Тени за твоим плечом

Пустынный каменный зал лаборатории Орочимару был наполнен эхом холодных капель какого-то бледно-зелёного раствора и запахами гнили и спирта. Казалось, что воздух вокруг подрагивает, напоминая густой и мерзкий туман, только бесцветный и наполненный ароматами старой крови, влажной земли и больничного антисептика. В этот момент великий змеиный Саннин был как никогда похож на спятившего безумца, склонившегося над своим прозекторским столом с радостным и диким выражением лица. На тусклом холодном металле лежало тело. Тонкая бледная кожа, волосы цвета вороньего крыла, изящные черты лица и абсолютное отсутствие каких-либо признаков жизни. Орочимару, с лицом форменного безумного учёного-гения, наносит на мертвенно-ледяную кожу груди последние штрихи печатей и замирает. Минута, две... Сначала тишину лаборатории прерывает глухой шорох, затем судорожное хриплое дыхание, и вот, на бледном красивом лице распахиваются алые глаза, в которых бешено вращается мангёкью шаринган. Шисуи Учиха. Взгляд — живой, но странно тяжёлый, словно наполненный слишком большим количеством воспоминаний для того, кто пару мгновений назад был трупом. Пальцы дрожат не от слабости, а от ярости. Мир вокруг ещё мутен, но память, острая, как клинок, возвращается сразу. Орочимару открывает рот, собираясь что-то сказать с привычной шипящей издёвкой превосходства. Его слова захлёбываются в шуме крови, заливающей каменный пол, когда в одно мгновение тело воскресшего Учиха движется на чистых рефлексах, отделяя голову Саннина от шеи тонкими нитями чакры. Лаборатория вновь погружается в тишину, разбавляемую хриплым судорожным дыханием. Шисуи садится и, скривив лицо, сжигает пламенем Аматерасу остатки тела Орочимару, почти бездумно. Он в замешательстве: буквально пару мгновений назад они с Ри помогали Сакуре собираться на миссию. Он травил очередную байку времен АНБУ, как его словно засосало в воронку. И вот он здесь. Голый, как в день своего рождения, покрытый чернилами, явно не в стране Огня и какой-то подозрительно живой. Решая проверить свою догадку, Учиха складывает печать призыва и перед ним появляется ворон со слишком большим количеством эмоций и ругани, подтверждая его воскрешение. План действий начинает формироваться в его голове, и ворон с недовольным карканьем улетает в сторону Листа, стремясь найти уже не последнего Учиха, а донести новость о новом/старом родственнике. … Саске застал ворона в тихом переулке Конохи. Тот с громким карканьем приземлился ему прямо на плечо, заставив активировать шаринган, после чего перед глазами парня вспыхнуло видение — образ юноши, похожего на его брата, запах крови и металла, обрывки слов. Человек, чьё лицо он помнил смутно, пару раз заходивший за Итачи, зная его в основном лишь по чужим историям. Шисуи. Живой. И рядом, на каменом полу, огромное кровавое пятно и горсть пепла. Он недолго думал, миссия отошла на задний план, когда Саске ушёл, не сказав никому ни слова. Дорога за пределы безымянного поселения была короткой — ноги сами несли вперёд, пока сердце билось в такт шуму крови в его голове. Он нашёл Шисуи на границе Кусы, где сквозь листву пробивались неровные лучи солнечного света. Тот был в одних черных штанах, очевидно меньше нужного на пару размеров и с плохо отмытыми разводами крови и чернил на остальном теле. На лице старшего Учиха расплылась улыбка, когда он притянул Саске к себе за плечи, пачкая его и трепля волосы. Они почти сразу двинулись в сторону Конохи. Между ними хранилось молчание, Шисуи всё еще пытался осознать свою "живость", а Саске не знал, как начать диалог. Ожидаемо, что, когда через полчаса безостановочного бега младший Учиха открыл свой рот, всё стало ещё хуже. - Я ухаживал за святилищами, извлёк твой глаз и бросил его в воду Сусаноо, как ты, э-э, сказал... Во сне. Шисуи задумался, было ли это ужасным гендзюцу. Одним из самых сложных видов, какой даже Итачи нарушил бы, извинился и пообещал никогда больше так не делать. - Я абсолютно уверен, что не говорил с тобой. - Поверь мне, это был ты, - сказал Саске, слегка дёрнув плечами. - Еще немного... мертвый. И раздутый. О, это было бы… Шисуи при своей попытке самоубийства не учел, что потом вообще найдут и выловят его тело. Или что рыба в реке Нака сделает с его кожей. - Ты сказал бросить свой глаз в бассейн Сусаноо, и я это сделал. Шисуи испытал странные эмоции, услышав эти слова. Не то чтобы ему был нужен третий глаз, даже если когда-то он принадлежал ему, — сейчас у него есть два полностью функционирующих глаза и он не против такого своеобразного подношения Сусаноо. «Главное, чтобы сам Бог не был против», хмыкнул он про себя. - Всё равно не помню такого. Саске-кун, ты уверен, что тот удар головой, когда ты полез за Итачи на крышу, на тебе не отразился? - Что с тобой не так? - Кисло спросил Саске, не подозревая о том, как драматично он выглядел. - Со мной? - Шисуи спросил немного на повышенных тонах: - Мне вырвали глаза, я умер, вернулся к жизни, и вынужден был тащиться через половину континента! Ему пришлось прервать себя, заметив в голосе истеричные нотки. Воскресший подросток не мог отделаться от предчувствия, что за время его отсутствия Харуно влипла в крупные неприятности. - Мы можем полностью убедить кого-нибудь дать нам немного оружия, если остановимся возле пограничной деревни. - Продолжил говорить Шисуи более спокойным тоном, в попытках сконцентрировать внимание на чем угодно, кроме мыслей о мертвой розоволосой девочке. - Нам не нужно оружие, - ответил Саске, прекрасно понимая, что он напрасно поддерживает разговор. И уже не единожды ловя себя на мысли, что его родственники могут быть действительно раздражающими. - Ну, тебе не нужно оружие, - надулся Шисуи, - но я хочу меч. Саске продолжал идти. Они перешли границу Огня не так давно, их темп ускорился, как только Шисуи восстановил достаточно Чакры, чтобы эффективно бежать, когда это необходимо. Деревьев было недостаточно, чтобы перепрыгнуть через них, но секвойи приближались ровным рядом и через несколько часов они бы достигли их. - Раньше у меня был самый крутой меч, - драматично фыркнул Шисуи, не совсем расстроенный потерей. - Это было действительно мило, но, думаю, когда ты умираешь, ты теряешь свой крутой меч. Он замолкает в мгновение, отшатываясь в сторону. С верхушки дерева метнулась тень и, прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, в воздухе мелькнуло движение — сталь куная и холод блеснувшей маски АНБУ. — Не двигаться, — голос был глухим, но напряжённым. Какаши ударил первым, не узнавая их. Саске успел отразить выпад, но удар ногой вбок заставил его заскользить по земле. Шисуи, едва разогревшийся после долгого пути, ответил серией быстрых атак и лес наполнился короткими вспышками чакры. Хатаке двигался безупречно — плавно, без лишних движений, как хищник. Его цель была ясна: вырубить обоих, прежде чем они успеют уйти. Один резкий манёвр и Шисуи оказался прижат к земле, запястье вывернуто, а клинок едва касался горла. — Снимай хенге, — сухо бросил Какаши, даже не сбиваясь с дыхания. — Я не под хенге, — выдохнул Шисуи, глядя прямо в серый холодный глаз, единственный, что не прикрыт повязкой. — И если ты, Тайчо, собираешься меня снова хоронить… убедись хотя бы, что в этот раз моя могила будет в твоем списке посещений. Эти слова, слишком знакомые, ударили в память сильнее любого куная. Какаши замер. Пальцы ослабили хватку. Взгляд — быстрый и оценивающий — скользнул по его лицу, заставив побледнеть и отшатнуться. - С тобой все в порядке? - Спросил Шисуи тише. Хатаке выглядел ужасно: мертвенно-бледный, пульс слабо трепещет, а дыхание граничит с гипервентиляцией. Шисуи молча волновался — было ли внутреннее кровотечение? Повреждение черепа? Он не был специалистом в области медицины, он даже не был Сакурой, чтобы суметь нормально оценить наличие серьезных травм в поле. - Ты мертв, - прохрипел Хатаке, и, о, это имело больше смысла для его симптомов. - Да, был, - легко согласился Шисуи. - Но мне надоело. Хатаке попытался рассмеяться, но с трудом смог перевести дыхание. Он слегка дрожал, очевидно, в шоке от того, что бывший член его команды не такой уж и мертвец. - Твой ученик имеет к этому отношение, - объяснил Шисуи, осторожно, чтобы не коснуться раны, когда тыкнул Хатаке в плечо, заставляя его сдвинуться. - Воскрешение — это даже не самое странное, что произошло с тех пор. Какаши не отвечает. Произошедшее становится последней каплей для его нервной системы — слишком многое произошло за столь короткий срок. Он открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег, но по итогу лишь теряет сознание с жутким хрипом. Шисуи, глядя на истерящего Саске и бессознательное тело своего бывшего тайчо, поднял глаза к небу в коротком подобии молитвы: "Если ты там, Сусаноо. Это я, твой любимый маленький ублюдок. Думаю, мне может понадобиться помощь здесь..." Ответа он, ожидаемо, не получил.