К черту мысли и чувства

Они не понимают друг друга. Совершенно. Как бы они не старались найти компромисс и жить мирно, у них всё спокойствие рушится. Каждый раз одно и то же. Они, честно, устали от этого. Основным звоночком был этот переезд Хесуса в Америку. Они с Вовой долго ругались и спорили по этому поводу. Братишкин говорил что Хесус его оставляет одного в России, что тот в свою очередь на это предлагал поехать с ним. Но Вова не такой, он не хочет улетать жить в другие страны жить. У него тут, в России, есть всё. Друзья, семья, в какой-то степени работа. Он был против переезда. Да и сложно и долго было бы всё это оформить. Абсолютно против. Другим аргументом был предлог того, что они отдохнут друг от друга. Что слишком долго вместе находились и выносили друг другу мозги, что стоит взять отдых. И в любом случае, как Губанов сказал, он сможет прилетать к ребятам. Или, если Семенюк передумает, сам все-таки прилетит к Хесу. Вова психанул и сдался. Сказал, пусть тот делает что хочет. Достал. И когда Хесус действительно улетел, при этом последние дни в России проводив не с Вовой, а с Антошей и Ильёй, всё пошло по пизде. Братишкин правда не мог поверить, что его реально оставили тут, одного. Что старый хрыч действительно улетел, и не на время, как на отдых, а действительно жить. А потом ещё странные слова Хесуса, что он не понимает какие у них с Вовой отношения. Братишкину было грустно и тоскливо. Он всё чаще начал на стримах упоминать Хеса, как-то в его сторону огрызаться, говорить про эту его Америку. И так же часто говорить, что ждёт его в России. Вова чувствовал, как что-то ужасное приближается. Вова стал бояться собственных чувств, а точнее того, что он чего-то не чувствует. Хесусу, кажется, было всё равно. Хесусу, кажется, весело. Хесус, кажется, счастлив. Живёт в своей Америке, как мечтал. С этим Шевцовым ещё… Мысли и чувства Вовы метались от одного к другому. Он чувствовал ревность, он чувствовал радость, он чувствовал безразличие. Безразличие. Это чувство в последнее время часто посещало Вову, но он старался не обращать внимание. В его мыслях засело то, что ему обидно. Вова не понимал того, чего ощущает. Хотелось плакать, смеяться, кричать. Хотелось послать всех и жить по другому. Хотелось… Он не знает. Стал слишком нервным и агрессивным. А ещё этот Хесус стал больше выёбываться… На этом моменте то самое предчувствие Вовы дало о себе знать. Он погорячился. Но уже ничего нельзя было остановить. Нельзя было между этим событием приехать и всё обсудить. Огромное расстояние всё поломало. И ещё этот выход Лёши из сквада… Они опять поругались. Опять вынесли всё это на стриме. Но именно в этот момент Вова понял. Им с Хесусом тяжело быть вместе. У них сложные характеры, они два упёртых барана. У них всегда были сложности, с которыми, казалось бы, должны были справляться вместе. И справлялись, до определённого момента. Вова осознал, что пора это всё заканчивать. Как бы не было больно, как бы не хотелось всё вернуть назад чтобы предотвратить это, это не может так продолжаться. К чёрту мысли, к черту чувства. Вова попросил зрителей передать Хесусу, что им двоим надо поговорить. О чём именно, Братишкин зрителям не сказал, но поговорить. Разобраться, помириться, и закончить со всем этим. Разойтись, оставив всё что было позади. Так и сделает. Разговор получился долгим и тяжёлым. С ними на всякий случай сидели Мазеллов и Лагода, чтобы если что предотвратить ужас. Об этом все договорились и все были согласны. И при этом эти двое почти не говорили ничего. Было очень трудно об этом говорить. Ещё осознание того, что они это делают в дискорде, а не в живую, больно ударяло в сердце. Вова смог даже впервые за это время, как Хесус улетел, пролить много слёз. И на этом конец. Конец их совместного пути, который так дорог им двоим. Впереди новый путь и полная неизвестность…