Lux in tenebris

                              Gaudeamus igitur —                          Так давайте веселиться.       Россия ,Санкт-Петербург,ноябрь, 1876 , Литературный Университет.       Цветаева закончила вступительную речь, и все участники литературного вечера разразились громкими аплодисментами, хотя самое интересное было только впереди. Ахматова с трудом пробилась сквозь толпу студентов,заполнивших проход в помещение. Анна занесла чайник и начала разливать горячий чай из ромашек и шиповника пришедшим творцам искусства. В этой маленькой комнатке собрались самые заядлые мечтатели, критики и философы, важные, строгие и серьёзные, кроме одного человека-Сергея,всегда беззаботного и неуклюжего. Здесь он был совершенно отдельной личностью,не вписывающийся в данную обстановку, ибо являлся противоположностью каждого сидящего, и в этом был он уникален. Есенин придвинул к себе фарфоровую кружку, расписанную под стиль барокко и подлил жидкости из металлической фляги, которую втихую достал из-за пазухи своего серого, немного потрепанного пиджака и отпил,блаженно облизывая губы. Золотистые вьющиеся волосы упали на лоб и он небрежно откинул их и улыбнулся мыслям,понятным ему одному. Эта фляга была спутником его жизни, сопровождала всегда и везде, поскольку даже в экстремальных ситуациях помогала расслабиться и отвлечься от насущных проблем мирового масштаба. Сергей стряхнул невидимую пыль со своих тёмных брюк,свободно тянувшихся вдоль худощавых ног и вступил в разговор с сидящим рядом Рубцовым,подливая и ему в чай веселящей жидкости.       Из коридора послышались томные тяжёлые шаги, которые привлекли внимание Сергея и всех собравшихся. Такая поступь могла принадлежать только одному человеку. Все притихли, и студенты,стоящие на проходе посторонились.На пороге показался высокий парень в чёрном двубортном пальто из кашемира. На нем был шелковый галстук, а также длинные чёрный брюки. Руки обтянутые в кожаные перчатки опирались на такую же чёрную трость, отливающую серебром на свету, верх трости был увенчан наконечником в виде головы ворона с лентой в клюве. Черная, не сильно длинная челка струилась по белому аристократическому лбу, а острый подбородок пребывал в напряжении, хотя при этом сам человек оставался полностью расслабленным.       Маяковский в привычной мрачной манере смерил всех презрительным взглядом холодных кристально чистых голубых глаз. Есенин, завидев Владимира,издал смешок, его явно забавляло происходящее, ведь фляга уже не раз была высунута из своего укромного места. -Добрый вечер,- произнес Маяковский. -И вам не хворать,мой друх,- прокричал сквозь тишину Есенин, а затем залпом опрокинул чашку "чая",забывая, что на вид это была чашка обычного чая, а не рюмка водки. Владимир проигнорировал инфантильное поведение своего "друга",как и все остальные гости, которые в приветствии кивнули пришедшему. Маяковский присел напротив Сергея, не удостоив его даже взглядом. -Маяковский, прочтете что-то из своих произведений, кстати, очень странно, что вы опоздали, ведь обычно всегда приходите к назначенному часу,- проговорила Цветаева,любящая чтобы к ней на литературный вечер все приходили вовремя. -Гм, я предупреждал, что задержусь по личным причинам, но да ладно; на счёт стихотворений, есть одно, я думаю вам оно понравится,- произнёс Владимир и встал с мягкого коричнево-зеленого дивана, отдернув пальто, которое так и не снял, а затем направился в центр, стуча каблуками сапог по деревянному полу. Вдогонку Маяковский услышал шепот Есенина, который мимоходом отметил,что "тот сейчас снова начнет рисоваться". Владимир никак не прореагировал на услышанные слова. - скажите люди, правда где? наследники величия.... вы предпочли сгореть бы на костре чем разглядеть свои живые лица От вас лишь смрадом веет Болью Ничтожны вы Бороться не смогли Так растекись оно все кровью от звуков праведной войны... К чертям я слал все ваши лица И ещё сотню раз пошлю Мне нечем вовсе здесь дивиться... Я лучше сам себя убью... Да проще сдохнуть... Справедливость?! О нет, Все это бред сплошной.... Одни лжецы Одна учтивость, Лишь монархисты, всех долой нам революций не хватает эй активисты Где же вы лишь трусость в голове витает убив те гениальные умы... - прочитал Владимир, на пару секунд выйдя из состояния безразличия, но затем вновь со скукой посмотрел на всех. У него явно не было сегодня настроения, он рассказывал без страсти в глазах и без привычной жестикуляции руками. -Вы как всегда критикуете людей, ну,ну, неплохо,- раздался голос,принадлежащий Горькому. - Без критики люди давным- давно уже бы сгнили к чертям собачьим, ведь пока их мордой не ткнешь в говно,они даже не почуют вони,- почти что рявкнул Маяковский,подчеркивая весомость своих слов. -Вот теперь узнаю тебя,Володя, очень интересное высказывание,- произнесла Ахматова, улыбаясь. - Очень рад ,что вам понравилось, но это не высказывание, это жизнь,- Владимир устремился обратно к месту, видимо его настроение полностью кануло в лету, но он не подал этому виду, так как не любил проявлять эмоции на людях. Парень хотел присесть обратно, но вместо пустого сидения увидел ноги Сергея на нем. Без лишних слов Владимир грозно посмотрел на "друга" , где-то на задворках сознания он уже душил Есенина голыми руками за такую дерзость. Блондин несмотря на свое нетрезвое состояние уловил суть проживающего взгляда и убрал ноги с места, криво улыбнувшись. -Умом легко нам свет обнять; В нем мыслью вольной мы летаем; Что не дано нам понимать – Мы все как будто понимаем,- проговорил он в полудреме,прикрыв глаза.Больше это походило на лепет младенца,но Маяковский уловил ключевые слова и узнал в строках слог Алексея Кольцова,любимого поэта Сергея. На часах пробило 11 вечера, половина студентов уже были в своих квартирах и усадьбах. . Наконец Маяковский все-таки решил покинуть своих товарищей и отправиться по делам,которые часто возникали у него в ночное время. -Извините , мне надо идти ,- произнёс поэт, встав со своего места, на котором он сидел на протяжении двух часов и слушал произведения остальных авторов, то критикуя, то восхваляя их рукописи. -Хорошо, спокойной ночи,- Цветаева выпроводила парня. Тем временем Есенин тоже встрепенулся, ему самому явно надоело здесь находиться, поэтому он последовал примеру Маяковского и ускользнул. Сергей не стал предупреждать всех о своём уходе, а просто пафосно вышел, хлопнув дверью, что привлекло внимание других. Если же Маяковский мог эффектно появляться, то Есенин умел эффектно уходить. Анна добродушно усмехнулась. -Сережа смешной такой. Особенно когда выпьет. -Полностью подтверждаю,-согласилась Марина,прикурив у окна. Сергей ступал по тёмному коридору университета. Портреты основателей следили за каждым шагом парня, от чего становилось не по себе. Также обстановку нагнетали старые люстры, которые не сильно покачивались из-за открытого окна в конце коридора.Голова Есенина раскалывалась от выпитого алкоголя, последние три чашки явно были лишними. Наступило одно из состояний в момент которых даже ему было не до шуток, перед глазами все плыло, а в голове гудел белый шум. Все это сопровождалось странным ощущением опасности, которое пока что ничем не подтверждалось. Мрачный он зашёл в старую библиотеку, находящуюся в самом дальнем уголке университета, писатель не совсем понимал,как сюда забрёл, ведь шёл совершенно в другую сторону. Сергей прошёл мимо длинный книжных рядов, проводя руками по пыльным книгам в тонких и толстых переплётах, многие издания были эксклюзивом. Всё книги стояли ровно, кроме одной, которая стояла вверх ногами и была явно засунута наспех, несмотря на пьяное состояние, Есенин протянул руку к странной книжице и через секунду отдернул, услышав шорох где-то из глубины библиотеки, в стороне кабинета смотрителя. Именно туда, на свой страх и риск отправился блондин, им двигало любопытство. Сделав ровно 26 шагов, Сергей подошёл к двери , которая была приоткрыта. Из щели лился слабый лунный свет и также виднелась неподвижная тень, напоминающая силуэт. Есенин застыл на месте, что-то внутри подсказывало развернуться и уйти, но данное ощущение было проигнорировано. Сергей распахнул дверь и увидел в ступоре стоящего Маяковского. Он был похож на статую, но спустя пару секунд дёрнулся,обернувшись на явно нежданного гостя, в его глазах стоял ужас (впервые в жизни он видел его таким),в кабинете было темно, единственный источник света-слабый блеск луны, которая словно тянулась к чему-то своей костлявой рукой. Блондин шагнул вперёд, но услышал какой-то странный звук под ногами, как будто он наступил в грязь, на полу растекалась алая густая кровь. Обоняние обострилось и глаза расширились, поэт мигом протрезвел, увидев ближе к письменному столу растерзанное тело деректора. Маяковский продолжал молча смотреть на Сергея, не в силах произнести и звука.