Зависть

Он набрал код домофона и пропустил червового внутрь, а после прошел за ним...

***

      Подъезд, лестница, пролёт, лестница, площадка, дверь, ключи... Холодная дверная ручка будто вернула Куро в реальность из какого-то иного мира, где он пребывал, пока шёл к квартире. Пару секунд и раздаётся звонкий, неспокойный голос. – Куромаку? Всё нормально? – спросил Феликс, теребя в руках край кофты, что была на нём. Он переживал, волновался... Да и банальное ощущение холода не давало ему стоять спокойно.       Вместо ответа треф отпустил золочёную ручку и, схватив черва за рукав, повёл, нет, скорее потащил его вновь вниз по лестнице. Они прошли лишь один пролёт, остановившись на площадке между этажей. – Даже у стен есть уши, – качнув головой, проговорил Маку, ответом ему был вопросительный взгляд. Он не стал ничего пояснять, после чего червовый валет усомнился в здравости Куромаку. Король выдохнул и продолжил свою тираду. – Нам уже давно нужно поговорить об этом. Ты ведь тоже так же думаешь, да? – треф берёт его за плечи, смотря в яркие глаза валета. – Поговорить? О чём? – червовый перекатился с носка на пятку и обратно. Эти загадочные, хотя скорее уж запутанные, фразы короля треф были словно занимательный паззл, сложить который стало целью дня, ну, или часа. Как кубик Рубика, что можно по разному крутить и переставлять, получая каждый раз разные комбинации, реакции, ответы и выводы. Не факт что правильные... Но это не мешало вновь прокручивать эту фразу в голове придумывая ей всё новые, разнообразные смыслы. Эх...       Куромаку стоял, словно воды в рот набрал, лишь сильнее сжимая плечи черва. Не слишком сильно, но это было ощутимо и причиняло некий дискомфорт. Очки немного сползли, позволяя рассмотреть глаза, что ранее скрывались за незримой прекрадой, в лице стекляшек – линз, что так ловко отражали даже неяркий свет подъездной лампы. Румянец, проступивший на щеках, смотрелся несколько неуместно, непривычно на обычно бледной коже.       Феликс не мог сдержать смущения... Он сам не до конца понял, откуда оно взялось, с каких берегов выплыло? Он взялся за руки Маку, поглаживая их большими пальцами рук.       Молчание. А слова были бы уместны? Надо помолчать, промолчать, понять друг друга, не издавая ни звука... Удобно, не так ли? Вот и мне так показалось. – Это не нормально. Не нормально... – пролепетал Куро, перебирая руками ткань кофты Фела на плечах, слегка поглаживая. Поведение трефа, то что он делал, как себя вёл... Это беспокоило черва. Он сам толком не знал почему. – Что не нормально? – спросил Феликс, взяв его аккуратно за запястья, на удивление холодными пальцами.       Вместо ответа сероволосый убрал руки с его плеч, после дёрнув руки на себя, освободившись от пут, что держали его. Пара простых движений и он остался в расстёгнутом пиджаке, а пальтишко протянул золотоволосому. – Зачем? – Бери, – кратко ответил он, немного тряхнув крякнув(пр б: чего-чего сделал?) пальто и прищурив глаза. Всё таки пальто пришлось взять. Феликс накинул его на плечи, ему он был на подобии мягкого и приятного плаща.       Разговор не клеился, и это хорошо заметно. Даже глухой обратил бы на это внимание. Внимание на то, как они молчали. Они обжигали уши и лица, носы и губы тишиной, что так не хотела уходить. Может они и правда понимают друг друга без слов?... – Кажется дождь начинается... – неловко прервал тишину голос червового. Окно было приоткрыто, поэтому стук капель доносился до ушей этих двоих. – Да. Воздух станет чище, – выдал король, пожимая плечами. Валет не терял времени даром и сел на подоконник, ему показалось, что так удобнее. И он не прогадал. – Куромаку... – эта фраза сразу привлекла внимание курящего. Пришлось продолжать... – Это прозвучит странно, но уже давно я хочу сказать тебе одну вещь... Мне было так хорошо в твоих объятиях... Так, как никогда не было, особенно в последнее время, – черв немного наклонил голову и волосы красивымм водопадом упали на лицо, закрывая его.       А ведь Маку хотел сказать тоже самое, но никак не мог собраться. Да и сейчас дать ответ он был не в силах... Он немного улыбнулся, в глазах читалась такая редкая для него вещь, как радость. Или просто раннее она всегда была хорошо спрятана. Треф сделал шаг к подоконнику, а после провёл рукой по мягким золотистым волосам четвёртого. Два оранжевых, словно мякоть спелого апельсина, глаза с начала растерянно, но после радостно посмотрели на него.       Можно ли считать это счастливым концом истории?