Виски и пломбир или как Ацуши с Занзасом подружился.

      Накаджиме Ацуши уже почти тридцать, Кёка верной тенью следует за ним в огонь и в воду, будучи заместителем директора Вооруженного Детективного Агентства, тогда как он сам был его директором. Ацуши не просто белый тигр — он его хозяин. (Примириться со способностью было нелегко, но Ацуши смог. Он же сильный, для него нет ничего невозможного.)       Он слабый, слабейший из слабейших, никчёмность, — нашёптывает голос в голове. Настолько беспомощен, что не смог спасти близких людей, отродье.       Ацуши глушит боль в вине по будням и в виски по выходным. (Постепенно будни становятся выходными, и практически ни один вечер не проходит без стопки-другой виски со льдом в люпине. за бродячих псов, Дадзай-сан.)       Мужчина горько улыбается, перечитывая опостылевшие строки полного руководства по самоубийству для чайников. (Это единственная вещь, что осталась у него от Дадзай-сана, кроме воспоминаний.)       Да вот только в Йокогаме как обычно неспокойно, а потому он закрывает собой Акутагаву, и, захлебываясь кровью с лёгкой усмешкой наблюдая за неверием и отчаянием друга-врага, произносит «теперь ты беги.» перед смертью, мазнув по отчаянному лицу Кёки мутным взглядом, платиновый блондин искренне улыбается.       Накаджима Ацуши был убит на корабле какая ирония в возрасте тридцати лет. Ацуши умер без сожалений.       И никак не ожидал проснуться где-то в неизвестном месте. А место, к слову сказать, было любопытным: языки оранжево-красного пламени были везде, само место состояло из пламени, что, он уверен, превратит в пепел любую потенциальную опасность. Не лучшая черта, хладнокровие всё-таки нужно сохранять, отмечает Накаджима, которому пришлось перекинуться в тигриную ипостась, дабы не сгореть. А потом он увидел маленького львёнка перед собой. Злющего, и готовящегося убивать. У Ацуши мысленно дёргается бровь, а тигр машет хвостом и усами. Неужели все его знакомства будут начинаться с попытки убийства?!

***

      Усмирить враждебно настроенного детёныша и не запугать было сложно. Но Ацуши, которого в свою пору прозвали звериным укротителем, справился с этой задачей. (Чуя-сан тогда непрозрачно намекнул на тигра и на Дадзай-сана, который, пускай и за небольшую плату в качестве скидывания отчётов на многострадальную платиновую голову, делал многое.)       А потом, перестав взывать к голосу разума своего товарища, (насколько тигров-людоедов вообще можно было бы называть ими.) просто решил отдохнуть. впервые за несколько лет. Что, конечно, из-за привычки не получилось, волей-не-волей он пустился в анализ места, в котором оказался. На ад или рай вообще не было похоже, маленький львёнок добавлял сюрреалистичности. Могло ли это быть подсознанием такого же оборотня как он? Это имеет место быть. тогда… Он что, переродился в ребёнке?!       Ацуши захотелось побиться головой об стену. и виски.

***

      Восьмилетний Занзас жил яростью. Яростью на отца, которого он не знал, на мать, что не сделала аборт, на людей из города, что презрительно или жалостливо на него смотрели, на мир, на себя.       Слабый. Никчемный ублюдок, Бездомный. Это заставляло Занзаса жить. Жить наперекор всем, кто желал ему смерти; удивляя тех, кто жалостливо хоронил его; радуя собственную мать наконец, что, почему-то, молила его выжить.       Но в трущобах выжить сложно. Тем более такому слабаку как он. Мальчик мысленно прощался с жизнью, волком смотря на пьяниц, у которых он неудачно стянул кошельки. Его убьют. Занзас хочет жить, как никогда раньше. Он не может так умереть. не может же? Он слабый сильный. Его убьют Он справится.       Тепло в груди, доселе незамеченной им, начинает жечь, яркий столп пламени заполняет переулок и сжигает до тла людей, не оставляя пепла. Оно ласково обволакивает своего обладателя, дарует защиту, пока ребенок валится без чувств и сил.       Ноно Вонгола утром обнаруживает отчёт о засеченном в трущобах сильном столпе пламени, и о его предполагаемом обладателе — восьмилетнем мальчике.

***

      Ацуши хотелось пить, курить и убивать. Когда его захлестнула паника и отчаяние, они с тигром инстинктивно закрыли львёнка с желанием защитить. Ками-сама, результат его не радует. Львенок и тигр… слились. На выходе получилось неведомое животное, напоминающее тигра окраской, а льва — мордой, пушистой гривой, кисточкой на хвосте и телосложением.       Что?! Ацуши хочется убивать или расплакаться. Не свойственно ему, неужели, так влияет слияние? Но слился же только тигр? накаджима подумает об этом позже, ему надо отойти от шока. И вспомнить все детали.       Так. Они с тигром и львенком слились, желая защитить что-то. а потом он видел мир. Пускай трущобы и пьяницы были далеко нелучшим воспоминанием в новой жизни, но все же. Отойдя от очередного шока и прокручивая в голове раз за разом картину, накаджима выяснил многое.       Первое, его арендатор — ребенок лет шести? хотя нет, семи-восьми, уж больно хилые руки и одежда. Второе, это не Япония. Незнакомый язык пьяниц ясно дал это понять, но был малюсенький шанс, что это контрабандисты. (после первого дела и по совместительству знакомства с Акутагавой, Ацуши не питает к ним теплых чувств.) Третье: сверхспособности тут есть, раз уж ребенок шмаляет огнем, значит, можно связаться с Кёкой и Акутагавой, как они там?       И тысячи возможных ситуаций, планы, стратегии, надежды. Он не знал, когда ещё сможет выбраться в мир, а ещё не хотел причинять своему носителю (Ками, так неловко, из обладателя сильнейшей способности в способность) проблем.

***

      Занзас по-звериному глядит на Хранителей Девятого и его сыновей, ест быстро и редко говорит. Дикий волчонок, думает Тимотео, с лёгкой жалостью наблюдая за ребенком и стараясь помочь.       Занзас ненавидит жалость.       Но, постепенно, сменил гнев если не на милость, то на безразличие. то, что его втянули в мафию не особо пугало, а вот пламя… Рвение мальчика к обучению поощрялось учителями, но все равно занятия по пользованию пламенем постарались отложить.       В темпе тренировки-учеба-мероприятия он прожил до четырнадцати лет, нарабатывая репутацию и обучаясь. А в четырнадцать обзавелся первым и самым преданным хранителем. Скуало его бесил, но какая-то внутренняя часть его с умилением наблюдала за злящимся дождем. (Ацуши проводил параллель с Куникидой-саном и Чуя-саном и нет, Занзас вовсе не из-за тёплого чувства в груди кидался стаканами в хранителя, если не прогоняя его, то заставляя злиться, точно не из-за этого.)       И потом он окружает себя Семьёй. Но не только такой, но и настоящей семьёй. Преданный Леви, щебечущий Луссурия, шишикающий Бельфегор, Маммон, которого Занзас подозревал в причастности к аркобалено, все они стали ему настоящими товарищами. Занзас в редкие моменты, особенно после смерти братьев, думал, как они займут пост десятого поколения, приведут Вонголу к величию.       Новость о том, что он не родной сын Девятого разрушила все его планы. Занзаса охватила ненависть.       В тумане прошли недели подготовки плана, потом его реализация. Вариец очнулся только когда старик применял на нем прорыв точки нуля. Занзас был разбит.       И не как не ожидал очутиться в, как он подозревал своем подсознании. А напротив него сидел тигр-лев. парень смачно выругался на итальянском, заслужив непонимающий взгляд животного.       Примо вас раздери, что вообще происходит?!

***

      У Ацуши было много времени. Он осваивался, проверял свои способности, (когда наконец получилось перекинуться из животной ипостаси обратно, его ликованию не было конца.) с радостью откликался на зов носителя и пару раз, в особо опасных ситуациях вырывался в мир.       Последнее время он чувствовал какую-то вялость, но, преодолевая себя помогал пацану. (стало немного психологически легче, от того, что его носитель парень. С девушками у него особо не складывалось, Кёка не в счёт.)       Ясность ума вернулась, но животным шестым чувством он понял: уже поздно.       А потом напротив него, находящегося в лигриной форме (Ацуши решил дать гибриду название «лигр». Неоригинально? Зато просто и понятно.) появился его, как он полагал, носитель. И, если парень напротив, нахмурившись, не отводил напряжённого взгляда, то Накаджима, все ещё не научившись бороться с инстинктами, подошёл к брюнету и, обнюхав его, лизнул, а затем свернулся у ног, аки домашняя кошечка, как его иногда, в насмешку, называл Акутагава.       Пацан осторожно погладил животное, и поняв, что убивать его не намерены, сел рядом, попытавшись расслабиться.       Ему нужно многое обдумать.

***

      –… А потом это старый пердун закатал меня в лёд прорывом точки нуля, чёртов лживый мусор, — Занзас говорит тихо, выговаривается, чувствуя, что его не осудят и не пожалеют, доверяет животному, — Будь ты человеком, я бы убил тебя из-за того, что ты услышал, — Босс Варии говорит это отстраненно, переводя взгляд с лигра на задравший огонь и…       — Ну попробуй, это будет интереснооо!       Моментально разорвать расстояние с обладателем мурлыкающего голоса, выхватить пистолеты (в свое «подсознание» он попал в том же обмундировании, в которым был на операции), увидеть перед собой странного мужчину с седыми как у Акулы волосами и выстрелить. Разорвать дистанцию, выстрелить и снова повторить действия. Стоп. Стоп-стоп-стоп. Где лигр?! Что за мусор в его подсознании?!

***

      — Хей, парень, ну и заставил же ты меня попотеть!       — Ну-ну, не хмурься, ещё будет время махаться!       — Ааа, как жестоко, а я ведь твое пламя, обижусь и мстить начну!       — Мусор, завались.       Ненадолго воцарилось молчание, и Ацуши в знак перемирия поднял руки и, все ещё смотря в глаза Занзасу, перекинулся в животную ипостась и обратно под ошалевшим взглядом подростка.       Занзас хотел выпить, Накаджима втихую ржал с него.

***

      — То есть, ты оборотень-детектив, друживший с боссом мафии и умеревший за него, а после переродившийся как моё пламя?       — О, а ты хорош в сжатии информации. В общем, так и есть. Не веришь? — Ацуши пытливо вглядывается в глаза подростка, с удовольствием выводя его из себя; он напоминал ему Акутагаву. Накаджима был в целом довольным жизнью, в то время как Скайрини переосмыслял жизнь.       — Верю. От тебя и моего пламени одинаковые ощущения.       Ацуши радостно прищурился, Занзас ощутил прилив злости.       — Эй, что тебе опять не угодило, лигренок?!

***

      Ацуши был «напыщенным мудаком», а Занзас «упрямым лигренком».       Бесить Занзаса было интересно, Ацуши, уверенный в уме своего носителя, оставлял ненавязчивые намеки и уроки, а Занзас, соответственно, бесился, рычал, дрался с «напыщенным кошаком», но был благодарен.       Естественно, помимо тренировок и игр на нервах оба искали выход из ситуации. Выход не находился, Занзас становился бомбой замедленного действия, Ацуши напряжённо хмурился.       Рассказы о пламени несколько укротили его надежды, но Накаджима стойко принял, что своих ребят больше не увидит. Занзас мысленно восхищался его непоколебимостью, которая ощущалась в нём.       Ацуши также учил его медитировать. Это помогало не только успокаиваться, но и придавало сил, будучи, видимо, аналогом сна. И в одну такую медитацию взбудораженный блондин начал рассказывать свои выкладки.       — …Если это сработает, ты выберешься. — Накаджима хлопнул в ладоши с милой улыбкой. Занзас нахмурился, обдумывая.       — Я согласен, Оборотень.       Оборотень звучало лучше, чем напыщенный мудак.

***

      Скуало, которого во время медитации затянуло… куда-то, ошалело осматривался в огненном пространстве, вытащив свой меч. Очередная проделка какого-нибудь дрянного тумана?!       — Давно не виделись, акулий потрох.       Знакомый голос. Суперби резко обернулся, во все глаза смотря на сидящего Босса и гибрида тигра и льва, оперевшись на которого собственно и сидел Занзас.       — Врооой, босс, какого чёрта?!       Брюнет ухмыльнулся.

***

      В теории, план Ацуши был довольно прост: чтобы Занзас затянул кого-нибудь из хранителей во время медитации к себе в подсознание, объяснил план, в котором этот хранитель уведомлял остальных об услышанном, те тоже медитировали, отдавая пламя по связи Боссу, а тут подключился бы Ацуши, чья решимость была очень сильной и растопил бы лёд.       План был прост, в отличии от исполнения.       Кроме Скуало никто и близко в медитацию не умел.       На незаметное обучение потребовалось два с половиной месяца, на воплощение неделя.

***

      Ветер бил по ушам, Ацуши в звериной ипостаси гнал на последней космической, сидящий на его спине Занзас с сумасшедшей улыбкой отстреливал преследователей.       Свобода опьяняла, а знание, что семья скоро будет рядом и поможет неимоверно радовало.       Выстрел. Ещё один. И ещё. Уже завтра, а вернее сегодня утром мафиозный мир узнает о появлении Занзаса на публике. А пока следовало встретиться с хранителями.

***

      — Это моё пламя мусор, его зовут Накаджима Ацуши.       Несколько секунд назад перекинувшийся в человеческое обличие блондин мило улыбнулся под ошалелыми взглядами. Белый Тигр симпатизировал этим детям.