сможешь ли ты улыбнуться?

— почему люди лгут? темная комната внезапно окрашивается эхом, ударившего о стены, голоса юной девушки. Каеде инициативно хлопала, обрамлеными глазами, ресницами и облокачивалась грудью на парту. — ты имеешь ввиду, для чего они это делаю?— Кокичи уныло обернулся в сторону своей знакомой блондинки, а после выдавил из себя саркастичную улыбку и высокомерно хихикнул, доставляя Акамацу тем самым чувство собственной неполноценности. Девушка же на такой ответ неловко приподняла плечи и попыталась жестикуляцией рук донести свою мысль, но сразу же остановилась и более настойчиво продолжила: — Нет. Если бы я хотела знать для чего они это делают, я бы спросила "Зачем люди врут", но я сказала иначе. — Иу, это настолько серьёзно? Что мне будет, если я отвечу? — Когда ответишь, тогда и будет. Кокичи раздраженно сузил веки, а после кукольно улыбнулся. — Люди врут, потому что им не нравится истина. Или же истина не понравится тому, кому предстоит услышать её. — Выходит это в своём роде забота? Но ложь - это плохо. — Я и не говорил, что это хорошо. И я не сказал, что это забота, глупая Каеде. Люди двуличны: они говорят, что заботятся о других, но на самом деле заботятся о себе. Так же и наоборот. — Это слишком запутанно. — Ложь - это не тоже самое, что вранье или обман. Ложь - это *умышленное* искажение истины. — Почему ты видишь в этом разницу? — Потому что она есть. Думаю, я бы и сам не хотел знать отличия этих слов. — Ты патологический лжец, признай. — Ты осуждаешь меня, но при этой сама говоришь неправду. Ты считаешь себя хорошим человеком, но из твоих уст вяжутся лживые предложения. Так чем я хуже тебя? Каеде промолчала. Может это действительно и так, но ей не хотелось перебивать Кокичи, словно петля его слов вот-вот развяжется. Полагаю, она и не хотела опровергать сказанное. В каком-то месте, Ома даже был прав. — Многие считают ложь ужасной. Истина это то, что мы привыкли считать правильным выбором, так как истина одна, а лжи может быть много. Ты можешь соврать, - так как это лёгкий выбор. Ты врёшь во благо, потому что хочешь помочь себе или другим? Ты врёшь, что бы впечатлить других? Наверное, потому что твоя истина не такая, какая она могла быть, по твоему мнению. — Что ты имеешь ввиду? — Когда я счастлив, я не могу перестать врать. Наверное, когда я делаю это, я мысленно надеюсь, что моё мнение о самом себе будет лучше. — Выходит, ты врёшь умышленно? — Я не знаю, но это явно не потому что мне скучно. — Как так? — Я вру, поскольку понимаю, что делаю это для чего-то. Точнее, это все имеет какое-то или иное последствие. У любых слов есть продолжение. Не важно: в действиях или проишествиях. Всё сказанное понесёт за собой какой-никакой исход. — Но не смотря на это, ты продолжаешь врать. Ты бы расстроился, если бы узнал, что тебя обманул твой настоящий друг? — Настоящий друг? А как понять, что друг настоящий? — К чему этот вопрос? — Мы привыкли считать, что друзья те, кто бывают с нами в грустный момент, но разве они не пытаются тем-самым получить из этого выгоду? — Каким образом? — Они приходят, когда нам плохо, что бы понять, что у них лучше, - самоутвердиться. — Получается, настоящие друзья с нами, когда нам хорошо? — Верно, они радуются, потому что рады мы, потому что у нас все хорошо, - их радует это. — Но я не согласна с тобой полностью. — И почему же? — Когда мне плохо, я перестаю быть удобной для кого-то... — Ты понимаешь, что люди ненавидят тебя и им все равно на то кто ты? Ты принимаешь факт того, что люди с тобой из выгоды? Ты вовсе не такая скучная, Каеде. — Не перебивай. ...Когда я перестаю быть удобной для них, они уходят. Словно торжественная, любимая всеми, мелодия резко обрывается. — Это самое глупое сравнение. — Может и так. Ты бы не хотел слушать тишину? — Мне нравится тишина, но она нервирует. — Относительно! Но когда ты приходишь на концерт, ты желаешь услышать музыку, которая понравится тебе? Так ведь? Но если ты слышишь то, чего не ожидал или к чему не привык, ты поразишься и уйдёшь. — Я попрошу вернуть свои деньги обратно! — Так и я об этом! Когда я неудобная для них, когда моё поведение не то, которое им хотелось бы слышать.. точнее, видеть. Именно тогда они уходят. Но есть те, кто готов наслаждаться моей тишиной, потому что она моя. Даже если музыки не будет, они останутся со мной. — ладно, допустим. Так ты думаешь, что в этой убийственной игре с лжецами и потенциальными убийцами у тебя есть друзья? — они все школьники, они не жили с мыслью о том, что однажды окажутся в подобной ситуации. — но зато сейчас они живут с мыслью о том, что завтра убьют кого-то. — а может они думают о том, как сбежать отсюда? — люди не могут так сразу взять себя в руки. Конечно, первым делом ты думаешь, что это бред: "убийственная игра это абсурд! Никто не станет убивать!". А потом ты лежишь в холодном поту, так как понимаешь, что ты никто и ничего не можешь. Тебя не устраивает происходящая обстановка, тебе не хочется мириться с правилами ситуациями, но вот ты стоишь у трупа человека, который мог бы стать твоим...мм... как ты там говорила? твоим другом? — они все мои друзья, они бы не сделали этого. — да, но теперь им придётся. — о чем ты? — ты начала эту игру, Каеде. Ты так яро опровергла наличие любой лжи, обмана, предательтва, но в итоге сама стала таковой. — я не хотела этого. — ты не хотела, но одна мысль, что тонко промелькнула в твоей голове и стала роковой. Ты решила убить человека, так как думала, что от его жизни и сосуществования будет зависит благополучие остальных. Но чья-то смерть никогда не осчастливит других. — Мы бы смогли бы выйти отсюда и жить счастливо.. я просто хотела помочь всем, я хотела быть полезной для всех.. я хотела, что бы другие улыбались. Я верила, что мы сможем.. — Что мы сможем улыбаться, даже после того, как ты убьешь нашего одноклассника? — Разве это плохо? Плохо, что я хотела, что бы другие улыбались? — А сама бы ты смогла улыбнуться? Твои руки пролиты кровью человека, и ты никогда не смоешь её и не сможешь жить счастливо. — Я знаю. — Что ты почувствовала, когда увидела мёртвое тело Рантаро-чана? Он не дышал. Он лежал мёртвым. Из его головы текла кровь, а губы были синими и бездыханными. — Я не помню. Он правда лежал мёртвым? Не знаю, что я чувствовала. Я была в вакууме, - это когда ты уже всё понимаешь, но твои эмоции заточены в пробирке, и ты не можешь дать нормальной реакции. Нет, я была напуганна, но в душе я ждала волны чувств, наверное, я до сех пор их жду. — Вот как.— лидер закидывает руки за спину и, должно быть, собирается покинуть комнату. — Кокичи..—его резко задерживает пианистка.— А что чувствовал ты? — О чем ты, глупая. — Что ты чувствовал, когда видел моё мёртвое тело? — Что я чувствовал? А что бы почувствовали вы? Я не видел её лица, его небрежно закрывали локоны жёлтых волос. Они ныне не были золотистыми, я бы и не назвал их таковыми тогда, но сейчас, казалось, они были мёртвого жёлтого оттенка. Вы спросите, как это мёртвого? А вот так! Возможно, это недопонимание? Ну, когда мы думаем о том, как это выглядит для нас, а что насчет других? Или когда мы считаем так, а люди даже об этом и не задумывались. Точнее, нет, я хотел спросить другое: Вы бы лешились своих принципов ради других? А возможно именно ваши принципы и сподвигли бы вас на это. На что? Я не знаю. У вас есть то, чего вы боитесь больше смерти? Вы боитесь свиней? Я ненавижу свиней! Если бы я стал свиньёй, - я бы убил себя! Но, я все же имел ввиду нечто иное.. Её девичье сердце было разбито тем же ударом, каким она прикончила своего одноклассника. Иронично, что она называла убийц ужасными и сами убийства неправильными. Но, если это так, то почему сейчас она висит на петле над огромным пианино? Подумать только, огромное пианино! Я впервые вижу подобное..