Тот, кого нужно ценить

      Дверь в комнату офиса импровизации открывается почти бесшумно, только вот приближающиеся шаги знакомые, чуть шаркающие, медленные. Точно Максим, причём не в самом хорошем настроении. Определять друзей по шагам кажется вошло в привычку. Гаус не поднимается, всё так же остаётся лежать на диване, только вот экран телефона гасит и поворачивает голову, оглядывается просто чтобы убедиться в своей правоте, в том что зашёл именно Загайский.       Макс подходит к дивану и бесцеремонно залезает на него, ложась сверху. Даже не спрашивает, просто знает что ему можно, просто знает что Артём никогда против объятий не будет. Загайский растекается по тёплому телу, сразу же опутывая конечностями и утыкается носом куда-то в основание шеи, шумно выдыхая, посылая табуны мурашек по коже. Артём вмиг кажется забывает как дышать, а сердце почему то начинает работать в усиленном темпе, так и норовя вырваться из груди и прыгнуть в ладони Зайцу. Пора бы уже привыкнуть к таким приступам нежности Зайца, но в голове снова становится абсолютно пусто и мозг совершенно отказывается принимать тот факт, что вот он, Максим такой спокойный сейчас, усталый и открытый. Он сейчас совсем не тот Макс, который сияет ярчайшей улыбкой на камеру, не тот, кого привыкли обнимать фанаты. Он сейчас максимально заёбанный и совсем не 'бэд бой', которого привыкли видеть зрители, он просто уставший заяц и он не стесняется этого перед Артёмом, потому что полностью доверяет Гаусу, растекается в его руках и наконец снимает все маски. Артем всегда всё поймёт. Он поддержит, поможет. Помолчит вместе с ним, ведь знаете, порой молчанием можно сказать гораздо больше, чем словами, поэтому с Артёмом хорошо. Рядом с Гаусом в принципе хорошо, а ещё как-то непривычно спокойно. - Я так заебался, Тём - Загайский шепчет еле слышно куда-то в шею друга, но мужчина всё равно слышит и гладит по спине своего глупого кролика. - Опять он.       Артём не спрашивает - утверждает. Получается даже как-то пассивно-агрессивно, но кажется Макс даже этого не замечает, лишь тихо мыча - подтверждая. А Артёма берёт зло от того насколько Шевелев не бережёт попавшее в его руки хрупкое заячье сердце. Сердце которое Макс снова и снова приходит залатывать к Гаусу, склеивать, собирать по кусочкам вновь, а после пить травяной чай и с недавних пор вот так вот забираться на Артёма подолгу обнимая, а потом...потом снова возвращаясь к Серёже. Теперь уже оставляя Артёма с зияющей дырой в груди вместо сердца, ведь собственное он давно променял на счастливую улыбку Максима, искорки озорства в тёмных глазах и очаровательные ямочки. После таких посиделок наступает очередь Гороха отпаивать уже Артёма всё тем же травяным чаем, успокаивая, не давая другу совсем закрыться в себе. - Макс, может.. - мужчина осекается, замолкая, только нерешительно запуская ледяные пальцы в мягкие кудри чёлки, перебирая. - Знаю я.       Максим лишь тихо вздыхает, отнимая голову от груди Артёма, смотря ему в глаза, грустно улыбаясь - Знаю, Тём.       А у Гауса кажется снова сдают нервы. Не должен взгляд этих глаз быть таким потухшим. Не должны эти губы кривиться в горькой ухмылке. Максим должен быть счастливым и улыбаться ярче солнца, заряжая позитивом всех вокруг. Максу очень идёт улыбка. Максим должен улыбаться. - Поговори с ним пожалуйста - Артём цепляется за взгляд тёмно-шоколадных глаз, не отпускает и поддаваясь внезапному желанию мажет сухими губами по лбу друга невесомо, оставляя кроткий поцелуй. - Всё будет хорошо - шепчет одними губами, а сам в тот же миг тонет в своей, кажется, неразделённой любви, но всё равно поддерживает, помогает хотя бы Максиму держаться на плаву. Так будет лучше. Для Загайского в первую очередь.       Артём переживёт, переборет, затолкает свои никчёмные чувства в самый дальний уголок памяти, так чтобы постараться забыть. Постараться.. Нет он не уйдёт из команды, нет и ещё раз нет! У них вон Импровизация Команды в гору идёт полным ходом, новые проекты намечаются, да и про 'на репите' нельзя забывать. Нужно просто перестать обращать внимание на случайные касания, перебороть желание касаться больше и чаще. Нужно перестать чувствовать эту расплывающуюся в груди нежность от того, как в батлах Макс поддерживает его. Запрятать в дальний уголок памяти эти моменты, когда после удачной шутки Загайский гордо смотрит на него, кивая, показывая, мол хорошо, Тём, молодец или же, как Макс складывается пополам от дикого приступа смеха, заражая им всех вокруг. Нужно в конце концов запретить обнимать себя так отчаянно, обвивая всеми конечностями, крепко стискивать. Надо. Так будет лучше. Для Зайца в первую очередь. И Артём правда попытается, но кажется не сегодня. -Обещай мне. - Обещаю..       Уголки губ Максима ползут в верх, а Гаус уже готов благодарить вселенную за то, что друг повеселел.       Максим снова укладывается на грудь Артёма устраиваясь удобнее, утыкаясь носом в любимую гаусовскую худи, втягивая тонкий аромат духов. С Артёмом слишком хорошо. - Люблю тебя       Выходит довольно тихо, но вполне уверенно, а в груди Артёма что-то сжимается. Как друга. Макс любит его как друга ...да ведь? От таких выходок у Гауса скоро закончатся нервные клетки это уж точно. Ну нельзя вот так вот разбрасываться такими словами. Слишком уж они ранят. Нельзя такое говорить несерьёзно, Максим, нельзя. У Артёма может сердце слабое, слишком уж он падкий на парней из Минска с кудрявой чёлкой, небольшой картавостью и прекрасными глазами цвета темного шоколада. У него просто не было шанса не влюбиться в этого зайца. - И я тебя       И кажутся эти три слова такими простыми, но такими правильными. Артём привыкнет к ним обязательно, но позже. Это будет потом, после тихого разговора Максима с Серёжей и долгой ночи отпаивания Зайца всё тем же травяным чаем, потому что 'нервы нужно беречь, Макс, они не восстанавливаются. Ну как не восстанавливаются...восстанавливаются конечно, но очень, очень долго', беззлобного 'зануда' и двух улыбок на маленькой московской кухне.

Цените тех, с кем можно быть собой. Без масок, недомолвок и амбиций.

И берегите их, они вам посланы судьбой.

Ведь в вашей жизни их — лишь единицы…