Встреча

В номере Владимир осторожно положил женщину на кровать, сел рядом и молча держал ее за руку. - Врача позвать? - Нет, Корфёнок, не волнуйся, просто очень жарко, вот голова и «поплыла». Парень посмотрел с недоверием, но задавать вопросы не стал. - Постарайся заснуть. Я тут, с тобой. - Хорошо, - слабо улыбнулась. Спустя время Надежда Николаевна опять открыла глаза. - Как ты, родная? Пить? - Да, - шёпотом. Сделала несколько глотков, откинулась на подушку. – Я в порядке. - Что тебя так напугало? – взял ее руку в свои. - Всё хорошо, просто стало душно. - Завтра у тебя нет процедур. Осмотр врача и всё. Лежать и отдыхать. Еду я тебе принесу в номер. - Володь, со мной всё хорошо, правда. - Угу, вот этим и коварно сотрясение. - Всё в порядке, не волнуйся, пожалуйста. - Тогда поспи, я тут, я рядом. – укрыл ее лёгким одеялом. Женщина закрыла глаза, голову вновь немного повело, но глаз она так и не открыла. Этот мужчина за обедом... он очень похож на ... нет, это невозможно... я же сама документ видела... Господи помоги пережить эти три дня с ним за одним столом... Незаметно уснула. Владимир задумался: почти полуобморочное состояние было бы логично сразу после сотрясения, а не через три месяца. Оба врача сказали, что обошлось без осложнений. Тогда что? Давай думать, что происходило в последнее время? Нервотрёпки, вроде, не было, небольшой перегруз – да. Наденька суетилась по дому, старалась его обстирать-обгладить, приходилось перехватывать и успокаивать. К таким нагрузкам она явно не привыкла. Одно дело один человек, другое дело двое, двойная нагрузка. Да и авария не добавила здоровья. Нет, не без этого, но не оно... Стоп! А ведь Надя так отреагировала на Баха! Ну да, они уже уходили, встали из-за стола, и тут Варвара подвела опоздавшего Баха, на Надю он внимания не обратил, сразу узнал его, Корфа, а Наденька-то явно на него смотрела. И почти обморок? Они знакомы? Но что должно было произойти, чтобы так реагировать при виде человека? Такая неожиданность? Нет, Наденька хрупкая, конечно, но и сильная одновременно. Она жила сама почти пять лет. Дрова вон колола сама, брр-р-р, сволочь, ты Корф. И тут такое. Спросить? Может и не сказать. Или вопрос спровоцирует ухудшение, а этого ни в коем случае нельзя. А молчание не спровоцирует? Ладно, сегодня-завтра молчим и смотрим на ситуацию, авось что-то прояснится. Пока спит и хорошо, пусть отдыхает. Достал планшет, проверил почту, вник в документы, периодически поглядывая на тётю. Раздался тихий стук в дверь. Корф встал, открыл, увидел Варвару с чайным столиком на колёсах, на котором стоял полдник. - Ой, уже? Спасибо за волнение, я бы и сам спустился. Это я немного заработался. За ужином я спущусь, спасибо! - Да ничего страшного, мне не сложно, я всем приготовила, Поля расставит. Как Надежда Николаевна? - Спасибо, утверждала, что стало душно. Сейчас спит. - Если что – зовите, не стесняйтесь. Берите с подносом, у меня ещё есть. - Спасибо. Поставил еду на стол. Посмотрел на спящую Надю, поцеловал в щеку, вернулся к планшету. Через несколько часов Надежда Николаевна проснулась. Владимир присел на корточки рядом, погладил по щеке: - Как ты? - Отлично, в полном порядке. - улыбнулась, зашевелилась чтобы встать. - Точно? - Точнее куда. Я хорошо себя чувствую, честно. Я сейчас. Вернулась на кровать, принялись за полдник. - Ты что, не ел и ждал меня? - Не ел, - кивнул, - не хотелось, тут кормят как на убой. Я жду тебя всегда. - Володь. Давай погуляем? - Нет, сегодня будешь лежать и спать. Выходить только со мной. - Пожалуйста, Корфёнок, я же и так только с тобой, а погода прекрасная. - Хорошо, только медленно и не волнуемся. И говорим мне обо всём. - Хорошо, пошли? - Идём, - нежно поправил ее локон. – Так непривычно видеть тебя с длинными волосами. - Не идёт? - Наоборот, мне очень нравится. Но главное, чтобы нравилось тебе, - улыбнулся. Осторожно спустились вниз, Владимир занёс поднос, вышли на улицу, шли медленно. Парень держал тётю за руку и придерживал сзади. - Володь, я не калека и могу спокойно идти сама. - Мне так надёжнее. Давай на лавочке посидим. - Хорошо. Сидели молча. - Володя, а ты этого мужчину знаешь? - Которого к нам подсадили? Да, это Бенкендорф Александр Христофорович, мой препод в универе, я у него диплом писал, он меня на аспирантуру уговаривал, но я не поддался. – усмехнулся. – Кстати, знаешь, какое у него прозвище в универе было? Бах – по первым буквам имени. Во время рассказа порозовевшая было Надя опять побледнела. - Наденька? Родная, что происходит? Расскажи мне, я всё пойму, правда, может что посоветую? – придвинулся к женщине и обнял ее. Тишина в ответ. - Можно потом? – отстранённо, - В номере? - Конечно, как хочешь. Можешь вообще ничего не говорить, смотри по себе. - Давай походим? – улыбнулась. - Давай. В лес? - Давай, только не углубляемся, уже вечер как-никак. Гуляли молча. Корф пытался понять хоть что-то. Пришлось полагаться на наблюдательность и интуицию. А они весьма громко говорят о том, что ... И что? Ладно, поймём. Нет, можно, конечно, ребят дёрнуть, свои связи поднять, но это дело его родного человека. Его семьи. С этим он разберётся сам. Можно поискать досье Христофорыча, но что это даст? Даже если Наденька ничего не расскажет, это ее право. Главное, чтобы была здорова и счастлива. Развязал кенгурушку, висящую на поясе, набросил на Надю, поцеловал ее руку. Как оказалось, ее руки это самое вкусное, что он когда-либо пробовал. Эти руки такие хрупкие и нежные и ... такие беззащитные. - Наденька, родная, идём, скоро ужин. Ощутил ее дрожь. - Нет, мы ужинаем в номере. И завтра весь день тоже, а дальше – по желанию, я договорюсь, если что. Уборка и так каждый день. После ужина парень осторожно обнял Надю, полусидели-полулежали на кровати. - Корфёнок? Спишь? - Нет, родная, что-то болит? - Нет. Ты спросил, что случилось? Так вот, ... По мере рассказа, Владимиру становилось не по себе. Его догадки подтвердились, но, чтобы так... И что теперь как? - Наденька, если хочешь мы можем уехать домой, я найду другой пансионат. - Нет, Володя, нет. Я только хотела сказать, что уезжать мы не будем. Мне здесь очень нравится. Да и ты с работы из-за этого ... - Надь, мы останемся, только если тебе действительно нравится. Но если тебе здесь некомфортно или морально тяжело, уехать не вопрос, только скажи, не насилуй себя. А работу Романов работает, он наотдыхался, теперь его черед вкалывать. Так как? Только честно? - Остаёмся. Честно. - А как же...? Я-то рядом само собой. - Ничего, разберёмся. *** Через день спустились к завтраку, поблагодарили Варвару за заботу. Столик был пуст, но с их появлением принесли блюда В столовой было на удивление спокойно, даже Зинаида Алексеевна вела себя тихо. В обед все собрались за столом, но напряжения не было, Надя вела себя как обычно – невозмутимо, вежливо, ласково. Бенкендорф ел молча, разговоров не заводил, с расспросами не приставал. Владимир сидел между ними и ни молний, ни грома не ощутил, немного успокоился. После ароматерапии отсыпались. Потом погуляли, за ужином мужчины немного перекинулись словами, ничего стоящего, обычный трёп. Александр Христофорович перед уходом равнодушно осведомился о самочувствии женщины, пожелал спокойной ночи и удалился. Владимир с тётей прогулялись перед сном по территории и тоже отправились спать. В таком состоянии «тюленя» прошло ещё несколько дней. *** В пятницу, когда Корф ждал на лавочке у корпуса Надю с очередной процедуры, у парня зазвонил телефон, на дисплее лицо Романова: - Привет, Сань, я так понимаю, что в городе высадились марсиане? - Привет, шеф. Почти. У нас марсианин в фирме работает. Миша завалил порученное ему дело. Клиент требует подать апелляцию, а наш умник доказывает ему, что это бесполезно. Я ему влепил выговор, а с него как с гуся вода, пригрозил не выплатить за это дело зарплату, грозит судом. - Очень интересно. Намекаешь, что мне надо приехать? - Ну-у, - замялся друг, - я понимаю, что тебе не до этого... - Давай так, ты этого марсианина маринуй в офисе, а мне надо до часа дня тут перекантоваться, пока процедуры не закончатся, и я Надю в палату не доставлю. - Понял, мариную. Что ещё? — Это я сам, в офисе. – увидел тётю, махнул рукой. – Ладно, всё, до встречи. Подошёл к тёте, приобнял: - Как ты? Посидим? - Нормально, давай. Сели на скамейку: - Ты уедешь? Корф целовал ее руки: - Да, но сегодня же и вернусь, только поздно вечером. Поэтому меня не жди, ложись спать. - Смотри, как тебе будет удобно, может лучше переночевать в городе? - Может, всё будет зависеть от этого «марсианина». А так хотелось от всего отдохнуть и просто побыть с тобой. - Ещё успеем, Корфёнок. У нас куча времени, - взъерошила его волосы. - Я не хочу от тебя уезжать. – тихо, - Я очень сильно тебя люблю. - И я тебя люблю, сильно-сильно... Но и о работе забывать не надо. Ладно, идём дальше, следующая процедура. Ты когда уедешь? - После всех твоих дел, доставлю тебя в комнату, попрошу Варвару принести тебе полдник и ужин. Да, подумай, может что-то из дому захватить? - Хорошо, идём. После обеда Владимир сопроводил тётю в номер, уложил в постель, убедился, что с ней всё в порядке, быстро переоделся, сложился, присел рядом: - Наденька, ты подумала, что из дому взять? - Ты специально в дом заедешь? - Да, я возьму наши свитера, погода грозит ухудшиться. Пусть будут на всякий случай. - Ты помнишь, где альбомы лежат? Корф кивнул. - Тогда вынь широкие альбомы, под стенкой увидишь небольшие. Нужен синий альбом, 9х13. Синий там один, не спутаешь. - Хорошо, родная, как скажешь, - целовал каждый пальчик. – что ещё? - Всё, - пожала плечами, - свитер ты возьмёшь, альбомчик... Всё, больше ничего. Только ты, - улыбнулась. - Я постараюсь максимально быстро. Ты только поспи сейчас и мне периодически пиши-звони. Всё, я пошёл, - поцеловал ее в щеку и взял рюкзак. - Береги себя и будь осторожен за рулём. - Я всегда осторожен, пока! - Пока! *** Надежда Николаевна проснулась, взяла в руки телефон, послушно набрала смс-отчёт племяшу, только решила спуститься за полдником, как за дверью материализовалась Варвара со столиком на колёсиках. - Надежда Николаевна, Ваш сок, йогурт и творог. Владимир Иванович предупредил, что еда в номер. - Спасибо, Варенька, надеюсь выходить из номера мне разрешено? – улыбнулась женщина. - Конечно! Это же не домашний арест. Но присматривать я за Вами буду. Неназойливо. - Спасибо! - Я внизу, если что, - Варвара вышла. У Надежды зазвонил телефон, Владимир проконтролировал тётю и пообещал вернуться часам к одиннадцати максимум. *** Корф откинулся в кресле, прикрыл глаза. Ждал документы от Миши и самого Мишу. Миша Репнин – его бывший лучший друг, ныне работал в его фирме простым адвокатом, но с непростым гонором. Что же, похоже, пришло время с ним прощаться. Звякнуло смс, Надя отчиталась о том, что вышла погулять в беседку. Владимир улыбнулся, он неоднократно ловил себя на мысли, что очень сильно ее любит. Даже сильнее, чем ..., так об этом забыли. Это в прошлом. А Наденька – счастливое настоящее. Наденька, Надежда, Счастье. Её ДТП хорошо его тряхануло, мозги на место быстро встали. Эти три месяца были далеко не безоблачными, свыкались друг с другом, местами тяжеловато, ведь оба привыкли жить отдельно и это одиночество или дикарство давало о себе знать, порой не хотели уступать в мелочах, но понемногу привыкли, ведь никому из них не хотелось вновь потерять друг дружку, да ещё и по такой глупости как быт. Постепенно научились ценить и дорожить друг другом. Осталось научиться открываться и не бояться быть непонятыми. Самое важное, что Наденька его простила. Когда он понял, что эта худенькая, хрупенькая женщина сама колола дрова, чистила снег, перекладывала дымоход пришёл в ужас. Ведь он сам подтолкнул ее к такому образу жизни. Работала с восьми до восьми в издательстве оформителем по шаблону и это с ее талантом художника. После этого молниеносно оформил на имя тёти карточку, перевёл туда деньги и начал убеждать уволиться. Нет, больше работать как папа Карло он ей не позволил. - Владимир Иванович, можно? На пороге стояли Романов с Мишей. - Проходите, - ледяным тоном пригласил Корф. – Времени нет, поэтому сразу к делу. Михаил Александрович, ... *** В то самое время Надежда Николаевна спокойно гуляла по аллейкам, размышляя обо всём одновременно и поэтому в голове образовывался качественный винегрет. Внезапно появился человек, которого она много лет назад потеряла. Что произошло на самом деле? Получается, что ошибка. Но ведь документ она видела своими глазами. Не понятно, он узнал ее и делает вид что нет, или действительно не узнал? Ведь прошло столько времени, да и они изменились. Теперь у неё есть Володя, родной, единственный ее мальчик. Их первый серьёзный разговор после ее больницы, его искреннее раскаяние, стыд, боль. Она долго убеждала его, что не сердится, всё понимает и прощать ей его не за что. И действительно всё понимала. После гибели сестры она сама боялась потерять Корфёнка, поэтому и уехала от него, вбила в себе в голову, что находится рядом с ним небезопасно для парня. А внутри всё рвалось, жгло, плакало и выло. Когда он приезжал раз в месяц на пятнадцать минут, она была счастлива его видеть, но и боялась, как бы с ним чего не произошло. Видела, как он менялся, возмужал, его холод и безразличие ранило, но радовало, что он был, был здоров и счастлив. Появилась слабая надежда на примирение без ссоры, после суицида Ивана. Не сложилось, разбежались окончательно. Получается, тогда не пришло ещё время. Оно пришло спустя несколько лет. И это главное, самое важное. Любимый племянник рядом, то, что он постоянно держит ее за руку, целует в щеку – это всё приятно, очень понятно и нужно. Да и она с удовольствием обнимала, гладила его по голове, ходила за руку. Про себя называла это «тактильным общением». Да, а что делать с ...? А нужно ли что-то делать? Нет, это точно он. Но как? Нет, слава богу, но ... А как теперь...? Хочется верить, что он не узнал. Ведь ничего не спрашивает. И отлично. Значит, делаем вид, что незнакомы. Володя специально искал этот пансионат, он слишком волнуется за ее здоровье, уезжать она не будет. Всего лишь месяц. Уже три недели. Главное, чтобы Володя был рядом. Не заметила, как оказалась у беседки, улыбнулась, села на скамеечку, набросила на плечи шаль, достала телефон, увидела смс от родного человека, который написал, что едет с работы в дом и оттуда позвонит. Опять улыбнулась, листала фотографии в телефоне. Резко на неё упала чья-то тень и знакомый голос произнёс: - Здравствуй!