Эл закатил глаза. — Ты же не думаешь, что я любого к себе притащу? — спросил он наконец. — Я же выбираю. — Значит, ты меня, — Гэвин дернул бровями, — выбрал? — Конечно же выбрал, — Эл потянулся всем телом, поиграл пальцами на ногах, — из кучи полицейских на дороге. Ты был… — он покрутил неопределенно рукой и замолчал. — И каким же я был? — Самым выебистым. Так и хотелось поставить тебя на место. Ну, а еще самым безопасным. — С чего это? — вот уж этого Гэвин не ожидал. — У тебя очень простое лицо, — хмыкнул Эл насмешливо. — За ним ничего не спрячешь. Простак ты, офицер. Гэвин помолчал, сжимая зубы и не понимая, что ему делать: злиться или… он выбрал второе и рассмеялся. — И это мне говоришь ты. А у тебя, я так понимаю, скелетов полный шкаф, мистер. И, к тому же, я просто прикидываюсь простаком. — Да, да, — покивал Эл и рассмеялся — неожиданно тепло и свободно. — Утешай себя, — а потом обхватил Гэвина за плечи руками и потянул на себя. — Спи, я устал. Гэвин хотел повозмущаться произволом, но как-то удобно упал в подушку рядом с Элом, уткнулся носом в его плечо и обхватил тяжелой рукой. И словно провалился в темноту. Уснул моментально и ничего не слышал. И только проснувшись, понял, что уже утро, что он лежит на необыкновенно удобной кровати, и что рядом никого нет. Он встал, хотел было завернуться в простынь, но его одежда аккуратно лежала на кресле у кровати. Он быстро оделся, почти бегом спустился вниз, все еще лелея надежду, что Эл внизу, но его ждало разочарование: в доме никого не было. И только на столе под блестящей крышкой его ждал все еще теплый омлет. Тихо бубнила плазма на стене, в окно врывались яркие полосы солнечного света, а у Гэвина и настроение упало, и еда казалась ему безвкусной — он так и не узнал, с кем переспал прошлой ночью. Ни имени настоящего, ни фамилии. И дом — он был уверен, — был снят на время, а не принадлежал этому хлыщу. И имя наверняка ненастоящее. Гэвин стукнул рукой по столу и поднялся. Он хотел… ему было надо, очень надо найти этого хлыща и сказать ему… Гэвин выдохнул. И снова ощутить его в своих руках. И проследить, чтоб сильно не шлюховал и не снимал никого на трассе. Уж этого-то Гэвин ему точно больше не позволит! Гэвин быстро доел и буквально выскочил из дома — у него было слишком много дел, чтоб рассиживаться. «Вчера отделом по связям с общественностью корпорации Киберлайф было объявлено, что пост главы компании покинул его, до этого момента, бессменный руководитель — гениальный Элайджа Камски. Теперь компанией будет управлять совет…» Окончание фразы ведущей новостей потонуло в реве двигателя мотоцикла, газанувшего так, что галька веером разлетелась из-под его колес. Гэвин спешил.
