...
27 января 2022 г., 00:21
Примечания:
*ЯАVЬ – Не спеши
Мы снова оказались в объятьях,
И в тумане нас уже не заметить
Ты губами шепчешь проклятья,
Я бросаю себя на ветер...
Спасение утопающего – дело рук самого утопающего только тогда, когда он в курсе, что тонет. А кое-кто об этом, кажется, даже не подозревает. Ночной хулиган. Алкоголик. Заслуженный артист России. Шизофреник. Мечтатель. Бисексуал. Эгоист. Наркоман. Идиот. Христианин. Счастливый обладатель нового Майбаха. Абсолютно нового, ну. Понравившееся подчеркнуть, ведь всё это – не более, чем ярлыки, повешенные временем, журналистами, хейтерами и, конечно, пьяными сторис. Испанский стыд накрывает с головой, лишая возможности дослушать и досмотреть всё это до конца и вынуждая пролистывать вперёд. Идти дальше, не думая о нём; не беспокоясь за него; не опасаясь за последствия. О нём есть кому беспокоиться. Так всегда кажется. Всегда кажется, что есть кто-то другой, кто придёт и протянет руку помощи в трудный период. В затянувший трудный период. Кто-то, кто не ты. Ведь у кого-у кого, а у него точно есть кто-то, кто о нём позаботится. Не может же быть иначе. Тебе так сильно хочется в это верить, что, когда на невинное «У тебя всё нормально?» приходит незамедлительное «Приезжай», становится не по себе. Бросает в жар и тут же обдаёт ледяным потоком воздуха из приоткрытого окна Мерседеса, что несётся по заснеженным дорогам, минуя снегопад, плохую видимость и этот дурацкий вторник. Он кажется трезвым, адекватным и даже весёлым первые несколько минут. До того, как ты проходишь на кухню через гостиную и обнаруживаешь на барной стойке полупустую бутылку Хеннесси. Как будто бы ты ожидала увидеть здесь что-то другое и не увидела. Твоя мама сделала всё возможное, чтобы ты не ощущала нехватку заботы и любви, а психолог по классике жанра помог проработать отсутствие отца в твоей жизни настолько, насколько это возможно. Так какого же хера ты решила поиграть в «спасительницу», да ещё и с ним? Вам обоим нужен высококвалифицированный психиатр. Или две соседние палаты в «Кащенко». - Ты же понимаешь, что тебе нужна помощь? - уточняешь ты, полагая, что он ещё хоть что-то понимает. - Твоя? - он невесело усмехается и тянется к своему стакану, который ты ловко перехватываешь, будучи чуть быстрее. И объективно трезвее. - Боюсь, что уже не моя, - пожимаешь плечами ты, с нескрываемым сожалением глядя на него, - В кого ты превращаешься, Дим? Важно понимать, в кого он хочет превратиться в конечном итоге, вдруг в этом весь смысл. Скрытый смысл. - Зачем ты приехала? - на секунду трезвеет он, тряхнув головой и пристально посмотрев на тебя. - Ты позвал, - это не ответ и не причина, но ты крепко сжимаешь в руке его стакан, оставляя на нём свои отпечатки. - Ты приехала лечить меня разговорами о том, в кого я превращаюсь? Думаешь, я сам не знаю, а ты такая умная, открыла мне на всё глаза? - определённо за этим ты и приехала, - Мне 40 лет, Пелагея, я сам несу за себя ответственность и отдаю отчёт своим действиям... Вас разделяет только эта стойка с бутылкой коньяка, блюдцем с наполовину порезанным лимоном, твоей рукой с его стаканом и его головой, устало опустившейся на столешницу. Вас не разделяет больше ничего. - Вот именно, тебе 40, а ты ведёшь себя, как идиот, - парируешь ты, наконец, выпуская этот несчастный стакан из своей руки, - Дима, очнись, это ненормально! Это говоришь именно ты, а не кто-то тот другой, кто должен сидеть на твоём месте и спасать его. Ты как будто отобрала у кого-то главную роль в этом психоделическом триллере, где сама что-то употребила на входе, чтобы пройти кастинг и автоматически войти в кадр. - Что, сдашь меня в рехаб? - смеётся он, поднимая голову и снова выжидающе глядя на тебя. Как будто не доберётся до туда без твоей помощи. - Всё же было хорошо неделю назад, - ты игнорируешь его вопрос, возвращаясь к воспоминаниям недельной давности, словно те сейчас как-то помогут. - Было, - согласно кивает он, - Была ты и Катя, и было тепло... и я не чувствовал себя так паршиво, как сейчас... - Так это мы с Катей виноваты в том, что ты алкоголик? - ему больно это слышать, а тебе больно об этом даже думать, не то что произносить вслух, но всё хуже, чем кажется. Почему его так задевает мнение других людей о нём, о том интервью и обо всей его в жизни, в принципе? Разве за столько лет не выработался иммунитет ко всем сплетням и обсуждениям? Разве причина может быть такой тупой? Конечно, нет. - Конечно, нет... - он опять чему-то усмехается, устало глядя на тебя. Эти усмешки – всё, что у него осталось. Его единственное спасение после бутылки коньяка. - Ты не тот, в кого я тогда умудрилась влюбиться, - зачем-то признаёшься ты, чувствуя, как в горле стоит ком, до последнего не позволяющий продолжить, - Ты другой человек, Билан... Человек, который мне противен... И даже не тем, что ты с собой сейчас делаешь, а просто потому что ты так бездарно пытаешься проебать свою жизнь! Он подрывается с барного стула, едва не роняя его и сам с трудом удерживаясь на ногах, и тебе априори страшно от этих вспышек гнева, причиной которых явно стали твои слова, но ты ничего не предпринимаешь, застыв на месте. Он сокращает расстояние между вами, обходя барную стойку вокруг, и ты замечаешь, как его глаза успевают наполниться слезами за эти несколько секунд. - Да ты даже понятия не имеешь, сколько я пытался заслужить твою любовь, - стиснув зубы, шепчет он, - И если бы ты хоть немного меня любила... Он осекается, даже в таком состоянии понимая, что не смеет пересекать ту невидимую черту, которую вы провели когда-то очень давно, ещё в прошлой жизни. В 2015. Правда в прошлой жизни. - Удобно перекладывать ответственность, особенно спустя столько лет, - подмечаешь ты, кончиками пальцев подправляя свой макияж, что уже несколько минут находится под угрозой, - Это же проще, чем признать, что ты просто сдался... - Я – не ты, чтобы жить по принципу «посмотри, кого ты потерял»! Я не умею быть счастливым кому-то назло, - он всё же опустошает тот стакан, остатки содержимого которого уже успели согреться от растаявшего льда, температуры в помещении и тепла твоей руки, отчего стали ещё более мерзкими по вкусу, - Я, кажется, вообще больше не умею быть счастливым... Ты не выдерживаешь и смахиваешь стакан в сторону, едва лишь тот касается поверхности столешницы, а следом за ним вниз летит бутылка, разлетаясь на осколки, и несложно догадаться, какая участь ожидает оставшийся в ней коньяк. От конченного алкоголика его отличает лишь абсолютное спокойствие и полное отсутствие реакции на расхераченную бутылку XO за 15 тысяч. Ты разбивала вещи и подороже в его жизни. Например, сердце. И это тоже сходило тебе с рук. - Я не собираюсь смотреть на то, как ты себя убиваешь, - ему льстит этот пафос, свойственный тебе в самые неподходящие моменты. - Так закрой глаза, - ему кажется это вполне логичным, а тебе кажется это чем-то нездоровым. - Я найду тебе хорошего нарколога, - уверенно заявляешь ты, вынуждая его в сотый раз ухмыльнуться. - Лучше найди мне смысл жизни, - просит он и, увы, не шутит, - Предыдущий, видимо, потерялся... - Пожалуйста, скажи, что ты согласен лечиться, - неожиданно всхлипываешь ты, успевая схватить его за руку прежде, чем закатывает глаза и наверняка планирует уйти. От тебя и от этого разговора. - В Москве полно бездомных людей, собак, кошек, наркоманов и алкоголиков. Выбери себе другую игрушку, Поль, - отвечает он, искренне не понимая, зачем тебе это нужно, - На худой конец амурские тигры всё ещё под угрозой вымирания... - Я не отстану от тебя, - настаиваешь ты, по-прежнему изо всех сил пытаясь сдерживать слёзы, словно это как-то поможет в сложившейся ситуации. Ты берёшь его лицо в свои холодные ладони, не давая возможности избежать зрительного контакта и не опасаясь ни его самого, ни запаха перегара, ни каких-либо других последствий. Спасать мир – всё-таки не про тебя, но спасать его – твой личный внутренний долг перед ним и перед собой. Перед вами обоими. - Я не хочу разочаровывать тебя снова, - тихо говорит он, опуская глаза и делая глубокий вдох. - Куда сильнее-то? - ты не возражаешь, действительно уже разочаровавшись в нём однажды. Но для этого необходимо было как минимум очароваться, а здесь он уж точно не виноват. Это только твоя зона ответственности. - Для чего тебе это нужно? Чтобы не испытывать чувства вины? - уточняет он, накрывая твою руку своей и прижимая к своим губам. - Я боюсь потерять тебя, - и сейчас ты не врёшь, но ему ещё слишком далеко до того, чтобы по-настоящему поверить в это, - И мне очень страшно... Тебе реально страшно от мысли, что есть вероятность проснуться однажды утром и увидеть его чёрно-белую фотографию в ленте Инстаграма с некрологом под ней. И если ни у кого другого нет желания, сил и смелости помочь ему, то почему ты тоже должна сидеть и просто ждать? Не лезть не в своё дело. Не трогать его. Не мешать ему каждый день делать свой неправильный выбор. Даже если он бросит пить, этого всё равно недостаточно. Это не причина, а следствие... следствие счастливой жизни успешного, блять, человека. И тебе очень хочется посмотреть в лицо тому человеку, который диагностировал ему третью стадию алкоголизма и спокойно отпустил давать интервью Собчак. Хотя бы просто посмотреть. - Не трать своё время, пожалуйста, - просит он, всё ещё удерживая тебя за руку, - Я справлюсь сам! - Ты правда в это веришь? - ты нервно смеёшься, и это больше похоже на истерику, нежели на смех, - Серьёзно, Дим? Он просто не хочет, чтобы ты, будучи дважды разведённой, с какой-то стати чувствовала себя женой алкоголика. Он просто не готов жертвовать тобой ради себя. Скорее, наоборот. Сидим в 4:30 на крыше, Глазами я сверлю бесконечность Как не подпускать тебя ближе, Столкнувшись на встречной?.. Как в тебе мне так растворяться, Чтоб это не стало балластом? Бросив в глубине якоря, Утопаю без шанса... - Поль, пожалуйста, уезжай, - он наконец-то отступает назад, убирая от себя твои руки и разрывая ваш тактильный контакт, - У тебя есть дочь, о которой ты должна заботиться, а обо мне не должна. Всё будет нормально, я переживу, не впервой же... - Моя дочь не пытается самоуничтожиться, делая вид, что так задумано, - ты тоже спускаешься со своего стула, но совсем не для того, чтобы последовать его совету и уехать, - Послушай, если я для тебя ещё хоть что-то значу, то... Это чистой воды манипуляция, но из всех возможных вариантов наиболее подходящим кажется только она. Ты замолкаешь, по его выражению лица понимая, что можно не продолжать. Он запускает руки в волосы и шумно вздыхает, не зная, куда деться от самого себя, чтобы не чувствовать себя таким жалким, таким... никаким. Ведь если уже даже ты приехала спасать его, то страшно представить, в какой глубокой жопе он находится, сам того не осознавая. - Ладно, - он сдаётся, а ты не торопишься выдыхать, за долю секунды пытаясь нащупать в этом какой-то подвох, - Ты права, Поль, во всём права... Мне правда нужна помощь, и один я это не вывезу, но ради чего? Зачем мне всё это? Я так устал, что, может быть, только и жду того дня, когда снова напьюсь и больше не проснусь... - Кризис среднего возраста проявляется у всех по-разному, - предполагаешь ты, стараясь здраво мыслить. Иначе зря что-ли пылится твоя незащищённая диссертация по психологии? - Да какой в жопу кризис? Я сдохнуть хочу, неужели ты не понимаешь? - он лупит рукой по столешнице, не до конца понимая, хочет ли всех этих откровений. С тобой. Сейчас. Без подготовки. - Понимаю, - киваешь ты, абсолютно серьёзно глядя на него, - Но не позволю тебе этого сделать... Почему из всех, кого ты могла бы выбрать для спасения, твой выбор пал именно на него? Почему ты вообще решила, что можешь кого-то спасти? Или пилатес уже не катит, и нужно хобби поинтереснее? Или... что, если это вовсе не синдром «спасателя»?
