i'm a dumb teen boy

      Крейг сидит на подоконнике, свесив ноги в сторону улицы. Холодный морозный ветерок обдаёт его нос, щёки и потихоньку сковывает кисти рук. На улице конец января, родители с сестрой мирно спят в других комнатах, дверь в его обитель закрыта, что помогает хотя бы немного сдержать холод, дабы тот не проникал в квартиру. Такер пустыми глазёнками смотрит на луну, которую на удивление не заслоняют облака. Он посчитал необязательным хотя бы накинуть одеяло на плечи, а потому мороз проникает под лёгкую ткань глупой пижамы, которую ему подарили на день рождение пару дней назад, вызывая неконтролируемые мурашки и лёгкое подрагивание плечей.       В голове крутится огромное количество мыслей не самого приятного содержания. Он внезапно чувствует себя слишком лёгким, будто даже самое слабое дуновение ветра может скинуть его с окна. Скорее всего в этом виноват пустой по ощущениям желудок от отсутствия адекватного питания. Он часто просто не в настроении есть, а после и вовсе забывается эта потребность на весь оставшийся день. Однако его это волнует меньше всего на данный момент. В голове крутятся воспоминания, как недавно он буквально разрыдался в плечо своего парня в максимально дешёвом кафе. Благо это происходило в углу, так что лишнего внимания не поступало от слова совсем. Твик успокаивал его нежным словами и поглаживаниями по спине, и чёрт, сейчас, вспоминая это, Такеру становится ужасно стыдно за самого себя.       Он не привык открываться на сто процентов даже самым родным людям, а тут. А тут вот эта дерьмовая ситуация. Сейчас больше всего Крейг злится на самого себя, и эта агрессия разливается кипятком по всем телу, отчего юноша старается держать себя в руках, просто чтобы не изуродовать своё тело к чертям собачьим, как это было не так давно. В нём нет ни капельки жалости к самому себе. Да что уж тут говорить, Крейг ненавидит жалость в свою сторону. Он убеждён, что это отвратительно, когда люди считают тебя слабым или сожалеют тебе в чём-то. Он кривится, будто съел пару долек лимона, думая, что делать с этим мерзким желанием навредить себе. Он думал с началом года начать меняться. Хотя бы немного. Хотя бы в какой-то степени перестать относиться к себе так отвратительно.       Однако всё летит к чертям собачьим, когда юноша буквально соскакивает с окна обратно в комнату и замахивается на стену, позабыв о спящих родственниках. Рука неприятно хрустит. Не имея никакой силы воли, Такер делает ещё несколько ударов, вымещая на стену отношение к самому себе; мысли о самом себе, которые он не осмелится озвучить в полной мере, хотя где-то в глубине души именно это ему и нужно. Кровавые следы остаются на обоях, и Крейг обессиленно сползает по стенке вниз, не желая даже смотреть на свои руки, не то, что позаботиться об их состоянии. Горячие слёзы непроизвольно стекают по покрасневшим от внутренней истерики щекам, заставляя чувствовать себя ещё отвратительнее чем раньше.       Крейг чувствует себя слабым. И это самое ужасное, что только можно ощущать по его мнению. Он будто немощен, а это так раздражает. Если бы остальные знали об этом, они бы посчитали его идиотом. Хотя. Чего тут придумывать, большинству было бы насрать по большому счёту. А раз другим насрать, то и Крейгу тоже. Он тянет руку к тумбочке, отодвигая верхний ящик и доставая оттуда пачку украденных у отца сигарет и зажигалку, полученную тем же способом. Сил осталось только на то, чтобы закурить предпоследний свёрток табака и постараться откинуть мерзкие мысли куда подальше. Вероятно, он заболеет, но сейчас это последнее, что волнует его. Сейчас ему надо просто сбросить стресс и, желательно, лечь спать, чтобы утром проснуться хотя бы в апатии.