Вознаграждение

      — Ты жестока, — Бэй Доу старается держаться непринужденно, но от Воли Небес не ускользает её полный желания взгляд. Сама Нин Гуан смотрит на неё снизу вверх со своей огромной кровати, и все равно свысока. Пожалуй, так умеет только она. За это, за то и еще множество вещей, на которые способна только она, Бэй Доу готова сделать для этой женщины что угодно. Только Нин Гуан об этом не говорите. Нин Гуан, которая преподносит себя как награду, акт снисхождения и благодарности, но Бэй Доу не может не увидеть, как округлилась её грудь и набухли соски под прозрачным пеньюаром. Нин Гуан усмехается. Её шелковистые волосы рассыпаны по элегантным обнажённым плечам.       — Что такое, капитан? — она затягивается самостоятельно скрученной сигаретой, какую не может позволить себе курить на глазах у кого-то ещё.       Бэй Доу, покачивая бедрами, медленно идет к кровати. Первый их раз случился тоже тут.       — Элитная сука, присылала мне свои письма и фотографии, а к себе не пускала.       Бэй Доу с изяществом пумы упирается руками в кровать и ставит на неё колено, но Нин Гуан останавливает её, прикладывая ступню ко лбу. Бэй Доу хочется схватить её лодыжку и силой укусить голень, но она сдерживается.       — Я ждала этот комплект постельного белья, — Нин Гуан делает последнюю глубокую затяжку и бумага трещит, догорая. Окурок отправляется в переливающуюся в лучах солнца синюю пепельницу из нефрита, — несколько месяцев, и не позволю тебе залезать на него в этой одежде. Ты оставишь на нём грязь и зацепки.       Фарс. Белье и так придется стирать упорно и тщательно.       — Агх, — Бэй Доу нехотя отстраняется, но напоследок все-таки прихватывает пятку Нин Гуан зубами. Та и не пытается отдернуть ногу, лишь приподнимает бровь и ухмыляется.       Бэй Доу не раздевается элегантно. Она матерится, когда не может достать до молнии, и едва не падает, когда стягивает первый сапог. Её волосы становятся жутко растрепанными и полувыпавшая шпилька путается в слегка кучерявившихся от морской воды волосах. Но Нин Гуан не насмехается и не отводит взгляд. Несмотря на все перипетии, она уважает Бэй Доу и восхищается её мускулистым покрытым знакомыми шрамами и незнакомыми синяками телом бойца. У нее самой есть шрамы как напоминание о прошлой тяжёлой жизни, но на Нин Гуан они не смотрятся так же естественно.       — Архонта ради, прекрати и подойди сюда! — Нин Гуан закатывает глаза и тонкими пальцами осторожно вытаскивает шпильку из волос Бэй Доу. С неё свисают длинные темные волосы, вырванные капитаном в попытке распустить их. В конце Нин Гуан позволяет себе слабость. Она проводит пальцами по щеке Бэй Доу, и её сердце сначала будто пропускает удар, а потом вдруг начинает биться быстрее. Это давно уже не просто влюбленность. Бэй Доу делала Нин Гуан предложение девять раз, пусть официально заключить брак им и нельзя. На самом деле Нин Гуан согласилась и в первый раз, не сразу, конечно, прислала письмо спустя месяц, но Бэй Доу нравилось раз за разом надевать ей на палец все новые кольца или закреплять волосы новыми заколками. Её рука ложится на ягодицу Воли Небес и с силой её сжимает, а та в ответ льнет к мягкой груди Бэй Доу.       — Спасибо, что собрали мои вещи, капитан.       — Твои цацки было не так уж и просто выловить.       — Тебе ведь нравится доставлять мне удовольствие. Да и плачу я достаточно.       Вместо ответа Бэй Доу подхватывает Нин Гуан и укладывает на кровать, а сама располагается между её ног. Нин Гуан ощущает легкий аромат пота, алкоголя и мыла, которое попросила оставить в гостевой ванной комнате. Она запрокидывает голову и тихо выдыхает, чувствуя на шее шероховатые губы.       — Чуть ниже, капитан. Да. А-ах.       Крепкие руки Бэй Доу в это время настойчиво гладят бедра и мягкий живот Нин Гуан, от чего пояс пеньюара развязывается, открывая прекрасный вид.       — Трусы могла и не надевать, к чему это кокетство, — Бэй Доу наклоняется и оттягивает зубами резинку нижнего белья. Делая это, она кое-что замечает, и её взгляд начинает блестеть еще сильнее, а улыбка на лице становится хищнее. — Ты оставила для меня блядскую полосочку?       — Так уж для тебя.       — Я хочу увидеть полностью! — Бэй Доу проводит ладонь между бедрами и восхищенно выдыхает. — Ты уже мокрее только что выловленной рыбы.       — Оставь свои сравнения при себе, — Нин Гуан хмурится и поджимает губы, но ноги разводит сильнее, давая капитану волю и пространство для действий.       — А жалишь как скаты, — она гладит лобок, ощущая под тонкой тканью белья полоску волос. Бэй Доу всегда немного раздражала абсолютная гладкость Воли Небес.— И так же горяча, как оставленная на солнце мора.       — Определитесь, капитан, кто я для Вас, мокрая рыба или мора? — голос Нин Гуан требовательный, слегка капризный.       — Для меня, — Бэй Доу поднимается выше и ложится рядом с Нин Гуан. Она смотрит прямо ей в глаза, пока рука скользит вниз. Бэй Доу обводит пальцем аккуратный пупок и заводит ладонь под резинку трусов, несколько секунд наслаждается ощущением аккуратных волос под пальцами и скользит еще глубже, проводя двумя пальцами между половых губ. Поднимаясь чуть выше, она разводит пальцы, лаская кожу вокруг клитора, но почти не касаясь его, — для меня ты последняя сука, наглая воровка, манипулирующая блядь. Такая красивая, уверенная в себе, целеустремленная, умная и жесткая, что я не могу перестать думать о тебе. Меня никто и никогда так не заводил. И никого я так никогда не любила.       Нин Гуан зарывается пальцами в темные спутанные волосы и жадно целует Бэй Доу, ерзая по простыне.       — Трахни меня, капитан, — она проводит пальцами по щеке. — Получи сполна свою награду.       — Ваша воля закон для меня, миледи.       Стягивая с Нин Гуан трусы, Бэй Доу зацеловывает ее тело, стараясь оставить настолько много влажных следов, насколько это возможно. Лишь влажных, потому что никто не должен видеть, что происходило в спальне члена Цисин. И все-таки она позволяет себе шалость. Обеими руками сжимая грудь и слегка сдавливая соски между пальцами, она оставляет один яркий след на животе Нин Гуан, но она ничего не говорит. Слишком сильно её предвкушение следующего шага, слишком она соскучилась по этим требовательным рукам и длинному, порой не в меру, языку. Все тело трепещет и напрягается, когда губы касаются бедер.       В глазах едва не темнеет от звука льющейся воды. Это не связано с ощущениями, лишь рефлекс. Бэй Доу омывает руки в стоящей возле кровати чаше и вытирает их насухо, а Нин Гуан уже сжимает шёлковую простынь. Пеньюар спадает до локтей, когда она приподнимается, чтобы наблюдать. Бэй Доу сжимает ее талию, язык касается клитора. Головой она прижимается к бедру Нин Гуан, потому что занятие это хоть и полно удовольствия, но требует сил и терпения. Обхватив клитор губами и услышав первый полноценный стон, Бэй Доу вводит во влажное влагалище два пальца и осторожно оглаживает его изнутри. Какой бы грубой — не так уж и безосновательно — ее ни называли, пиратка прекрасно знала, как себя вести со своими сокровищами. И если пошлые причмокивания толстые стены Нефритового Дворца еще могли скрыть, то несдержанные стоны и указания, когда замедлиться, а когда ускориться, они уже не могли заглушить полностью, но оклад всех его сотрудников работал лучше любых поглотителей звука.       — Ты чертова грязная развратница! — стонет Нин Гуан, и ее бедра напрягаются в приближающемся оргазме. Бэй Доу есть, что ответить, но она не смеет оторваться от своей награды. От первой ее части. И когда Нин Гуан задыхается в длинном стоне, а влагалище сжимается вокруг пальцев, капитан не дает ей большой передышки, лишь позволяет сделать несколько глотков воды.       — Надеюсь, ты не забыла о настоящей плате за твои цацки.       — Они мне дороги, это не просто прихоть, и ты прекрасно знаешь об этом.       — Будь иначе, я бы и нос корабля не развернула в их сторону.       Бэй Доу перемещается к изголовью кровати и крепко сжимает его руками, а сама опускается вниз. Нин Гуан сжимает ее ладные бедра и высовывает язык, двигая им не менее увлеченно, чем это проделывали с ней самой. Бэй Доу же двигает тазом, пока удовольствие не начинает разливаться по телу с каждым движением языка. Нин Гуан сначала закрывает глаза, полностью погрузившись в процесс, но затем начинает их иногда приоткрывать, чтобы посмотреть как двигается объемная грудь Бэй Доу, как быстро она дышит и как возбуждающе приоткрыт ее рот. Капитан тоже наблюдает за своей возлюбленной. И стонут они обе, под конец уже полностью забыв о разногласиях, которые были раздуты на потеху другим намного сильнее, чем являлись на самом деле. — А-ах, я скоро кончу, миледи! — спинка кровати начинает скрипеть под давлением Бэй Доу. Она вновь начинает покачивать тазом, но уже менее активно, а Нин Гуан с упоением несколько раз шлепает округлые ягодицы и разводит их. Это становится последней каплей. Бэй Доу прогибается в спине и кончает, после чего падает рядом с Нин Гуан. Грудь обеих тяжело вздымается. Они одновременно решают поцеловать друг друга в щеку и в итоге сталкиваются губами, в первую секунду, кажется, даже смущаются, но потом лишь смеются.       — Я скучала по тебе, капитан, — Нин Гуан кладет голову Бэй Доу на грудь и собственнически закидывает на нее ногу.       — Не часто от тебя такое услышишь.       — Ты станешь моей женой?       Бэй Доу громко смеется и беззастенчиво, но нежно хватает Нин Гуан за нос.       — Эй! Украла мою фразу. Дай мне месяц, мне надо подумать.       — И чего я только с тобой связалась.       — Подожди мгновение.       Под недовольное цоканье языком, Бэй Доу встает с кровати. Хоть ленная посторгазменная нега и охватила ее, Нин Гуан все-таки приподнимается, чтобы проследить за тем, как потрясывается ее тело. Признаться честно, это она считала намного более привлекательным искусством, чем то, что она покупала, чтобы украсить дворец или перепродать со временем.       Бэй Доу немного приоткрывает дверь и с трудом протискивает в комнату пышный букет из кровоцветов.       — Этот букет ярок до пошлости, — замечает Нин Гуан и перекатывается на живот, однако на ее губах играет довольная улыбка. Она прекрасно понимает, каких усилий стоило довезти их столь свежими из самой Инадзумы. Бэй Доу же закатывает глаза и ударяет ее букетом по голове, от чего идеально сохраненные цветы слегка приминаются.