Точка зрения

- Олисов! Ты куда полетел, голубь мой сизокрылый! Сейчас тебе Игнатова быстро крылья поломает! - Да Андрей Сергеевич, я за вторым мячом, можно мы с пацанами отдельно от девчонок сыграем разок, а? - Сейчас. Гендерное разделение при царе было. Потом, во дворе сыграете. Поехали, Рамазанова, начинай! - крикнул физрук. Земфира стояла в томительном ожидании у обшарпанной стены спортзала с баскетбольным мячом в руках, слушая пререкания Заболотного Андрея Сергеевича, физрука их десятого б, с Сережкой Олисовым, своим одноклассником. Она уже успела заскучать, но.. .. - Начинай! - мяч, словно сверхзвуковая ракета, полетел из её нежных и сильных рук в ближайшего игрока, её друга Димку. - Димка, давай! - с азартом бывалого игрока крикнула девушка. Она осталась у кольца, защищаться, хотя роста была небольшого. Тем не менее, Андрей Сергеевич с какой-то поразительной уверенностью ставил её играть у кольца, брал на соревнования, одно время девушка даже оказалась в кресле капитана школьной команды по баскетболу. Видимо, у физрука и правда, как он любил о себе говорить, был глаз-алмаз, и он видел в этой хрупкой и невысокой девочке что-то внутреннее, сильное и рвущееся наружу при виде мяча и кольца. Наверное, он разглядел в ней непримиримую волю - к жизни, к победе, к борьбе, взрощенную непонятно кем и как, а может, природную, первобытную. В общем, Земфира следила за Димкой, потом за мячом, за Серёгой в рваных трениках, потом за Светой, прыгающей навстречу кольцу. Ей в грудь летел, по странному совпадению, тоже маленький Санек, отчаянно хватаясь за мяч. Земфира орала: "Давай, Светка!". Вся команда орала: "Давай, Светка" так, будто они выступали на Олимпийских играх, и это был решающий бросок. Света Соколова, чувствуя такую поддержку, поломала Санька и пропихнула мяч в кольцо с такой силой, что физрук окрикнул: "Сломаете мне инвентарь, игроки! Полегче давай!". Игра шла. Зарядку сегодня сделали быстро, прыгали в длину, бегали по бесконечному спортзальному кругу. Смешались в кучу ноги, руки, кроссовки, крики пацанов и перешептывание девчонок. На баскетбол оставалось минут 20, да Заболотный давал им время доиграть. Он любил детей, любил наблюдать за их горящими лицами и вперенными в мяч глазами. Для него, несмотря на долгие годы работы в школе, баскетбольные сражения на уроках физкультуры оставались настоящим блокбастером. Ему не хватало только удобного кресла и попкорна. - Заканчиваем, ребята! Сейчас у меня одиннадцатый, - подал голос физрук с долей сожаления, - Земфира, проконтролируй, чтобы мячу ноги не сделали после финального свистка. Я до учительской дойду. - Окей, - ответила красная от физической активности и душевного возбуждения девушка. Заболотный пробежал к выходу из спортзала. - Звонок через минуту, айда по раздевалкам! - крикнул староста десятого б, Леха Васин, - У нас контрольная по истории ещё. - Васин, бля, вечно ты о нехорошем только напоминаешь. Староста! - проорал Санёк, который не смог отбить атаку Светы у кольца и сейчас был крайне раздосадован. Тем более, он был человек анархии, троечник, и слово "староста" в его мире было прямым оскорблением человеческого достоинства. - Ну, Сашка, если тебе три за радость, люди иногда учиться пытаются! - встряла уже Земфира. Она сама не знала, почему вдруг заступилась за Лёшу. История была одним из её нелюбимых, если не сказать ненавистных, предметов. Каждый урок был пыткой, даты упорно выползали, карабкаясь, из головы. Земфира была человеком несомненно умным, пытливым: она понимала, что "тот, кто управляет прошлым, управляет и будущим", пусть и не формулируя это так для себя. Да и Бог с ним, с управлением! Просто история она на то и история, что знание её делает человека гражданином, через призму истории нация осознаёт себя как единое целое, у человека появляется шанс познать гениев всех эпох, почерпнуть для себя важные уроки, мысли. История - важнейшая из наук. Это читала Земфира на форзаце школьного учебника за десятый класс. Эти строчки, как назло, запомнились ей превосходно. А дата Куликовской битвы, особенности русской колонизации Сибири или чем занимались первые Романовы запоминались отвратительно, будто нарочно, несмотря на все старания девушки. Короче, предмет этот был для Земфиры каторгой. И сейчас через эти сорок минут каторги предстояло пройти. - Ещё и контрольная! Меня ждёт пара, - с грустью и смирением подумала Земфира. Контрольная была итоговой - по всему семнадцатому веку. К следующему занятию десятый б должен был подготовить схему с кратким обзором основных событий восемнадцатого века, чтобы потихоньку начать его изучение. Это записала Земфира в дневнике после контрольной. - Я понимаю, дети, это непросто, но вам самим будет проще потом углубляться в события. Пожалуйста, постарайтесь, если не для меня, то для себя. - просила их учительница Светлана Алексеевна, - На этом все свободны. - Свободны, но не от этой истории, - злобно подумала Земфира. Контрольная явно была провалена. Снова. - Черт, - говорила она Диме, - ведь я учила, понимаешь. Да я этот соляной бунт знала, как мать родную, понимаешь. Как будто сама в нём участвовала. Как я могла перепутать даты-то? - Да ладно тебе.. Ну, исправим, подучим, может, всё ещё неплохо, ну. Не заводись, - отвечал неизменно Дима. Он был безнадёжный оптимист. Земфира обожала людей с таким характером, потому и дружила с этим тихим и милым мальчишкой. Самой ей с детства не хватало позитива, она загоняла себя в какую-то непроглядную хтонь, тоску, которая, как мазут, приставала к её душе. Земфира навсегда запомнила раз прочитанное высказывание кого-то умного: "Оптимизм — это страсть утверждать, что все хорошо, когда в действительности все плохо", - поэтому она, бывало, не доверяла вечно не унывающим. И всё равно ей нравились оптимисты, они будто забирали с собой часть этой тёмной жижи, выжимая её из земфириной души. Она становилась светлее. - Ладно, может ты и прав. Не буду пока расстраиваться. - уже улыбаясь, пробормотала она. - Пойдём домой.