Законы для каждого

      Серые здания хмурятся на проезжающую машину, и небо устало качает облаками.       — Останови. Я хочу энергетик.       Водитель притормаживает у магазина, но двери не открывает.       — Отец разве разрешал?       — А я видел, что у тебя в термосе пиво.       Разблокировка. Юноша вылетает на улицу. С деньгами в кармане, связями за спиной и решённым будущим смотреть на мир можно с высоты птичьего полёта. Рост, конечно, под два метра тоже играет свою роль. Антон забегает в магазинчик, берёт энергетик и идёт на кассу, где кассирша угрюмо пробивает, не требуя паспорт. Что с такой дылды требовать? Ещё отец придёт или хуже — проверка.       Антон выходит и заворачивает направо, где стоит водитель с включенной аварийкой. Он проходит какой-то закоулок и сотни таких же кирпичных стен были в его жизни, но переферическое зрение не подводит. Он разворачивает голову и ловит взглядом парня своего возраста, который рисует на стене. Антон не успевает осознать своих действий, а уже держит за грудки испуганного художника.       — Инагентов на стенах рисовать? Сейчас ты со мной...       Незнакомец лягает ногой в пах и обращается в бегство, но Дмитрий ловит снова.       — Дима, можно? Я его отцу привезу.       Дмитрий заглядывает в умоляющие глаза. Какие бы у них с Антоном не были хорошие отношения, но тот запросто может устроить истерику папаше. Дмитрий шепчет что-то на ухо загнанному парнишке, и сажает в машину.       — Вы — больные ублюдки.       Антон заливисто смеётся, но, замечая серьёзный вид спутника, обиженно складывает руки на груди.       — Это не мы на стенах рисуем преступников.       — Я не твоего же отца рисовал. Правда, что у него отдельная вилла для любовниц?       — Чё? — Антон изумлённо смотрит.       — Хуй через плечо. Я за честь Родины погибнуть готов, но вам не дамся. Голубым огоньком светится в глазах художника что-то. Как газ вырывается в комфорке на старой квартирке.       — Не надо нам даваться. Мы не за этим. — краснеет Антон.       — Ты сын местного депутатишки, верно? Андрея Шастуна.       — Верно. А ты кто? Не скажешь — Димка всё равно узнает.       Художник сглатывает, но гордо выдаёт.       — Арсений Сергеевич Попов.       Арсений всматривается в дорогу, боясь, что придётся объяснять полиции маршрут, но машина прёт на красный, и он бросает эту затею. Закон работает для парня рядом.       — Будешь писать объяснительную и рассказывать сколько вас таких. Понял?       — Ага. Мне же делать нехуй, — саркастично бросает Арс.       — Не матерись.       — Говно, залупа, пенис, хер, давалка, хуй, блядина.       Антон закатывает глаза.       — Я тебе не враг. Я буду избираться, работать для улучшения жизни народа. Ты нарушил закон и обязан нести ответственность.       — За последние десят минут твой водитель нарушил тридцать правил дорожного движения, а пивом несёт в салоне так, что и алкотестер не нужён.       Арсений отворачивается к окну. Ему уже не страшно. Интересно взглянуть на жизнь другого слоя населения, которую видел только в разоблачениях на ютубе и провокационных статьях. Он хочет впитать это лицемерие, отрешенность, безразличие. На удивление Антон кажется действительно верит в лабуду про народ и друзей. Но факт похищения отменять нельзя. Они проезжают обшарпанные панельки, гордые новостройки и держат путь к раскидистым усадьбам. Кажется, что там живёт Пушкин. Или кто-нибудь ещё известный на "П". Эта засаженная трёхэтажными домами улица в народе прослыла Копеечной, потому что копейка рубль бережёт. Машина заезжает за высоченные ворота, и Арсений может разглядеть весь разукрашенный фасад. Молчание. Тут всё тихое и немое. Длинный Антон кажется меньше, приземленнее. Гостиная, если это можно назвать так, больше похожа на приёмные покои царя. Антон плюхается на кожаный диван, указывая взглядом, что Арсению туда надо. Правда, его уже пихает Дмитрий.       — Мы ждём отца, ты сознаёшься, пишем заявление.       — Ты думаешь, я совсем тупой?       Антон на мгновение задумывается, сканируя держимое черепной коробки заложника.       — Я слышал, что в обычных школах дети не обладают высокими интеллектуальными способностями, — проговаривает Антон заученную фразу.       У Арсения что-то щёлкает в голове.       — Ты действительно веришь в это?       — Во что?       Антон изумлённо смотрит, но приходит к какой-то определённой мысли.       — Я не видел другого.       — Ты же видишь меня, — кричит Арсений. — Живой человек перед тобой. Я — расходный материал, рабочая сила. У меня ни единого шанса, чтобы "стать человеком". Твой отец меня утопит, как котёнка, если понадобится.       Антон поднимается с дивана и идёт к крутой лестнице.       — Ну и проваливай! — обиженно колыхается Арс.       Газ в глазах утихает, а плечи опускаются вниз. Сверху доносятся шаги, и Антон возвращается в худи с деньгами в руках.       — Я готов отпустить тебя, если ты мне покажешь жизнь.       Арсений вскакивает с места и кивает головой. Внутри зарождается мысль о том, чтобы бросить в закоулке где-нибудь Антона, но папаша тогда не отстанет.       — Одно условие.       Антон закатывает глаза.       — Мы идём пешком.       Глаза выкатываются на Арсения.       — Зачем?       — Чтобы познать.       Молодые люди бросаются в улицу к таким же людям, похожим на цифры из лотереи, которую покупают люди с надеждой, где лишь один номер счастливый, и он у создателя билетов. Арсений ведёт по дворам, переступая через разбитые бутылки, брошенные окурки, и Антон, морщась, еле поспевает. Арсений подходит к забору и ловко перелезает, оставляя своего спутника за решёткой.       — Надо прям лезть? — Шастун подозрительно смотрит на хлипкую конструкцию.       — Не боись.       Прутья протяжно стонут, зазывая на помощь, но никто не придёт. Антон уже стоит твёрдо на земле, отряхивая джинсы от мелкой пыли.       — Ты живёшь где-то здесь?       — Не, мы за пивом идём, — бросает Арсений, как ребёнок любопытно подносит спичку к салатовым шторкам на кухне, наблюдая за последствиями и окриками мамы.       — А сигареты можно?       Арсений достаёт электронную и протягивает.       — Мне казалось, что тебе всё можно.       — Ага! — заливисто смеётся Антон. — Мне ещё пизды можно получить за запах курева.       — Тебя разве бьют? Ты же газон перед домом, комнатный кактус.       Антон зализывает языком дымовую плёнку на нёбе и становится в ответах меньше похож на отца по наблюдению.       — Меня не бьют. Но санкции будут.       — Санкции, — саркастично повторяет Арсений. — Постой тут. Серёга не продаст иначе.       По слегка разломанным ступенькам Арс вбегает в магазин. Антон стоит под холодным ветром, который забирается под куртку к органам. Не успевает что-то обдумать, а в руке уже стеклянное тельце бутылки. Арсений приложился к горлышку пузатой подружки и тихо выдохнул. Воздух наполнился ароматом алкоголя и хмеля.       — Пошли дальше.       За бутылкой пива разговор даже завязался. Но буквы поглащали пьяные языки, и беседа была такой поверхностной, что никто её не запомнил. Лишь ощущение общности, какое бывает только у молодого пьяного поколения. Они подошли к раскоряченной панельке. Арсений открыл скрипучую дверь, которая бранилась, как бабка на лавке, передавая своей соседке из второго подъезда какой Попов бескультурный. Антон шмыгнул в квартиру, примечая бездомную собаку, отогретую батареей и любовью жильцов.       — Вот моя квартира.       Узенький коридор хочет стиснуть стены сильнее и выплюнуть Антона назад, но он раздевается и проходит в гостиную. Диван жалобно прогибается под весом, но стойко выдерживает все несчастия.       — Ладно. Что ты хочешь знать? — говорит Арсений, принося заначку из пухлых баранок.       — Что угодно можно?       Арсений оценивает все возможные варианты и кивает.       — Ты занимался сексом?       Уши Антона краснеют, но лицо сохраняет вид дипломата на встрече.       — С девчонкой?       — А было не с девчонкой что-ли? — улыбается Антон. — Было не с девчонкой?!       Антон вжимается в диван, планируя отступление.       — Ни с кем не было. Мне некогда, — вальяжно кидает Арсений, как козырную даму.       — Странно. Симпатичная мордашка же, — у Антона козырной туз.       Арсений театрально вжимается, пародируя недавние извивания.       — Я просто подумал, что вдруг ты ненормальный, — оправдывается Шастун.       — Ты гомофоб.       Ответа не требуется.       — Это запрещено законом.       — Блять, ещё законом запрещено пиво покупать несовершеннолетним, но что-то ты не возражал особо и выпил всю бутылку. Ебучее лицемерие.       Арсений в яростном порыве подскакивает, но снова нервно садится.       — Это же падение общества. Природа создала мужчину и женщину, — слабо защищается Антон.       Арсений со злобой поворачивается к Шастуну и отрывисто чмокает в мягкие губы. У самого обветренные и сухие.       — Ладно, — оседает Антон. — Я понял... Ты гей.       — Я не гей! — злостно кричит Арсений, но успокаивается, понимая, что шумоизоляция на нуле. — Просто твои доводы тупые. Ничего не случится если двое парней поцелуются.       — Ты меня не поцеловал вообще-то.       Арсений вопросительно смотрит, вытягивая бровь вверх.       — Это претензия?       Антон уже хочет замахать руками, но лицо крепко держат и тянут на себя. Арсений соприкасает губы и считает про себя десять секунд, а потом отпускает уже красного, как рак, Антона.       — Никто не умер, — Антон истерично смотрит в глаза собеседнику. — Ну, только ты от стыда.       — Это всё равно бред. Мы не можем воспитать ребёнка.       — Конечно, ты же гомофоб, — смеётся Попов.       — Арс, блять. Ты же меня понял.       Арсений закидывает руку назад, как в старых добрых американских ромкомах.       — Я уже Арс. Так почему мы не можем воспитывать детей, цветочек?       — Потому что.       Антон обиженно отворачивается в сторону, перебирая все аргументы, но Арсений в своей настойчивой позиции и в этой квартире кажется проникает в сознание, наталкивая на мысль, что вообщем-то ничего такого.       Арсений тычет носом в плечо, прикусывая ткань худи. Раздумьям это, конечно, тоже мешает.       — У тебя интернет тут есть?       — Могу открыть с телефона всё что нужно, — отвечает Арсений, прекращая своё представление.       — Если я сейчас пройду тест на гея и выйдет натурал, то ты мне должен за моральный ущерб пива, а если я гей, то ты выбираешь наказание.       Арсений заливисто смеётся от глупейшей выходки, что можно было придумать после серьёзного разговора.       — По рукам.       Телефон оказывается в руках у Антона. Единственным условием владельца было, чтобы все действия находились под его присмотром.

Вы — мужчина?

      — Даже не знаю, — бурчит Антон.

Часто ли вы с друзьями шутите про мастурбацию?

      — Нет. Что за бред вообще?       — А как же крепкая мужская дружба?

Гуглили ли вы когда-нибудь о том как увеличить член?

      Антон быстро нажимает на положительный ответ, надеясь, что Арсений медленно читает.       — Забей на размер. Не парься.       — У меня всё в норме.

Одевали ли вы когда-нибудь женскую одежду? Чисто для прикола.

      — Я в детстве мерял мамины каблуки, — выспоминает Арсений.       — Заметно.

Засматривались ли вы когда-нибудь на бицепс и пресс крутых пацанов, думая, а вот бы мне такие...

      Арсений закатывает футболку до подбородка.       — Думаю, я достаточно крутой. Хочешь пресс или меня?       Антон кидает скользский взгляд по худому, но спортивному телу и становится понятно, как Арсений махнул через забор.

Спрашивала ли вас девушка "а ты не гей случайно?", "Ты гей?"

      — Да, — отвечает Антон, смиряясь с тем, что Арсений всё равно видит все ответы.       — И меня.

Вы интересуетесь политикой?

      — Выборы, выборы, кандидаты...       Антон щёлкает на заветную кнопочку результатов. Высвечивается окно, и он узнаёт, что Татьяна 300км очень ждёт его. Простите, Таня, но я к вам не пишу. Антон нажимает на крестик и выплывает красивое число.

Вы на 100% гей.

      Антон обречённо поворачивается к потирающему руки Арсению.       — Только без жести.       Арсений задумчиво смотрит вдаль, нервируя ухмылкой Антона.       — Есть два варианта. Можешь мне отсосать...       — Нет! — испуганно кричит Антон, словно гетеросексуальность хочет сбежать и надо её окликнуть.       — Или сделай так, чтобы я кончил. В любом случае будет что-то гейское.       Антон взвешивает два варианта, понимая, что второй гораздо безопаснее. Можно не раздеваться, а если повезёт, то даже не трогать парня. Правда, Арсений выглядел так, словно полностью уверен в том, что не кончит.       — Тут нет подвоха? Вдруг ты не кончаешь.       — Проверь. Или соси.       Антон замирает в смятении, а напротив смеющиеся глаза. Попов, улавливая эту неловкость, смягчается, запрокидывает голову на спинку дивана, разглядывая серый потолок, где местами видны жёлтые пятна. Антон действует осторожно, пробуя какую-то выдуманную стратегию. Он касается бедра Арса и, не видя возражений, сжимает, гладит. В какой-то момент это даже увлекательно. Когда рука скользит вверх-вниз, а человек, застывший, как кукла, только тихонько пыхтит в этом интимном воздухе. Антон смелеет, в голову ударяют гормоны, и он садится верхом на Арсения. Курсы по лошадиной езде, которые он проходил в Испании, пригодились. Арсений даже раздувает ноздри похоже. Антон ухватывает лицо, отрывисто целует нос. Он ёрзает в своём воображаемом ритме, и Арсений в один момент улавливает настроение, от которого сам же и пугается. Антон выглядит увлечённым телом, но не мог же он забыть о том, что это мужское тело?       — Ты точно не гей? — серьёзно спрашивает Арсений.       Антон вздрагивает от голоса. Он уже хотел опуститься к поцелуям шеи, но как назло ему напоминают, что это не его эротические фантазии, а реальный человек.       — Уже кончил? Нет? Тогда заткнись нахуй.       И злостно Антон хватает зубами ключицу, прогадав немного с местом. Лижет, и снова кусает рядышком. Его раздражает лишняя одежда, лишние мысли в голове. Так хочется уйти от всего этого. Арсений кладёт руку на талию. Уже всё равно. Новой волной накатывает струящееся чувство снизу, пережимая все существующие органы. Антон сползает с дивана, стягивая джинсы Арсения.       — Стоп. Ты же второе выбрал, — таращится жертва стриптиза.       — Я тебе нахуй сказал заткнуться.       Арсений решает не спорить, а то член откусит в порыве латентной страсти. Антон выцеловывает бёдра, пытаясь записать каждый момент на плёнку памяти, потому что это порно никто никак не достанет. Эксклюзив. Он целует ткань трусов, а у владельца этих самых трусов дернулся глаз. Антон снимает зацелованный со всех сторон барьер, и "очарование ушло". В голову ударяет мысль, что сейчас придётся что-то делать. Но как? Потрогать? Кольца. Сейчас же слетят и покатятся по полу. Лизнуть? Глупо. Он в смятении обращается взглядом к Арсению, который пребывает в шоке и возбуждении, так что с верху помощи не дождаться. Антон высовывает язык и аккуратно лижет. Не страшно. Можно и за щеку взять, как говорится. Шастун опускает губы на головку, а Арсений хватает того за волосы. Два из двух. Антон вытирает с губы сперму.       — Пиздец, — выдаёт охрипшим голосом Арсений. — Прости.       Антон подносит палец и облизывает с самым невинным видом, но надолго не хватает и морщится.       — Я жизнь познал на десять лет вперёд.       — А мы каждый день сосём.