Enigma

1. Было ли это днем ​​или ночью на поверхности, внизу под землей это не имело большого значения. В течение дня, через дыры в высоком каменном потолке проникало лишь несколько лучей света. Но их было достаточно для того, чтобы население под землей поняло, что они упустили. И одновременно слишком мало, чтобы осветить весь город. Постоянно горящие газовые фонари стояли вдоль улиц, отбрасывая тени на ветхие здания, в которых больше не должны были жить люди. Огни были достаточно яркими, чтобы сдерживать ощущение раздавленности тьмой, но так и не смогли добраться до самого дальнего угла. Всегда недостаточно. Заявление, которое, казалось, относилось к слишком многим вещам в дерьме, которое они называли домом. Леви медленно водил ножом между пальцами, туда-сюда, в стабильном темпе. Единственным звуком, который можно было услышать в тишине, было тиканье маленьких часов на стене, показавших ему, что время близится к полуночи, и какие-то голоса вдалеке. Судя по обрывкам разговора, некоторые пьяницы были на грани драки, которая скорее всего закончиться плачевно. Еще один флип. Свет одинокой газовой лампы за окном ненадолго отразился на свежесмазанном лезвии его ножа. Он взял стул, который нашел у двери, когда входил в комнату, и придвинул его к изножью огромной двуспальной кровати. С тех пор он сидел там. Его ноги и туловище были в слабом свете, а лицо скрыто в темноте. Мужчина в постели продолжал мирно спать. Он коротко всхрапнул, слегка причмокнул губами и повернулся в другую сторону, все еще не обращая внимания на взгляд, который был устремлен на него уже довольно давно. Отвратительно. Еще один бросок, и мысли Леви начали блуждать. Утром первым делом он купит мяса. Он знал, что хорошее и по высокой цене, не было вытащено из мусора и вымыто для продажи. Дальше следует купить овощи — если он конечно сможет их найти. Витамины пойдут им на пользу. Еще один флип. Мужчина в постели начал шевелиться. Он откашлялся, всхлипнул и почесал пальцами кожу головы. Леви подумал о всей перхоти, которая в этот момент скапливалась на его испачканной подушке, и почувствовал, как его лицо исказилось от отвращения. Действительно отвратительно. Еще один флип. Мужчина медленно сел, его рука нащупала маленький столик рядом с его кроватью, где рядом с масляной лампой стоял небольшой пакет спичек. Он вынул одну спичку, зажег ее одним махом и склонился над лампой. Оранжевый свет начал танцевать на стене. Он бросил использованную спичку на стол, повернулся и замер.  — Закричи, и я выпотрошу тебя прямо на этих красивых простынях, на которых ты спишь. Он не вкладывал в эти слова ни капли принуждения. Леви это и не нужно было. Никогда не приходилось. Тона его голоса было достаточно, чтобы вызвать панику в глазах мужчины так же легко, как он зажег лампу.  — Я полагаю, вы узнали меня. Еще один флип, не нарушивший наступившую тишину. Леви не торопился. Он также купит фляжку вина, темно-красного, которое так нравилось Эрену. На этот раз, однако, Леви не позволит ему выпить слишком много сразу. Ему не хотелось нести его исхудавшую задницу в постель во второй раз. Еще один флип. До него донесся сдавленный звук, нечто среднее между рыданием и стоном, затерянным в дрожащем горле. Мужчине еще предстояло отодвинуть свое массивное тело от того места, где он прижался к изголовью кровати, широко распахнутыми глазами глядя на Леви и больше ни на что. Леви сморщил нос. Он почти чувствовал запах страха, который, казалось, выстреливал из каждой его поры. Жалкий. Еще один бросок, и, наконец, он остановился.  — Некоторые из ваших людей… —медленно начал он и наклонился вперед, пока не смог упереться локтями в колени. — появился в моем районе и испортил кое-какие дела, которые у меня были. Они стоили мне целой кучи денег. Лоб мужчины начал светиться в свете лампы. Вскоре на его ночной рубашке появятся первые пятна пота. Леви небрежно указал на него кончиком ножа.  — Так скажи мне. Что мне делать с людьми, которые решили меня трахнуть? Он медленно поднялся на ноги, не торопясь стряхивая несуществующую пыль, прежде чем подойти к кровати. Дыхание его жертвы стало тяжелым, почти судорожным, когда он еще сильнее прижался к спинке кровати, переводя взгляд с ножа в руке Леви на его лицо, а затем на секунду на дверь.  — Ваши люди сейчас недоступны.  — Я… я… пожалуйста, простите… Леви снова позволил ножу двигаться сквозь пальцы, медленно и размеренно, движение было для него таким же естественным, как дыхание.  — Я конечно ожидал, что у тебя почти нет силы воли, но я немного разочарован тем, как легко заставить тебя ползать. Леви сел на одеяло, вонючий, излучающий страх, исходивший от мужчины, был почти осязаем.  — Я знаю, что ты говорил обо мне, Уильям. Он не торопился, говоря его имя, произнося его медленно и еще немного понизив голос.  — Начал хвастаться перед людьми, что собираешься меня убрать. Как гребаную суку — не так ли ты называл меня несколько раз? Если бы это было возможным, его глаза расширились бы ещё сильнее. Леви сосредоточил на нем взгляд, его собственный взгляд был непоколебимым, холодным. Он знал, что это делает с людьми.  — Слова здесь распространяются быстро, но ты ведь этого не знал, я прав? В конце концов, ты не родился под землей. Ты приехал сюда несколько лет назад. И я знаю, что это потому, что ты трахнул слишком много невольных парней в столице, а теперь пытаешься избежать наказания. Что само по себе отвратительно, но я бы отказался от этого, потому что я видел здесь и похуже. Я действительно собирался просто проигнорировать это. Но… — он чуть-чуть наклонился ближе, — вы не остановились на одних словах. Ты стал дерзким и забыл одну вещь: ты не играешь со мной. Я позволил тебе так думать, потому что ты держал руки подальше от меня, но теперь мы достигли предела того, что я готов терпеть. Острый запах свежей мочи на простынях, и Леви понял, что он добился, той реакции которую хотел получить. Он поднял два ленивых пальца в воздух и в то же время встал с кровати, чтобы немного отдалиться от беспорядка.  — У нас есть два варианта. Ты умрешь здесь и сейчас от моего ножа, о чём я думал уже несколько раз за последнее время. Сказав это Леви опустил один палец.  — Или вы можете вернуть то, что взяли, и начать выполнять заказы. Другой палец последовал за ним за мгновение до того, как Уильям начал тяжело кивать головой. —Все… — пробормотал он, и слюна вырвалась у него изо рта. — Я все отдам и буду верно работать на вас. Руки пытаются дотянуться до него. Леви вонзил нож в деревянную спинку кровати, достаточно близко к голове Уильяма, чтобы мужчина почувствовал холод лезвия на своей коже.  — Здесь нет такой вещи, как верность. Так близко, запах жирных волос, немытой кожи и неприятного запаха изо рта был почти невыносимым, но Леви и глазом не дернул.  — Ты не предашь меня не из верности. Ты этого не сделаешь, потому что боишься меня. Потому что я даю тебе последнее предупреждение. К этому времени его голос был близок к шепоту. Предай меня, и я найду тебя. Купишь больше мужчин и позволишь им присматривать за тобой, пока спишь. Этого будет недостаточно. Попробуешь отсосать у какого-нибудь другого бандита, чтобы он тебя спас. Он не станет. Потому что они боятся меня так же сильно, как и ты, если не больше. Он вытащил нож из дерева и прижал его к покрытой потом шее.  — Предай меня, и я доберусь до тебя, какие бы высокие стены ты ни строил. Я найду тебя и проведу с тобой время. Как меня учили. Ничто не спасет тебя от меня. Истории, которые ты рассказываеш обо мне, могут быть ложью, но истории, которые ты слышал, далеки от нее. Леви чуть глубже вонзил лезвие в спинку кровати.  — Мы разобрались с этим? Поспешный кивок, запах мочи и дерьма становится все сильнее. Леви с отвращением цокнул языком, на секунду возник соблазн просто воткнуть нож в грудь мужчины. Однако вместо этого он сложил нож и сунул его обратно в карман брюк.  — С вами свяжутся. Я хочу, чтобы деньги, которые ты украл у меня, были готовы к тому времени. С этими словами он подошел к двери и открыл ее. Хлеб. Ему обязательно нужно купить свежего хлеба, подумал он, выходя на улицу и направляясь к лестнице. Это был относительно большой дом. По пути в спальню он заметил дорогую мебель. Явный признак того, что в Уильяма были хорошие контакты с поверхностью. Эти самые связи принесут им пользу, предположил Леви, дойдя до конца лестницы. Люди, которых он ранее оставил без сознания, все еще неподвижно лежали на земле. Эрен поднял глаза от того места, где сидел на стуле между ними. Воплощение невинности, хоть он и был тем, кто недавно нокаутировал их вместе с Леви. Взгляд из бирюзы — зеленые глаза на нем, тень улыбки, плечи, которые расслабились, когда он увидел Леви.  — Ты хорошо провел там время. Я думал о том, чтобы присоединиться к тебе.  — Нужно было преподать ему урок, прежде чем переходить к делу. Он обмочился.  — Он сейчас… — взгляд Эрена на мгновение блуждал вверх по лестнице. Ярость, которая освещала его глаза несколько часов назад, вернулась на короткую секунду, только чтобы смениться определенной долей удовлетворения. — Что он сказал?  — Он все еще жив, если это ответ на твой вопрос. Эрен нахмурился, — если он когда-нибудь снова попытается трахнуть тебя, ему придется столкнуться со мной.  — Он не станет. Я убедился в этом. Гнев Эрена не убавлял его красоты. Леви солгал раньше. Лояльность существовала под землей, жестокой и бездонной. Его собственная. Была любовь, всепоглощающая и искренняя, опасная во всех отношениях. Извилистые и переплетающиеся дороги, которые все вели обратно к мужчине находящемся перед ним. Он направился к Эрену, внезапная волна желания нахлынула на него, когда он встал между ног другого, на этот раз не того, кто должен был смотреть вверх. Он провел рукой по каштановым прядям, собранным в свободный хвост. Эрен обвил руками талию Леви и притянул его ближе, его подбородок почти касался его груди, когда он смотрел на него снизу вверх.  — Что-то случилось? — спросил он мягко, вопросительно, в его голосе не осталось и следа ярости, и он просто улыбнулся. Леви покачал головой, неуверенный в том, чтобы сказать вслух то, что он мог передать простым поцелуем. Он наклонился и прижался губами к губам Эрена. Целомудренно, протяжно, совсем не похоже на то, как их губы встречаются в уединении их спальни, просто идеально для того, что он хотел передать. Взгляд Леви блуждал по чертам его лица после того, как они отстранились, так же нежно, как его пальцы, которые продолжали гладить его темные волосы. Красивый. Эрен был загадкой среди обитателей Подземелья. Он родился здесь, вдали от солнца, но все же его кожа выглядела так, будто его только что поцеловали лучи света. Он познакомился с Леви три года назад, семнадцатилетним, долговязым, худощавым, полным гнева на мир и колото-резаной раной под ребрами. Выросший в южной части города под бдительным присмотром своей матери, которая делала все возможное, чтобы уберечь его от неприятностей, Леви и он никогда не встречались, пока он не нашел младшего избитым до полусмерти в темном переулке. Его мать умерла от болезни за некоторое время до этого. Сделав это слишком рано, оставив Эрена на произвол судьбы. В то время Леви не планировал брать с собой другого. Он сделал себе имя за годы борьбы и сражений, и это имя легко поддерживалось, когда ничто и никто не мешал этому. Такой симпатичный мальчик с целым миром в глазах и слишком неконтролируемым ртом не мог сделать ничего, кроме как искушать судьбу таким образом, который приносил только разрушения. Потерять всё, однажды было достаточно для Леви. Один взгляд в эти глаза, полные гнева и решимости, наблюдая за тем, как он борется изо всех сил, чтобы подавить стоны боли, которые колотая рана вырвет из самого крепкого человека, и Леви не смог оставить его позади. Он отвел его в своё жилье, накормил и подлатал, разговаривал и слушал, и, сам того не осознавая, образовал место в своей груди, которое, как он позже понял, всегда предназначалось для заполнения Эреном и только им. И именно так Леви начал бояться того дня, когда Эрен будет достаточно здоров, чтобы бросить его. Но этот день пришел и ушел, а Эрен не собирался исчезать. Остался, пытаясь стать тем, кому Леви мог бы доверять. Талантливый боец, быстрые пальцы и еще более быстрый ум, безжалостный и в то же время слишком добрый, взрыв неконтролируемых эмоций, яростно преданный до такой степени, которую Леви считал невозможной. Столько оттенков и красок в одном человеке. Казалось в нём собралось всё, что было хорошего в мире. Во-первых, его повседневное присутствие, его смех, шутки. Потом улыбки, дерзкие, теплые, то и дело сопровождаемые легким румянцем. Как загорелись его глаза, как только взгляд упал на Леви. Вскоре он стал таким открытым и честным в своих чувствах, что не оставил никаких сомнений в том, что он на самом деле имел в виду, и это потрясло Леви до глубины души, потому что в его сознании это было невозможно. Нет, если это предназначалось для кого-то вроде него. Леви пытался увидеть в этом благодарность за то, что он спас Эрена. Отчаяние, потому что Эрен хотел закрыть дыру, оставленную его матерью, другим присутствием. Это не могло быть чем-то другим, чем-то более глубоким, потому что Эрен был светом, а Леви далеко не всегда мог сиять так же. Но одна ночь, которую они вдвоем делили кровать, превратилась в две, а то и больше. И к Леви, который всегда был один, вдруг стали тянуться руки. Безрассудство начало красть у него поцелуи, когда Леви всю жизнь воровал вещи у других, ему начали шептать клятвы посреди ночи, и постепенно он начал верить и позволил себе упасть в него, потому что Эрен был силой природы, а Леви беззащитен. Эрен остался. Он останавливался в ночи, когда даже масляные лампы не могли осветить комнату, в те ночи, когда тени на стенах рассказывали истории, которые никогда не следовало рассказывать, с грубой силой напоминая Леви обо всем, что он хотел забыть. Он остался. Во всей своей красоте и решимости, во всей своей ярости и гневе который хотел нести для него. Он продолжал оставаться. Эрена было слишком много для жизни под землей. Взрыв звезд, которые сияли ярче, чем тьма, которую все они несли внутри, создавали нечто большее, чем то, где он оказался. И если это означало, что Леви должен был еще больше испачкать свои и без того окровавленные пальцы, чтобы не допустить даже малейшей частички теней, чтобы он в конце концов поднялся, тогда он сделает это без каких-либо жалоб. Эрен сделал его лучше во всех отношениях, заставил его хотеть защищать, не дать ему пойти по той дороге, по которой он пошел уже очень давно. Леви любил его. Яростно и безоговорочно против окружавшей их ночи, бесповоротно. Он бы сжег мир дотла, если бы это было нужно Эрену. Не меньше. Теплые руки на пояснице вырвали его из мыслей.  — Я тоже тебя люблю.— Эрен тихо сказал в тишине, которая покрывала их. Его лицо как открытая книга для чтения Леви. История, полная тепла, как руки, лежащие на нем. Его сердцебиение участилось, и Леви наклонился еще раз, никогда не получая достаточного количества поцелуев, прежде чем, наконец, сделать крошечный шаг назад, чтобы поставить Эрена на ноги. —Давай наконец вытащим наши задницы отсюда.  — И здесь я думал, что получу какое-то действие. — нахально сказал Эрен, поднимаясь. Леви направился к двери, ведущей наружу, но через несколько шагов остановился, когда Эрен не последовал за ним. Он повернулся к нему лицом, вопросительно приподняв одну бровь. Эрен указал одной рукой на тела на земле, его «Мы просто оставим их так?» очевидно без его слов.  — Что? — спросил Леви. — Хочешь, чтобы я залатал этих ублюдков? Эрен, наконец, сдвинулся со своего места. — Ты сделаешь еще хуже.  — Хочешь, я и тебя отправлю в забвение? Эрен громко фыркнул и последовал за Леви на темную пустынную улицу. Краем глаза Леви заметил несколько фигур, наблюдающих за ними, но никто не сделал попытки приблизиться к ним.  — Итак… — медленно начал Эрен, когда они прошли несколько молчаливых метров. — Ты заставил его обмочиться?  — Я даже не очень старался, — нахмурился Леви, когда вспомнил запах. «Отвратительный пиздец. Мне придется сжечь свою одежду».  — Каковы ваши планы на этот раз? Ты будешь использовать его?  — Пока не уверен, — пожал плечами Леви. — я попрошу Фарлана внести свой вклад. Эрен хмыкнул в знак согласия, чем дальше они удалялись от дома, тем больше расслаблялась его напряженная поза. Он был вне себя, когда услышал, что Изабель преследуют, и потребовалось много успокаивающих слов от нее и меткий удар Леви, чтобы успокоить его. Они медленно шли по улицам, оба не торопясь домой.  — Завтра я куплю мяса. — небрежно заявил Леви, когда они свернули за угол. Ему не нужно было смотреть на Эрена, чтобы заметить, что тот выглядел почти в экстазе. Он возвышался над ним, весь в широких плечах и поджарых мышцах, но все же чаще всего вел себя как ребенок.  — Хорошо? Леви утвердительно хмыкнул. — Также я возьму вина.  — Если это какой-то новый вид прелюдии, я определенно в нее вхожу.  — Почему я вообще беспокоюсь о тебе, задница? Он вздохнул, когда рука Эрена нашла его, свободно переплетая их пальцы. Движение сопровождалось тихим смешком. В прошлом Леви не позволял этому случяться. Боясь, что их близость только сделает цель на спине Эрена еще больше, чем она уже была. Но Эрен был маленьким засранцем, и если он решил, что хочет привязаться к Леви, как пиявка, вне их четырех стен, то даже Леви ничего не мог с этим поделать. Время принесло с собой прикосновения безмятежности. Эрен был талантливым бойцом, сильным и ловким, вооруженным многолетним опытом Леви и его репутацией, достаточно большой, чтобы держать людей в страхе большую часть времени. Итак, Леви позволил ему взять его за руку, как он всегда делал, и, может быть, сжал его руку немного крепче. Небольшой дом, в котором они жили, показался вдалеке. В прошлом они снова и снова переезжали — по принуждению или нет — но здесь живут уже почти полгода. Леви он нравился. Он был относительно большим и простым в уходе, находился недалеко от убежища Фарлана и Изабель и был окружен территориями других людей, с которыми у Леви не было проблем. Они сделали несколько шагов, ведущих ко входу, и Леви вставил ключ в замок. Дверь открылась с тихим скрипом. Тусклый свет приветствовал их. Они оставили лампы включенными, прежде чем уйти некоторое время назад.  — Умойся. — сказал Леви Эрену через плечо. Эрен остановился рядом с ним в нерешительности. — Не хочешь пойти первым?  — От тебя воняет больше, чем от меня, поэтому нет. Эрен посмотрел на себя, нахмурив брови. — Я принял душ утром.  — А теперь ты возьмешь еще один. Он шлепнул Эрена по заднице, фыркнув от громкого крика другого и тихих проклятий, которые он бормотал себе под нос по пути в их спальню. Леви подошел к раковине и включил кран. Потребовалось некоторое время, чтобы вся коричневая вода, которая время от времени скапливалась в трубах, вышла, и когда она, наконец, закончилась, Леви тщательно вымыл руки. Было уже поздно. Желудок Леви, зная об этом, начал урчать от голода, и он был уверен, что Эрен чувствует тоже самое. Этот мальчик ел так, будто его жизнь все еще зависела от этого. У них осталось немного хлеба, сыра и масла Он также должен купить яиц, думал Леви, нарезая хлеб, делая кусочки Эрена всегда чуть толще, чем у него самого, потому что тот нуждался в еде больше, чем Леви. Он бы закатил истерику, если бы узнал об этом, так что Леви вел себя как можно незаметнее. Они допили свой последний чай прошлой ночью, вспомнил Леви, прежде чем потянуться за банкой. Он взял две чашки и наполнил их водой, которую вскипятил ранее в тот же день, записав чай ​​в свой мысленный список покупок. Звук шагов позади него, руки вокруг его туловища, притягивающие его к теплой груди.  — Это было слишком быстро. — заявил Леви, немного ослабев в объятиях. Эрен напевал, уткнувшись лицом в волосы Леви.  — Ты уверен, что чист? — Даже ты бы использовал меня как тарелку.  — Это приглашение?  — Если хочешь, чтобы это было.— поцелуй в висок. — Что на ужин?  — Скудная пища. Губы на шее. Руки скользнули под его рубашку, принося с собой волну тепла и безопасности. Леви нравилось заниматься сексом с Эреном. Часами исчезать с ним между простынями, его тело, прикосновения и поцелуи повсюду, сводя его с ума так, как он и представить себе не мог. Он так же жаждал спокойных моментов, в которые Эрен прижимался к нему. Перспектива секса была омрачена простой потребностью быть рядом с другим, рядом, со всеми нежными поцелуями и контактами. Как и сейчас, и когда Леви, наконец, оттолкнулся от прилавка, он сделал это с большой неохотой.  — Я вымою посуду. Начинай есть. Он коротко чмокнул в ожидающие губы Эрена, коротко погладил его рубашку, которая была еще влажной в некоторых местах, а затем направился в ванную. Ему потребовалось несколько коротких минут, чтобы умыться и почувствовать себя чистым, вода холодная и неприветливая, а мыло — лишь небольшой комочек в руке. Ему придется использовать часть их денег, чтобы купить новое. Он вытерся знавшим лучшие времена полотенцем и направился в соседнюю спальню. Эрен купил небольшой платяной шкаф со странными пятнами, который Леви сначала хотел выбросить, но потом хранил и чистил, пока они не стали соответствовать его требованиям. Этого хватило на немногочисленную одежду, которой они владели, и некоторые другие вещи. Леви взял старую рубашку, которая была ему велика и служила ему одеждой для сна, надел более удобные штаны и направился обратно в другую комнату. Эрен, как и ожидалось, потому что он никогда не слушал Леви, еще не начал есть. Леви сел на стул напротив него.  — Ешь.— он указал на еду, которую Эрен поставил на стол, и обязательно взял более тонкий кусок хлеба, прежде чем положить на него ломтик сыра. Эрен, должно быть, был голоден, потому что первые кусочки еды мгновенно исчезли у него во рту. Это было обычным зрелищем среди тех, кто раньше страдал от голода. Черт, Леви было не лучше, и ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не проглотить еду, как сумасшедший. Он медленно жевал, снова и снова убеждая себя, что еда просто так не исчезнет. Ноги Эрена нашли его под столом.  — Давай пригласим Изабель и Фарлана завтра на ужин.  — Значит, я снова вынужден слушать ваше с Изабель бесполезное нытье? Эрен фыркнул, и кусок хлеба, который он только что откусил, чуть не выпал у него изо рта. Взгляд Леви потемнел. — Перестань жевать, как гребаный пещерный человек. Ладно? Паршивец имел наглость просто улыбнуться ему.  — Прости.  — Я выпотрошу тебя, прежде чем вернусь, чтобы позаботиться о другой свинье. Другие бы уже убежали, но реакция Эрена на его угрозы ограничилась лишь веселым смешком. — Спроси их, если хочешь, — сказал Леви, проглотив еще один кусок, отвечая на его предыдущее предложение. — я постараюсь достать немного сладостей.  — Становишься мягче, старик.  — Не испытывай меня, сопляк.  — Я бы никогда. Они ели в приятной тишине, и Леви только что снова наполнил свою чашку, когда Эрен опять заговорил.  — Леви?  — Хм?  — Спасибо.  — За что? Если однажды его сердце просто остановится, то только из-за того, что Эрен улыбнулся ему.  — Просто… за то, что ты здесь. Со мной .— Он пожал плечами, не нуждаясь в дополнительных словах, потому что это были те же слова, которые сказал бы Леви. Сжечь для него все. Не меньше.  — Перестань быть болваном и ешь свою чертову еду. — мягко сказал Леви, прежде чем вернуться к своей тарелке.