"I'm fine"... but "Save me"...

Морозное утро незаметно прокралось в спальню, где замученный кошмарами Юнги мирно спал. Почти каждую ночь ему сняться родители, в такой ситуации, где он не может их спасти… Настоящий кошмар…   Свет стал слепить в глаза, и юноша неохотно перевернулся на бок, потянувшись. Он раскрыл глаза, сонно потерев их. Выпутавшись из такого теплого плена одеяла, альфа встал с кровати и тяжелыми шагами пошёл в ванную комнату. Там его устало встретил теплый душ, который немного привел в чувства. Сегодня новогодний бал, куда пригласили всех, но очевидно же, что его там не ждут. Юнги просто не может пропустить столь важное мероприятие, потому что испортить его было бы самым большим подарочком под ёлку для Мина. Его коварный план непременно должен осуществится, он не он, если потеряет такой шанс.   От мысли, что может доставить университету неприятности и в обязательном порядке веселье остальным, его душа в буквальном смысле расцветает, а на лице появляется довольная ухмылка.            Юнги полностью проснулся, но не спешит спускаться на первый этаж, потому что сейчас там завтрак Чимина и его семьи. Родители Пака всячески старались помирить сводных братьев, но все их попытки канули в лету. Потому братья, еще с того случая драки, установили правила, чтоб не пересекаться: первым завтракает Чимин, а после уже Юнги. И так каждый день, их правила работают отлично — они не пересикаются уже как год и шесть месяцев считая каникулы. Это стало частью их жизни, негласным законом.   Сегодня на завтрак мама Чимина приготовила блинчики, любимый запах которых свободно гулял по всему дому, заглядывая в каждый уголок большого особняка. Кухня была самым уютным местом для госпожи Пак. Она обожала готовить различные блюда для своих мальчиков, постоянно пробуя новые рецепты. Это была ее страсть. Она старалась делать большую часть работы по дому, не полагаясь на прислугу, которая помогала ей с уборкой огромного дома, чем частенько вызывала гнев у мужа и сыновей. Все в этом доме её очень любили и уважали.    От того, кто кушал первым, уже и след простил:  — Доброе утро, Юнги! Как спалось? — на кухне юношу встретила мягкая, наполненная любовью, улыбка его ненастоящей матери, но это единственный человек в доме и, наверное, во всем мире, который его по-настоящему любит и всегда искренно переживает. — Доброе, — едва слышно промямлил Мин. — Спалось нормально, как и всегда. Сегодня блинчики? — Да, кушай пока не остыли. Юнги, мы сегодня уезжаем в командировку с отцом. Вернемся завтра к вечеру, — в ответ —  короткое «мг», на что госпожа Пак улыбнулась и наклонилась через стол, мягко поправила волосы, которые немного растрепались. Она села напротив него и с восхищением наблюдала за тем, как Юнги наслаждался вкусом любимой еды. — Спасибо. Я пойду, — поклонился и встав со стола он направился к выходу из дома. — Удачи! Повеселись сегодня! — уже вдогонку крикнула мама Чимина.      Дверь гаража приятно скрипнула, а свет, который ворвался в немного пильное место, быстро нашел то, что спряталось здесь.   — Ну привет, малыш, — в предвкушении Юнги расплывается в улыбке и вспоминая каждой своей клеточкой приятный ветерок от скорости, хочет по скорее его почувствовать вновь.   Юноша одним движением сдергивает с него плотную ткань, от чего пыли в помещении становиться больше: он не катался на нем с того момента как получил травму плеча играя в баскетбол несколько месяцев назад, но теперь ему лучше, и он хочет вернуться к любимому мотоциклу снова.   В кармане его кожанки раздается жужжание: уголок его губ поднялся вверх — он знает кто это может быть. В трубке слышится такой знакомый голос: — Привет. Ты где? Я тебе жду тут уже минут пять. Ты что застрял где-то или разучился кататься?  — слышится смешок. — Ха — Ха — Ха. Очень смешно Чонгук. Я в пути, скоро буду. Вы все уже подготовили для праздника? — Да. Ждем тебя. Телефон, после сброса вызова, потерялся где-то в кармане зимней кожанки Юнги. Рык от мотора пронесся улицей, заставляя содрогнуться от звука каждое окошко домов вокруг.  Юнги жил в районе, где были одни особняки, тут все вокруг возводили каменные стены не желая, чтоб их соседи что-либо видели. Редко кто приходил к ним домой на выходные или праздники. Тут живут богатые люди, дети которых учатся в самых престижных учебных заведениях, ходят на крутые вечеринки, которые еще реже устраивают у себя в особняках, только если случай действительно помпезный или же родители уехали в командировку. Но все это совсем не важно ведь он не общается с этими детками, даже при всем желании не стал бы, ведь некоторые из них — друзья Чимина. Юнги хватает и своих — Чонгука и Хосока, которые уже давно заждались его. Они б хотели прогулять и прийти под самый бал, но тогда б им влетело от администрации, которая полностью руководит подготовкой всего здания и вычисляет тех, кто прогулял. Позже их бы заставили убираться, а после того, что они приготовили, убираться особо не хочется, тем более, что это последний день в этом учебном году.     Мотоцикл тормозит у здания университета, Мин снимает шлем немного потряхивая волосы, и пальцами улаживает их как надо. — Ты здесь так рано… — за спиной слышится голос. Юнги уже даже не оборачиваясь знает кто это. — Да. Чего тебе? — отвечает твёрдо, слезая с байка и складывая шлем. — Снова что-то задумал? Ты никогда не приходил украшать зал, — спрашивает человек подходя всё ближе. — Какая тебе разница? — альфа резко поднимает взгляд, в котором уже виднеются проблески раздражения, впиваясь ним в обладателя голоса — Ким Тэхёна. Он является лучшим другом Чимина. — Да так… Не хочу, чтоб что-то случилось сегодня на этом балу, — Тэ, натянуто улыбнувшись с маленькой, быстро промелькнувшей грустью, разворачивается, чтоб уйти. — Почему это? Бал как бал. Ничего такого, — раздражение сменяется интересом. — Да. Ты прав, это просто бал. Но ты что не помнишь? Тебя могут выгнать, если ты что-то… — объясняется омега, но его обрывают внезапно подошедшие друзья Мина. — Хей, Тэ, а ты чего тут? — откликается Чонгук, заприметив весьма стеснительную особу, которая быстрым шагом удалилась, увидев того, кто её прервал, исчезнув в дверном проеме университета. На что он только разочаровано хмыкнул, наблюдая за хлопком дверей. — Юнги, наше высочество, ты немного опоздал. Всем уже раздали поручения, — слегка насмехаясь над Мином, сказал Чонгук. Сильный и высокий альфа оперся о стену, скрестив руки на груди он стал разглядывать своего друга. — Отвали ты со своими колкостями, Чон, — ответил Юнги, устремив свой сердитый взгляд на шутника. Поставив мотоцикл на сигнализацию, он развернулся и пошёл в сторону входа в учебное заведение. — Та ладно тебе, не дуйся. Я ж любя, — довольствуясь его реакцией, Чонгук оттолкнулся от стены и подбежал к удаляющимся друзьям. — Ты мне лучше скажи всё готово к вечеринке, как я и сказал? Ты спрятал всё в нужном месте? — спросил Мин поворачиваясь к Хосоку. — Да, всё сделал в лучшем виде. Никто ничего не найдёт. Уже не могу дождаться, — ответил он и едва заметно улыбнулся внутри визжа от предвкушения. — Отлично, — хлопнув в ладоши Юнги и слегка потёр ними.   Они зашли внутрь помещения, где их встретил огромный гул от разговоров. Все бегали по своим делам: кто-то пытался успеть украсить коридоры всех этажей до начала празднования, а на втором этаже возле музыкального класса располагался огромный актовый, где во всю кипела работа.  Ёлка была наполовину украшена, возле стен параллельно друг другу располагались столы, где студенты суетились в попытках расставить все как надо: на одном была еда, а на другом разные напитки. Юнги сразу же обратил внимание именно на второй стол. К ним подошёл Намджун — это был староста группы, в которой училась троица лучших друзей, во главе был сам Юнги. Намджун старался изо всех сил предотвращать все попытки этих троих заносчивых парней испортить жизнь группе, и даже иногда получалось. Он искренне переживал за них, ведь знал больше чем остальные и просто понимал как нелегко сейчас Юнги, однако всем своим видом не показывал своего сострадания и жалости — это может ранить и без того растерзаное сердце Мина. К огромному несчастью Намджун был ответственный за подготовку к празднику, и руководил всем этим огромным процессом, ведь администрация выбрала его за ответственность. Видно было что он сильно устал, но сохранял то дружелюбие и задор что были у него всегда:    — Привет! Раз вы пришли, то я дам вам задание. Нам нужно принести парочку столов из класса на четвертом этаже, — сказал Намджун, периодически смотря на свою бумажку и на ребят. — Перед этим я хотел бы узнать, где находиться Чимин. Ведь помнишь? Нам нельзя пересекаться. Как я вижу его здесь нет, — Юнги быстро осмотрел всех в попытке найти такую бесящую особу. — Значит он украшает коридор. Так? — Боже… Уже столько лет прошло с той драки, и вы не видитесь с ним уже как почти второй год. Ты даже не помнишь, как он выглядит.  Может прекратишь уже это?  Все уже давно забыли — только ты помнишь. Просто если пересечёшься с этим омегой — то держи себя в руках. Будет что-то тебе говорить —  то игнорируй. В конце концов, ты ж не слабак, брат, ты альфа, — сказал Намджун, подойдя к Мину и похлопав его по плечу, — а каждый раз выведывать у меня, где он, чтоб быть осторожным и не встретиться с Чимином — это как-то по-детски. Тем более, если вы с ним учитесь в одном университете, — Намджун наклонился к уху Юнги и продолжил шёпотом, — и даже живёте в одном доме. Чонгук и Хосок переглянулись от услышанного, и немного напряглись ожидая, что Юнги сейчас просто взорвётся от этих слов и будет куда хуже, чем просто исключение. В любой момент они готовы были оттаскивать своего друга от Намджуна. Но произошло то, чего явно недолжно было быть.   — Просто скажи мне, где он сейчас. Я больше чем уверен, что он тоже так делает. У него тоже есть человек, который следит за мной и знает, что я делаю и когда, — спокойно ответил Мин.  Удивлению Чонгука и Хосока не было придела. — Ладно, но обещай мне, что прекратишь это, не хочу в новом году заниматься выведыванием местонахождения Чимина. А то детский сад, какой-то. Окей? — на что Юнги положительно кивнул, соглашаясь со всем, но думая по-другому: он найдет себе человека, кто будет это делать без лишних вопросов; того, кто будет к Чимину ближе всех. Взгляд юноши пал на хихикающего Тэ, который украшал ёлку. «Уже нашёл», — пронеслось в голове Мина.   Намджун вернул его взгляд на себя договорив самое важное: «Он украшает библиотеку». — Спасибо, — поблагодарил он, уходящего по своим делам старосту.  — Чонгук, Хосок, пойдите принесите, те столы, за которые он говорил, а я пойду… Ммм… — он мимолётно обернулся в поисках своей добычи, и немного испугался не найдя его возле ёлки. — Да, хорошо. Тебе лучше остаться здесь. Мы скоро вернемся, — Хосок похлопал его по спине и потянул за собой Чонгука, который застыл, увидев Тэ, вырезающего снежинку, мило улыбаясь и что-то охотно объясняя своему собеседнику, который только что подошёл. Чон не успел среагировать — перед носом закрылась дверь зала.      *** — Привет. По-моему, утром я тебе этого не сказал, — Тэ медленно поднял голову, слегка испугано уставившись на обладателя голоса, который его окликнул несколькими секундами ранее. —  Есть разговор. Можно я сяду? Даже без разрешения, он сел напротив, беря ножницы в руки и помогая омеге вырезать снежинки. — Да, конечно… Что ты хотел? — немного придя в себя покрасневший Ким продолжил свое занятие, часто поглядывая на Юнги, который невозмутимо вырезал узоры на бумаге. — Так как ты являешься другом, поправочка, лучшим другом Чимина. Я хочу, чтоб ты докладывал мне о том, что он делает и где находиться. Взамен проси, чего хочешь. Договорились? — не церемонясь, и с абсолютно спокойным тихим голосом сказал Мин, чтоб его услышал только тот, кто сидел напротив него. Тэхён был явно в шоке от услышанного: он уставился на юношу округлёнными глазами, ожидал услышать что угодно, но не такое. — Что? — неуверенно сказал Ким, уже тысячу раз подумав, что ему это причудилось.  — Ты ведь всё равно рядом с ним бываешь чаще чем кто-либо. От тебя требуется только сообщать мне где он находиться. И все. За то ты можешь получить все что захочешь, только скажи. Я исполню одно твое желание, — даже не смотря на своего собеседника, объяснил Мин.   — Зачем тебе это? Вы ведь даже не общаетесь. Ты же буквально просишь меня шпионить за лучшим другом. Я не хочу быть предателем, — всё еще не веря в происходящее, но питаясь хоть как-то это расставить по полочкам, спрашивает омега. — Понимаешь, нам нельзя пересекаться, иначе случиться что-то очень страшное. Я могу вылететь из этой школы, а Чимин … — но не успел он договорить как Тэхён его перебил, услышав только о том, что альфу могут выгнать. — Правда? Я попробую… А если он меня вычислит? Что мне тогда делать? — похоже Ким был растерян и немного напуган тем, что согласился: он поднес кулачки к лицу и часто-часто моргал своими длинными ресничками. — Не бойся, ты теперь под моей защитой. Даже если он тебя раскроет, можешь сказать, что это я тебя заставил, — довольный таким раскладом Юнги, закончил вырезать свою снежинку, вручил её полностью покрасневшему омеге и уже хотел уходить, как вспомнил обещание. — А да, чего же ты хочешь взамен? Тэхен задумался разглядывая вырезанную Мином снежинку. — Я бы хотел, чтобы сегодня ты не натворил ничего плохого и в будущем тоже. Просто повеселись вместе со мной, — быстро проговорил Ким, прикусывая нижнюю губу, уже мысленно ругая себя за озвученную мечту. — Прости, малыш, я не могу тебе обещать, что сегодня все пройдет гладко, но точно не будет ничего плохого. Это я тебе гарантирую. И конечно же я повеселюсь с тобой, — он подмигнул Тэ, ухмыльнулся и направился к выходу.  Юнги пошёл на поиски своих друзей, которые не появлялись с тех пор как он послал их за столами. Он поднялся на третий этаж, где была расположена библиотека, место в которое он запретил себе заходить сегодня, после того как Намджун его назвал. Но вдруг, на пути к лестнице ведущий на четвертый этаж альфу остановил звук исходящий из того помещения, где сто процентов находился Чимин. Это был звук тихо играющей классической мелодии, в которой отчетливо сплелись скрипка и нотки пианино. Мин сам не понял, как оказался перед дверью библиотеки, желая слышать эту мелодию подольше. Открыв дверь, он увидел высокие стеллажи с книгами, где-то внутри этой комнаты еще громче звучала песня, что так бессовестно затащила юношу сюда. Юнги нырнул в лабиринт стеллажей этой библиотеки, желая найти то, что проигрывает эту музыку и узнать всё о ней. Но еще больше он хотел её сыграть на своем пианино, без скрипки, ведь он давно не практиковался на ней, а ноты здесь достаточно сложны в исполнении; его заворожила именно игра исполнителя на пианино. Он вслушивался в мелодию запоминая её и ненароком напевая отдельные звуки. Выйдя из лабиринта он увидел стол на котором лежал телефон подключённый к колонке, которая излучала этот фантастический звук. Но тут его будто током ударили: из-за другого стеллажа с ёлочным украшением в руках вышел Чимин, тут же устремив свой удивленный взгляд на Юнги, которого явно не думал встретить тут.  — Привет, Юн, а ты что тут делаешь? — неловко поздоровался омега и так искренне улыбнулся что у Юнги дух перехватило.  Воздуха как оказалось стало не достаточно, чтоб вдохнуть. Глаза сосредоточились на такой яркой улыбке. Казалось, в мире нет ничего ярче. Она заполнила собой все пространство, по-собственнически пленила наблюдателя этого действа — растерянного альфу. Черты лица, которые казались ему настолько ненавистными, теперь неожиданно приобрели мягкость.  Мин никогда не видел, чтоб Чимин так улыбался. Злости, которую ожидал, Юнги не почувствовал при встрече с ним. Раньше он видел омегу, в далёком прошлом, но в те мимолётные моменты, он просто разговаривал или же слушал — никогда не улыбался, хотя может Юнги этого не замечал, да и в принципе его черты лица стали другими. Его всегда раздражало одно маленькое упоминание этой личности, а тут альфа совсем не почувствовал ничего негативного, лишь приятно растекающегося тепло от этой улыбки, излучающую нежность и добро. Сердце пропускало один удар за другим, бешено колотилось видя такого Чимина.  Они не разговаривали с тех пор как подрались и установили правила, честно говоря, Юнги даже не помнил из-за чего они тогда подрались, но он запомнил свои чувства и свою злость. С тех пор хранил это в сердце. За одно мгновение, из-за одной улыбки ненавистного человека все улетучилось. На что же тогда так злился Мин? Из кучи мыслей его вырвал Чимин, который подойдя к столу разложил всё в каком-то порядке — известном лишь ему и поставил мелодию на паузу. Каждое его движение заставляло сердце Юнги сбивать ритм в диком танце. Альфа снова и снова задавал себе один и тот же вопрос, на который пока что не было достаточно адекватного ответа.  — Юн, знаешь я давно хотел поговорить с тобой, насчёт наших правил. Можно?  — задал вопрос Пак и повернулся к всё так же стоящему Юнги лицом, смотря на него при этом такими глазами, умоляющими не останавливать начатый разговор. От серьёзного и злого Юнги не осталось ничего, словно Чимин взял все разом и впитал в себя, оставил при этом чистый лист, готовый к наполнению новыми, неизведанными чувствами. Все слова вылетели из головы у ошарашенного происходящим юноши, поэтому Мин просто положительно качнул ею в знак согласия, при этом сглотнувши, и омега снова одарил его еще более радостной и искренней улыбкой чем раньше. Она и вывела Юна из колеи окончательно. — Я очень хочу с тобой общаться, ведь мы же братья (последнее слово получилось как-то скомкано). Мама постоянно говорит о тебе, и я не могу не признать тот факт, что ты тоже частичка моей семьи.  И не в коем случае не думай, что это мама меня попросила — нет, это не так. Я сам, я действительно хочу этого. Все те конфликты, что были у нас с тобой — для меня важны, ведь это твои чувства, и я хочу разбить ту стену из льда, что ты выстроил для меня. Сегодня придя домой я хочу, чтоб мы все вместе отпраздновали наше с тобой примирение за ужином. Я согласился на те условия, те твои правила лишь потому, что ты так захотел и потому что я посчитал, что для тебя будет безопаснее, если меня не будет рядом. Ты тогда меня так раздражал, я чувствовал при одном твоем упоминании, что кровь закипает. Но когда я понял, что ты тоже страдаешь, и намного сильнее меня… Ещё тогда я должен был сказать простое «извини». Но был слишком юн и нерешителен. Потому говорю тебе это сейчас, когда уже решился. Извини меня. Я действительно хочу, чтоб ты был моим другом, — он с трудом вдохнул, потому что говорил всё это практически на одном дыхании. Его грудь вздымалась и опускалась, скрываясь за немного растянутым на плечах нежно-персиковым свитером. Чего не смог не заметить Юнги, скользнув кончиком языка по нижней губе, внимательно слушая то, что говорил Пак. Обдумывая каждое слово, сказанное его сводным братом. — Ты сейчас искренен со мной? — едва слышно произнес Мин. Его немного растерянный взгляд поднялся на лицо обладателя прекрасной улыбки. Альфа до сих пор не верил в услышанное. — Да, абсолютно. Ты тогда вспылил сильно из-за меня, мне не стоило говорить тех болезненных слов. Меня до сих пор терзает чувство вины за сказанное. Мне, как и тебе, было трудно принять тот факт, что у меня будет сводный брат. Я был не прав. Я виноват… Мне нужно было быть разумнее и помочь тебе справиться со всем, — он сделал короткую паузу, и облизнул кончиком языка пересохшие от волнения губы. Юнги в этот момент бросило в жар, эти пухлые розовые губи выглядели обворожительно. Возникло странное желание коснуться их и почувствовать настолько ли они мягкие, как он себе это представил. «Что это со мной происходит? Когда это он стал таким привлекательным? Что за черт?» — мелькнуло в голове.   — Я в последнее время очень часто думаю о тебе… — продолжил Чимин. — В каком ключе? — резко перебил его Мин, сам не осознавая, что именно спросил. Казалось, ему жизненно необходимо услышать ответ, от того, кого еще минут десять назад считал своим самым первым врагом, но сейчас альфа частично успокоил бурю внутри себя, которая поднялась несколькими минутами ранее: вопросы разложил по полочкам, обещая вернуться и записать ответ.   Омега растеряно посмотрел своими миленькими удивленными глазками на лицо стоящего напротив юноши, совершенно не зная, что сказать. В мыслях появились кадры из воспоминаний. Ведь он частенько видел Юнги, но не осмеливался подойти ближе и заговорить из-за дурацких правил и глубокого чувства вины. Он просто наблюдал за ним издалека: ему чертовски нравилось, как он играет на фортепиано, как — в баскетбол, как выглядит, когда радуется, и как, когда злиться, и когда дурачиться в компании своих друзей. Странное ощущение возникало у Чимина при виде Юнги: ему хотелось, чтоб альфа тоже обратил на Пака свое внимание. А его руки были отдельным фетишом для Чимина. Когда он сидел за пианино и длинными пальцами перебирал клавиши, плавными движениями нажимая на них, в этот момент Пак каждой клеточкой чувствовал мелодию, которая нежным звуком растекалась по музыкальному классу, обволакивая в тонкое сукно всех, кто был слушателем, в том числе и омегу.   От воспоминаний он засмущался и отвел взгляд, цепляясь за что угодно лишь бы не смотреть в столь затягивающие глаза, на щеках появился легкий румянец. Юнги заметил это и желая всё-таки услышать ответ подошёл ближе. — Так что? — он сделал шаг подкрадываясь к своей жертве. — В каком ключе ты думаешь обо мне? Находясь на близком расстоянии они буквально чувствовали дыхание друг друга — сбившееся и разгорячённое. Ключицы Чимина еще больше начали выпирать из-под мягкого бархатного свитера в его четных попытках вдохнуть необходимый воздух. Взгляды обоих были задурманены и устремлены друг на друга.     Юнги уже не думал о долгой обиде, о непонятной злости, о драке и ссоре. Ему сейчас необходимо было коснуться этих губ: таких манящих, зазывающих полностью испить, искусать и забыться в наслаждении.   — Я… Я… — начал было Чимин, но не смог и связать двух слов. Омеге стало жарко от такого давления со стороны Мина, взгляд которого был устремлен на его губы, а в этих, как омут, глазах читались искры жажды. Юнги сделал ещё шаг, сократив расстояние между ними до ничтожных сантиметров, припечатав своего сводного брата к стеллажу за его спиной. Альфа облокотил свою правую руку на опору полки с книгами, полностью перекрыв пути отступления. Внутри еще больше разожглось желание почувствовать вкус этих медовых губ. А эти реснички, что так быстро дергались питаясь найти спасение и всячески хватаясь за любые предметы, завораживали, отпуская фантазию в неземной полёт.  — Не хочешь говорить? — пауза, от которой в низу живота у Чимина в панике запорхали бабочки, предвкушая наслаждение. — Я тогда сам все узнаю. Юнги приблизился к губам Чимина, но не коснулся их своими, он вдыхал сладкий медовый запах, который появился только когда альфа подошёл поближе. Пак в это время перестал дышать, закрыв глаза, но все ещё вздрагивал ресничками, зная, что сейчас произойдет и совершенно не сопротивлялся этому. Он чувствовал лишь обжигающее и такое желанное дыхание Мина, от чего приоткрыл губы как бы зазывая к себе, давая разрешение на ласку. Альфа не спеша наблюдал за этой картиной и всеми силами сдерживал себя, хотя был уже на пределе.  — Я так и думал, — сдержано прошептал в губы Мин, а после — впился в них: такие жаждущие и такие желанные. Воздух вокруг накалился до высшей точки, все что было до этого момента раскололось на мелкие бусины и рассыпалось в ничтожно маленькой, как оказалось, библиотеке, заполняя её до верхов. Юн сминал губы Пака и иногда мягко, не до крови, покусывал, но тут же зализывал извиняясь за боль.  Омеге нравилось то, что происходило, и он отвечал на поцелуй. Даже в самых смелых своих желаниях не мог мечтать о таком, ведь реальность оказалась куда приятнее простой фантазии. Юнги скользнул внутрь, продолжая ласку уже языком: он коснулся щеки и другого языка вызвав у парня волну мурашек по всему телу. Чимин подтянул его за плечи ближе, углубляя поцелуй и продолжая сминать губы Мина. Альфа в свою очередь положил свои руки на его талию, слегка сжав их, улыбнувшись сквозь поцелуй, когда услышал тягучее мычание. А когда Юнги коснулся нёба Пака, вылизывая его кончиком языка, то сквозь поцелуй был слышен первый, сладкий, но тихий, стон. Они отстранились друг от друга тяжело дыша потому, что воздуха в лёгких не хватило на больше. Первым пришёл в себя Юн, отдышавшись, он посмотрел на припухшие и покрасневшие губы Чимина, довольствуясь своей работой.  — Что ж… Теперь ответь мне на простой вопрос… — не успел договорить Мин — его перебил звук, прозвучавший в кармане его кожанки. — А чтоб тебя! — выругался альфа, когда увидел на экране имя «Чонгук». Он поднял трубку и рыча сказал: — Чего тебе? — Юнги, мы всё успешно сделали. Пришли, а тебя нет. Брат, ты где? — Клянусь, если бы ты позвонил мне минутой ранее я бы тебя прикончил. Я приду на начало праздника, появились срочные дела. Помогите Намджуну или займитесь чем-то! — оборвал Мин. Послышались гудки.  — Чего это с ним? Хотя ладно, он всегда такой, — хмыкнул Чон, когда с той стороны повесили трубку, и пошёл к Хосоку. — Значит сами все сделаем! Телефон уже второй раз потерялся в кармане Юнги. Юноша повернулся к Чимину, который всё это время стоял и питался собрать до кучи мысли, подозревая, что сейчас снова будут вопросы на которые еще нет ответа, ведь всё произошло очень быстро и тот разговор не должен был закончиться тем, чем закончился. От нахлынувших воспоминаний, что еще теплились на губах омеги, он смущённо улыбнулся и устремил свой взгляд на стоящего и рассматривающего его Мина. — Так на чем мы остановились? — ухмыльнулся Юн и начал медленно подходить к Чимину, который в четных попытках сбежать от разговора стал пятиться назад. — А да, вспомнил. Мой вопрос: как долго у тебя эти чувства ко мне? — Я… Я…  Я не знаю. Просто однажды они возникли и теперь ты их раскрыл. Что же мне делать? — он стукнулся спиной о стеллаж из-за чего с другой стороны вниз полетела неизвестная книга, громким звуком ударившись о пол, напугав этим причину своего падения. А на последнем вопросе Пак зарылся руками в свои волосы не зная, что будет дальше делать. Они снова оказались в той же ситуации, что и перед поцелуем. —  Как ты смог продержаться так долго, зная о наших правилах? — Я думал ты меня ненавидишь, не решался первым подойти, ведь чувство вины за ту драку у меня было очень сильным. Вдруг всё обернулось бы хуже, чем было. Я очень боялся того, что ты можешь уйти из моей жизни навсегда. Видеть тебя хоть и на расстоянии было для меня лучшим исходом.   — Почему не проверил раньше? Я не ненавижу тебя, злости нет, как оказалось. Я сейчас понял, что злился не на тебя, а на себя. Считал себя жалким и до ужаса беспомощным. До сих пор себя таким считаю… Всё вокруг твердили мне, что я недостоин учиться здесь, а после того как я сорвался на тебе — что я опасен. Абсолютно все терпеть меня не могли. И твоей вины в этом не было, так что перестань винить себя в той драке. Чимин смотрел на него не отрывая взгляда, он готов был расплакаться, а в глазах стоящего напротив альфы читалась искренность, мягкость и тепло.   Мин протянул свою руку и коснулся ладонью щеки Пака оглаживая её большим пальцем, успокаивая. — Почему ты поцеловал меня?  — раскрасневшись от своей смелости спросил Чимин. — Не знаю, я просто захотел это сделать, — склонил голову на левый бок Юнги. — А что? Захотелось ещё? Я бы повторил… — сказал он это тихо и ухмыльнулся облизывая губы. — Юнги! — он стукнул его в плечо, а после спрятал свое лицо в ладонях окончательно разукрасившись в красный. На что Мин лишь рассмеялся.   — Чем ты тут занимаешься? — спросил Юн уже отойдя от Чимина и оглядывая помещение библиотеки.  —  Давай я тебе помогу, и мы пойдем на праздник вместе? — Я почти закончил. Мне осталось лишь убраться, — ответил омега, подойдя к столу на котором лежали ранее разложение им вещи. — Окей, я помогу, — альфа подошёл к столу и начал собирать мелкие бумажки в пакет для мусора. — Кстати, что за музыка играла у тебя на телефоне? Она меня сюда заманила. Я уже слышал эту мелодию частично — звуки скрипки знакомые.   — Да? Это Вивальди в моей обработке, — восхищенно посмотрел на Юна Чимин. — Тебе понравилось? — Ещё бы! Я хочу ее сыграть на фортепиано, но без скрипки… Возможно слегка изменить, — парень остановился на секунду и представил как он сидит и перебирает клавиши. В его голове уже были написаны свои аккорды, как отдельное произведение. — Давай как закончим пойдем в музыкальный класс? — Я согласен. Уже хочу услышать твою версию, — в предвкушении Чимин закусил набок нижнюю губу. Альфа так широко улыбнулся, наверное, впервые с тех пор как не стало его родителей. В это время у омеги что-то защемило в сердце от такого зрелища, он бы хотел, чтоб этот человек улыбался так всегда и никогда больше не знал горя. В свою очередь он будет всегда рядом и проследит чтобы Мин забыл о всем плохом, что сейчас его окружает — в особенности о боли. Закончив с уборкой, они вдвоем направились в музыкальный класс. Он не закрывался днем, чтобы все желающие могли практиковаться, поэтому ключ всегда торчал в замке: там не было ничего ценного, кроме пианино, которое вряд ли без шума можно было бы унести.    Они прокрались в помещение и закрыли его на ключ с внутренней стороны. Самым прекрасным в этом классе было то, что стены его были изолированы от внешнего шума: тут всегда царило спокойствие и тишина, ничего не могло помешать гармонии исполнителя и мелодии льющей из глубины сердца.  — Хочешь мы можем вместе сыграть? — предложил Юнги и подставил стул рядом со своим возле пианино. — Для начала я бы хотел услышать твою мелодию, — Чимин мягко улыбнулся, стал возле музыкального инструмента облокотившись на него правой рукой и подперев ею свою голову, устремив свой взгляд на Мина, который готовился играть, разминая длинные пальцы. Первая нота ударилась о стенки, но вскоре утихла, угнавшись за своим эхом по комнате. За ней последовали ещё и ещё, сменяя друг дружку, они сплетались в звонкую мелодию, что с этих пор на долго засядет в памяти Чимина и Юнги. Музыка была прекрасной и чарующей, как будто была создана только для эти двоих. Постепенно аккорды начали утихать — знаменуя про завершение композиции.  — Это было восхитительно, Юн! Ничего прекрасней и гармоничней я ещё не слышал, — было очень заметно, что слова омеги изрядно смутили альфу: он опустил взгляд на пол и быстро захлопал ресницами, стараясь прогнать смущение, а улыбка не сползала с лица. — Если сыграть это вдвоем, то будет в тысячу раз лучше, — все ещё смущаясь сказал альфа. Ничего не ответив Пак быстро занял свое место за фортепиано, радостно кивая в знак своей готовности к будущей игре. Всё та же первая нота заполнила собой пространство вокруг своих маэстро. Но вдруг Чимин согнулся пополам из-за боли, пронзившей его живот, запах омеги, такой медово тягучий, стал распространяться комнатой, уже не был едва заметным даже вблизи. Юнги тоже почувствовал этот дурманящий запах. — О, неет… — едва слышно процедил Пак. Он поднялся со стула, взглянул на Мина жаждущим взглядом, его вела какая-то неизвестная ему похотливая сила: он закрыл крышку пианино, отодвинул руки альфы и сел к нему на колени, положив свои руки на его шею. — Юнги, я хочу тебя … — Нет, нельзя… Ещё слишком рано, — ответил альфа, но Чимин потерся о его пах, на что услышал сдавленное мычание. — Я не могу… Мне нужно сдерживать себя. — Нет… Пожалуйста…- проскулил омега выдохнув в шею тому, на ком сидел. - Боже, но почему именно сейчас? У тебя есть препарат ослабляющий течку? — сразу понял, что произошло и пытаясь мыслить здраво, спросил Мин, ведь запах омеги доводил до экстаза, манил, приглашал впитать в себя его полностью. — Где-то в сумке… — затуманено ответил Чимин, хныча и продолжая соблазнять альфу. — А где она? — сосредотачиваясь на цели, а не на ситуации, продолжал задавать вопросы Юнги. Он как настоящий джентльмен, сдерживал себя из последних сил, которые уже кончались, потому что Чимин отчаянно терся о его джинсы просто извиваясь от желания. На поставленный вопрос Пак даже не собирался отвечать, мягкими губами припадая к шее, которая пахла так прекрасно для него — легким лидирующим запахом леса после дождя и еле-еле слышными нотками цитруса. Он нежно оттягивал кожу, слегка прикусывая, а после зализывал и целовал это место, так желая получить такое же внимание этого мандаринового юноши к себе. — Боже… Ты меня сводишь с ума… Я не могу… Где эта твоя чертова сумка? — чуть ли не хныча говорил Юнги. — Может произойти связка, я не могу допустить… Ммм… Ах… В комнате прозвучал первый сдержанный стон альфы, когда Чимин коснулся рукой запретного места, оглаживая его через ткань, но мысленно желая почувствовать внутри себя, то что под ней пряталось. — Просто возьми меня уже, — не желая это терпеть сказал омега, всё ещё ерзая на коленках у Мина. — Ты можешь пожалеть об этом… Я не хочу допустить непоправимого … Ах… Я могу сделать тебе приятно не проникая в тебя… Но будет лучше, если ты мне скажешь, где твоя сумка… — предложил альтернативу Юнги, стоя на своем до конца, но мысленно уже трахнул этого нетерпеливого сводного брата. — А как же ты? Ты ведь тоже хочешь этого. Я ведь чувствую, — продолжая извиваться в руках Мина, моля о большем. Ещё чуть-чуть, и он превратиться в уголёк от сжигающей внутренности страсти. Чимин впился в губы альфы желая хоть так потушить свой внутренний пожар — и Юнги ответил, не в силах отказать пленившему его разум и сердце человеку в данный момент: он сминал, иногда прикусывал и очерчивал языком губы Пака. Двумя ладошками взял лицо омеги, притягивая последнего ещё ближе к себе. В это время, победно улыбнувшись сквозь поцелуй, Чимин потянулся к пряжке джинсов, быстро расправившись с ней - он дошел до змейки: потянул собачку вниз. Юнги все понимал, продолжая задаваться вопросами: «Как помочь ему не причиняя вреда?» и «Где эта чертовая сумка?»  «Сдерживать себя не получается — он напорист и возьмет свое. Я могу конечно трахнуть его… Очень хочу этого… Но… Все же не могу… Нужно достать эти таблетки… Ему тогда полегчает… А еще нам нужно домой, иначе это очень плохо кончиться. Здесь столько альф… Так, Юнги соберись, тебе нужно найти таблетки!»   Чимин продолжал свое дело: закончив с расстёгиванием джинсов Мина перешёл к его черной водолазке. Подушечками пальцев он скользнул под ткань проходясь по кубикам, очерчивая их, тем самым возбуждая Юнги еще больше. Но тут альфа прервал поцелуй, остановив все действия омеги. Чимин всё ещё смотрел на него помутневшим взглядом, он слегка запрокинул голову открывая ему взор на прекрасную шею, а кадык дергался, когда тот сглатывал.  Юнги сейчас было неимоверно тяжело от такой картины.  — Чимин, умоляю, скажи мне где твоя сумка? М? — собрав все оставшиеся силы сказал альфа. — Она осталась… В библиотеке… Ммм… Пожайлуста… — с трудом выговаривая каждое слово ответил он, такой распаленный и покрасневший толи от жара, толи от страсти. — Я пулей сгоняю за ней и вернусь, ты даже не заметишь моего отсутствия. Обещаю, — умоляюще пообещал Мин. — Неет… Только не уходи… Ты такой холодный… — захныкал Чимин, продолжая ерзать на коленях. Он взял Юнги за воротник кожанки и приблизил к себе, опаляя его правую щеку своим горячим дыханием, пропуская сквозь себя дурманящий запах альфы. Высунув язык он мокро облизнул его кожу, продолжая тереться о пах, отчётливо чувствуя, как из его дырочки вытекает природная смазка. «Что же он со мной делает? Еще чуть-чуть, и я не смогу себя сдерживать…» — мысленно возвращая себя в реальность подумал Мин и взял его под подмышки, усаживая на пианино. — Малыш, — сладко протянул он вдыхая запах омеги на шее губами касаясь её, — я скоро вернусь. Дождись меня… Совсем не желая оставлять его одного здесь, он виновато чмокнул в губы, трепетно касаясь их и просто помчался за сумкой в библиотеку, перед этим вернул свои джинсы в порядок. Дверь громко стукнула, но не закрылась, оставляя щель и пропуская медовый запах омеги в коридор легкой дымкой.   Мин летел пропуская ступеньки, моля о том, чтоб Чимин там один не сошёл с ума или еще хуже — не натворил дел. Ведь это он сдерживался, а вот другой альфа не будет, и может воспользоваться таким его состоянием.   Едва не упав от скольжения по полу возле стула в библиотеке — он схватился за стул, чтобы удержаться, и одним рывком забрал нежно-фиолетовую сумку Чимина. Пулей выбежал в коридор и полетел обратно в музыкальный класс.   В коридоре на подходе в нос Юнги ударил приторный запах горького шоколада вперемешку с едва уловимым медовым.   Кровь в венах начала закипать от «чужого запаха». Юнги одним рывком открыл дверь помещения, в котором находился Чимин.   Перед ним — ужасная картина: какой-то альфа, явно постарше, стоя между ног Пака, который все еще сидел на пианино, припадал своими губами к шее омеги, а его руки блуждали по спине и талии, прокрадываясь словно змеи под свитер. Чимин дернулся на звук, взглянув на его причину, а этот альфа с причмокиванием оторвался от желанного омеги устремив свой затуманенный похотливый взгляд на Юнги, открывая последнему взор на шею Чимина — искусанную, усеянную многочисленными багровыми пятнами: не его — чужой работы.    Мин просто осатанел от этого. Он бросил сумку где-то возле порога и налетел на альфу сбивая его с ног, припечатывая к полу. Рваными взмахами кулака он расписывал лицо этого нахального типа, давая понять, что тот совершил самую большую ошибку в его жизни зайдя сюда и целуя его омегу. Альфа ничего не поняв, брыкался, но Юнги быстро усмирял все попытки сопротивления.   Он бы отправил альфу на тот свет, если б не громкий всхлип Чимина и его слова: — Юнги, пожалуйста, остановись! Забери меня отсюда… Слова Пака вывели его из ада бушующей ярости. Он поднялся и подошёл к нему крепко беря за плечи: — Пойдем отсюда. Он тебе ничего больше не успел сделать? — взглянул на красующиеся следы на шее Пака — и внутри снова закипела ярость. Чимин заметил искры в глазах Юна, от чего ему стало дурно. Альфа лежащий на полу немного пришёл в себя, он понял ситуацию и ухмыльнулся, вытирая кровь с разбитой губы.  — Этот течный омега не твой, так почему же ты меня ударил Юнги, а? Мин крепко сжал кулак утихомиривая своих демонов, что так жаждали его крови на своих руках, а особенно —  слышать, что он молиться о пощаде.    — Это не дает тебе право трахать его, Минсок! — рыча ответил он, не поворачиваясь к альфе лицом, чувствуя каждой клеточкой, как раскаленная злость возвращается и бежит вулканической лавой по венам. Это был один из другой банды, третьекурсник. Они как-то встречались раньше на стычках, но не были знакомы близко. Им были известны только имена друг друга. Но теперь оба знали, что вскоре придётся познакомиться поближе. —  Он сам этого хотел, умолял, чтоб я его взял прямо тут, — ухмыльнулся непрошеный гость и подвелся слегка шатаясь. — Тёрся о меня. И первым поцеловал… Жадно… Мокро… Развратно… У Мина от его слов внутри взорвался Йеллоустон и разнес его самого на кусочки, сердце прошибла рваная боль.  — Если ты сейчас не замолчишь… Я тебя убью… — просто титанической выдержки Мина можно было позавидовать, ведь в этот момент Чимин взял его за побелевший от напряжения кулак, и прошептав еле слышное: «Умоляю, не слушай его, давай уйдем», тем самым сдержав бурю ярости Юнги. Он взял за руку омегу и направился к выходу по пути забирая сумку. У двери он остановился кинув только: — Мы ещё встретимся… На что эхом прозвучал ответ в опустевшей комнате, и ушедший альфа его не услышал, ведь очень спешил:            — Обязательно! Я должен тебе отплатить… той же монетой…