продавец человеческих внутренностей

      Юноша осторожно открыл тяжелую дверь, та протяжно скрипнула, разрывая тишину, которую не нарушали месяц, оповещая хозяина лавки о прибытии нового посетителя.       Маленькая торговая лавка на окраине города, с обветшалой вывеской и отвалившимися буквами, которая гласила «Л--А», привлекает самых отчаянных покупателей. Именно таким и был Мортис. Юноша решительно двинулся вглубь лавки. Старые половицы под его ногами поскрипывали, когда он проходил мимо уставленного товаров прилавка: глазные яблоки различных цветов нелепо плавали вверх-вниз в склянках с каким-то раствором, в баночках хранились зубы, как коренные, так и молочные, на стеллаже лежали по размерам от самого малого, до самого большого — носы.       Залюбовавшись, Мортис почувствовал на себе тяжелый взгляд. Подняв глаза, он увидел невысокого седого мужчину, лицо его уже осунулось от старости. Владелец лавки пристально наблюдал за новым посетителем, пытаясь понять, какое несчастье заставило его заглянуть в такое место.       Юноша застыл, то ли от холода, пробирающего его до костей, то ли от взгляда торговца, который так и не сводит с него глаз.       — А у Вас есть человеческое сердце? Взгляд продавца стал еще более тяжелым и прожигающим.       — Мне любое подойдет, главное, чтобы целое. Деньги не проблема…       Взгляд мужчины потускнел, став каким-то печальным. Нахмурившись, он спросил:       — Зачем тебе?       — Это долгая история.       — У меня полная лавка посетителей, но так и быть, я уделю тебе время и выслушаю твою историю. — с какой-то насмешкой произнес продавец. — Без истории, сердце не получишь.       Мортис, вздохнув, тяжело опустил руки на прилавок и печально склонил голову.       — Мое сердце разбилось.       — Ты его сломал? — нетерпеливо прервал хозяин лавки.       — Лучше бы сломал… Но оно разбилось по-другой причине. — юноша грустно взглянул на мужчину, продолжая историю. — Я сильно любил девушку, как и она меня, однако, перед самой свадьбой она попала под экипаж короля, который мчался через деревню.       — А-а-а. Так она погибла, и ты остался один, а твое сердце не выдержало утраты? Найдешь другую. — грубо оборвал продавец.       — Нет. Не найду. Она была одна такая. Я с детства пытался ухаживать за ней украдкой, боясь все испортить. Сам я был невзрачный, хилый. — Мортис продолжал печально смотреть на хозяина лавки. — Всегда получал уйму тумаков от сверстников, а она помогала лечить раны и ссадины. А я влюбляться в ее доброту, красоту, голос, глаза, смех.       — Много говоришь.       — Я говорил, что это долгая история. Вы сами настояли.       — Ладно-ладно, продолжай. — усмехнулся старик.       — В ее доброту, красоту, голос, глаза, смех. Мы ходили гулять в запретные места…       — В какие?       — Никакого чувства такта! — выругавшись, юноша продолжил говорить. — Темный лес, смотрели на звезды сквозь кроны деревьев, где они были редкими. Но теперь ее не стало, а от моего сердца остались только кусочки.       — История, конечно, печальная, но я продавец человеческих внутренностей, а не Бог Счастья. Может сердце ты и поставишь новое, но полюбить оно не сможет.       — старик притих на секунду. — Тебе, юноша, стоит пережить твою утрату и смириться с горем. Я не могу лечить душевные раны, мой профиль — физические проблемы.       — Но…       — Я сказал: «Нет». Уходи. Мортису ничего не оставалось, кроме как, напоследок оглядеть шкаф с сердцами, молча уйти, звеня на прощание осколками своего сердца.       Мужчина вздохнул и тяжело опустился на табурет за прилавком. — Черт бы побрал этих несчастных от любви! Я взялся помогать людям, а не давать ложные надежды! — выругавшись, он достал из ящика портрет, аккуратно поглаживая щеку девушки на нем. — Надо будет починить буквы на вывеске, да, Моя Милая Лета? Их хотя бы можно починить, в отличие от разбитого сердца…