Котенок в подарок

Сон никак не шел. Пришлось вставать, лезть в шкаф, в самый дальний угол, доставать темно-синюю рубашку. Накинув ее на голое тело, забрала из тумбочки новую пачку сигарет с зажигалкой и пошла в сторону кухни. Не стала включать свет — уличных фонарей вполне достаточно. Поставив пепельницу на подоконник, я щелкнула зажигалкой, несмотря на собственные руки. За окном кружились снежинки, с каждой минутой их становилось все больше и больше, они двигались быстрее и быстрее. Кажется, я заразилась этим меланхоличным настроением от Егора — тянет на воспоминания. Когда-то давно — почти десять лет прошло, какой ужас, — я встречалась с парнем. Моя первая любовь. Трепетные свидания, прикосновения, первый секс и огромные планы на будущее. Мы вместе хотели переехать в какой-нибудь большой город, подальше от родственников и всего того ужаса, что окружал нас. Долгие прогулки летним вечером и осенью, в более холодное время — мы сидели в его маленькой съемной квартире, смотрели фильмы, я слушала его восхищенные рассказы про картины и искусство. Кажется, тогда и было принято решение о связи своей жизни с живописью. Только, если я хотела заниматься реставрацией уже созданных шедевров, Максим желал создавать. — Максим, — тихим шепотом я пробовала его имя на вкус. Как давно я не вспоминала о нем? Насколько глубоко были задвинуты воспоминания о ласковом, тактильном и безвольном парне? Мы расстались очень некрасиво — его мать настояла на том, что я «проститутка из неблагополучной семьи», не могу быть достойной парой ее сыну. После полугода таких разговоров, скандалов и моих истерик, Макс вернулся к ней, бросив меня почти по-английски. Меня встретила пустота ставшей родной квартиры с маленьким клочком бумаги с извинениями. Маменькин сыночек. Я была такой злой, что готова была бросить все, отказаться от мечты уехать, начала ненавидеть все, что связано с искусством. Через год, когда я окончательно была уверена, что буду поступать на ненавистный физ-мат, пришла его мать. В ссоре с ее сожителем, Макс получил смертельную травму. Она орала, крыла меня последними словами, обвиняя в его смерти. И ведь, я ей тогда поверила. Большую часть осени я провела рядом с его могилой. Жаловалась холодному камню, высказывала изо дня в день все накопившиеся эмоции и чувства, всю свою ненависть и боль. А потом долго и громко рыдала. Каким-то чудом поступив-таки в другой город, я все же вернулась к картинам. Это была дань его памяти. Сейчас уже это стало забытым воспоминанием, я слишком сильно полюбила свою работу. Я так давно не вспоминала о нем, что почти забыла. Бросив взгляд в направлении комнаты, я невесело усмехнулась. Они чем-то похожи с Егором: мягкий характер, какая-то болезненная привязанность к любому, кто погладит и приласкает. Вот только, я ничего не могу сказать о характере мальчика, он почти никогда не выходит из роли саба. Наверное, по прошествию года, я все-таки отпущу его на все четыре стороны. Зачем мне лишний груз в жизни, который будет рядом только по привычке или же из чувства благодарности. Ненавижу бесхребетных людей, а мир, как в насмешку, подарил мне Егора. Ужас. Я сидела, раз за разом поджигая новую сигарету, думала, думала и думала. Медленно, плавно перебирая свои мысли и воспоминания, прыгая по ним, открывая старые сундуки памяти. Когда пачка закончилась, я скомкала и кинула ее на пол. Спина замерзла от опоры в холодное окно, ноги были примерно такой же температуры. Холод обволакивал, закрадываясь, кажется, внутрь, но двигаться не хотелось. Часы на стене показывали три часа ночи. Сколько я уже так просидела? Тихий шорох и шаги. Я не обратила на это никакого внимание, пока меня не коснулась горячая рука. Только сейчас я в полной мере осознала, насколько сильно замерзла. — Почему ты не спишь? — хриплый голос, немного нахмуренные брови. Интересно, если бы у него не было мании подчиняться или бы я не была во всей этой шайке-лейке, как бы он себя вел? — У меня не было настроения. Сейчас мне меньше всего хотелось разговаривать. Голос немного дрожал. Можно списать это на долгое молчание. Словно почувствовав мое настроение, Егор резко подался вперед, целуя. От удивления я так и не смогла закрыть глаза. Он целовал меня немного грубо, как-то отчаянно, словно пытался трахнуть меня языком. С таким поцелуем мне хватило нескольких секунд, чтобы поймать настроение. Обняв его за плечи, я немного переместила ноги, обвивая его всеми конечностями, плотно прижимаясь к крепкому телу. Не прекращая меня целовать, Егор стал расстегнул на мне рубашку, с тихим стоном отрываясь от моих губ и спускаясь поцелуями на шею, ключицы, отодвигая полы рубашки в стороны. Одной рукой накрыв мою грудь, он сжал ее, легко прикусывая другой сосок. От его прикосновений по телу разливался жар, проходящий от места касания до самых кончиков пальцев, скапливаясь и концентрируясь внизу живота. Переместив руку, он провел между моих лопаток, чуть надавливая, второй рукой за бедро пододвигая ближе к краю, крепче прижимая к себе, показывая, насколько сильно возбужден. Дрожащими руками я потянулась к резинки его трусов, оттягивая и касаясь головки члена. Парень тихо застонал, толкаясь мне в руку. Не хотелось никакой ласки и медлительности. Посмотрев ему в глаза, я отодвинула в сторону край своего белья, направляя его член. С протяжным низким рыком, Егор резко вошел. Не ожидая такого от обычно ласкового парня, я откинулась назад, упираясь плечами в холодное стекло. Контраст между окном и горячим парнем был потрясающий. Двигаясь резко и рвано, парень постанывал в поцелуи, покусывал шею. Необычное для него поведение выбивало из колеи, но сейчас не хотелось об этом думать. Отдавшись ощущениям, я цеплялась за него, отдавая ведущую роль в потрясающие руки, которыми он держал меня за бедра, практически насаживая на себя. Кульминация была фееричной — я с протяжным стоном прижалась к нему всем телом, сжимаясь внутри. С хриплым рыком он сделал еще несколько толчков, продлевая мой оргазм и кончил мне на живот, прижимаясь лбом к моему плечу. Мы так и остались, обнимая друг друга, стараясь восстановить дыхание. Егор отошел первый, подняв голову, заглянул мне в глаза. — Отнеси меня в кровать, — шепотом попросила. Поправив боксеры, мальчик подхватил меня под колени и спину, в полной темноте донес до комнаты. Посадив на постель, снял с меня рубашку, достал из тумбочки салфетки, вытирая мой живот, улегся рядом, накрывая нас обоих одеялом. Тепло, исходившее от него и посторгазменная эйфория сделали свое дело — я очень быстро провалилась в сон.