Горячий Снег

— Жирным уродам со штанами, шире крыши моего дома, слова не давали! — Вечно грязным и болотным жидам, прошу заметить, тоже. — Я запачкался, потому что работаю в поте лица, в отличие от тебя, свинья! Перепалка была в самом разгаре. Картман здорово выбесил Кайла тем, что уж очень нелестно прокомментировал его старую соломенную шляпу с широкими полями, доставшуюся ему от папы его папы. Ну и что, что с дырками?! Ну и что, что выгоревшая на солнце?! Зато как удобно. И плечи защищены, и солнце в глаза не бьет, и насмешек не избежать… В попытке успокоить себя, он громким шёпотом стал считать оставшиеся нервные клетки в своём теле: — Четыре... Пять... — Шесть, семь, восем. Мне продолжать? – Новая вспышка гнева. Мама говорила пить Магний и игнорировать задир. Магния у Кайла не было, а вот волшебная способность игнорировать... Впрочем не-а, её тоже нет. Превзмогая себя, он развернулся на пятках и пошёл в сторону дома, громко топая и нарочно поднимая дорожную пыль, надеясь что она останется глубоко в лёгких Эрика. Там ей и место. Резкий поток ветра поддел поля шляпы, срывая её с головы. Они сегодня все сговорились что ли..? Не обращая внимание на грязь, Кайл надел шляпу обратно под громкий смех, что б ему пусто было, Картмана. Будет он ещё по пустякам заводиться. Уже завёлся... Чёртов Картман... В отместку жирной нацистской сволочи, на пути домой, Кайл с чистой совестью сорвал грушу, висящую прямо у забора обидчика. Жиртрест от этого точно не обеднеет, а рецепторы скажут спасибо. “Пожалуйста” – мысленно отвечает он им. За счёт Картманов всегда пожалуйста. Лиэн, как никто другой, знала все секреты выращивания фруктовых деревьев. В целом её без мук совести можно было назвать ботаником, но от этого звания она смущённо отнекивалась. Звание эскортницы ведь лучше, да, милая? Иногда еврею становилось жалко Эрика. Даже слишком. Сам жирный, мать проститутка, денег кот наплакал. Но несмотря на это, тот каждый день продолжал питаться вредной но до жути вкусной гадостью и откуда то заводил новые знакомства. Наверное дети клиентов его матери. Во дворе Кайл с облегчением и готовностью отключить мысли, опрокинулся на папину плетёную дубовую кресло-качалку, под густой тенью абрикосового дерева. В прошлом году плоды были настолько сочные, что мама умудрилась сварить аж пять банок сверкающего золотом варенья. Удобрение мистера Марша, ничего не скажешь. Даже Стэн, его сын, понятия не имел как оно делается, что наталкивало на подозрительные мысли, но пока вкусно, глаза можно было закрыть. Кайл сравнивал эту всеобщую слепоту с кока-колой. Мир возмущался из за тайного ингредиента – жуков в составе, но в конце концов пришёл к единому выводу, что это проблема только выпитых жуков. Нечего было лезть в стакан, или как там говорят бумеры? В бутылку? Плоды абрикосовое дерево пока не давало. Не тот месяц. Ближе к середине июля может быть, но точно не сейчас. Да и не хотелось. Куда спешить, когда вокруг наливались соком рубиновые, зацелованные солнцем черешни. Грачи часто их склёвывали и тут уже никакие пугала спасти не могли. Веточки, на них палочки, на них косточки. А мякоть где? Участок Картманов птицы почему то не трогали. Тем и пугало покупать не нужно было, Лиэн вон уже родила себе одно. Тихий смешок. Урод этот Картман. Даже пугало лучше. Что то белое мелькнуло у его ног. Неужели тот самый импозантный, но до ужаса обидчивый кот? И точно! Хвост чистый, пушистый, ухоженный как и раньше. Видимо почувствовал его плохое настроение и пришел. Протянув ему руку, Кайл с удивлением почувствовал холодный и мокрый нос, ткнувшийся в неё. После осторожного касания, кот убрал голову от руки Кайла. Тот на секунду разочарованно выдохнул, а затем почуствовал глухой бум на своих коленях. Потоптавшись, кот лёг на ноги Кайла, медленно закрывая и открывая глаза. — Я могу тебя... Почесать? Кажется он не возражал. И даже не дёрнулся, когда Кайл аккуратно прикоснулся к мягкой шерсти на шее. Спустя пару секунд до его ушей долетело тихое мурчанье, а ноги сами собой завибрировали. Никогда ещё кот не открывался ему настолько. Забыв о Картмане, он продолжил радовать мурчащего мягкими, не слишком приставучими касаниями аккуратно стриженых ногтей к коже. По виду кота было понятно, что тот млел. Полностью расслабившись, он позволил себе уснуть. На пыльных штанах Кайла! Быть не может! Тихо хихикнув, Брофловски тоже закрыл глаза, ловя носом душистую прохладу. И чей то знакомый парфюм. Оглядевшись, он никого не увидел. Почудилось? Или летний ветер принёс. Этот летний ветер...